Артём Мичурин – Умри Стоя! Родина (страница 30)

«Матрёшка» медленно и осторожно пошла вперёд, постепенно наращивая скорость. Двухтонная машина – почти грациозная в своей механической пластике – приближалась к добыче. Когда до неё осталось не больше тридцати метров, Глеб включил прожектор. Треск беспорядочного автоматного огня потонул в дуэте роторного пулемёта и автопушки. Стальной монстр, ворвавшийся в отряд, кружил, сшибая и топча всё, что вставало на его пути, а всё, что пыталось уйти с него, настигал карающий меч. Поток свинца и карбида вольфрама, покидающий ствол со скоростью пяти тысяч выстрелов в минуту, резали людей, как нож масло. Двадцатимиллиметровые снаряды рвали плоть на куски. Части тел, обрывки одежды, искорёженное оружие, килограммы гильз и декалитры крови покрыли землю жутким ковром.

Охота набирала оборот. Враг не отступал, он спасался бегством, бросая всё, охваченный паникой, диким животным страхом.

Залившая камеры кровь сделала фантомный кокпит красным. «Матрёшка» неслась по бушу, рассылая смерть направо и налево. Бегущая двуногая дичь кувыркалась в пыли изорванная пулями, разлеталась в стороны переломанная тараном, редкие машины, отступившие за холм, горели, превращённые в решето. Охота стала истреблением. Количество целей сокращалось так быстро, что вскоре их пришлось искать, возвращаясь назад.

- Звено, доложите обстановку, - остановился Глеб, обозревая вымерший буш.

- Я в порядке, противника в зоне видимости нет, - доложил Преклов.

- На позиции, - отозвался Шмидт. – Противника не наблюдаю.

- Талос? – позвал Глеб, не дождавшись отчёта.

- Виноват, - прохрипел тот, - был немного занят. Чертовски устал за ними бегать, но я в порядке. Кстати, у меня семьдесят восемь.

- Не заливай, - посмеялся Преклов. – Я тебе и полсотни не оставил.

- Было бы больше, не опустей короб. Пришлось с трупов побираться.

- Жалкие оправдания. У меня сто двенадцать.

- Не поверю, пока не увижу. Снайпер, как там тебя? Похвастай успехами.

- Двадцать три, - смущаясь констатировал Томас.

- Ты дрочил что ли весь бой? Волкова себе такого не позволяла. Командир, а у тебя как?

- Достаточно, - ответил Глеб.

- Кино покажешь?

- Ну а ради кого я снимал?

- Сейчас бы по пиву, - размечтался Преклов. – Как думаете, клуб откроют?

- Внимание, говорит штаб, - заглушил переговоры голос Крайчека. – Вы хорошо поработали. Противник уничтожен. Всем вернуться на базу. Два часа на душ и сборы. Мы отправляемся в Дарвин. Пора показать, кто на этом чёртовом материке хозяин.

Глава 21

Брифинг был недолгим. Двум ударным группам предстояло высадиться как можно ближе к району Дарвин-Сити, взять его в «клещи» и стремительно занять, попутно ликвидировав силы сопротивления, а так же установить контроль над морским портом. Звену Глеба при поддержке двух звеньев Палачей отводилась другая роль — завладеть аэродромом в районе Итон, по возможности сохранив материально-техническую базу, включая средства ПВО. Сопутствующие потери среди мирного населения — не ограничены.

— Этот день ознаменует новую веху нашей славной истории! — подытожил Крайчек. — И помните, нога штурмовика всегда...

— Ступает по своей земле! — ответил громогласный хор.

— По машинам!

Вертолёты с распахнутыми десантными отсеками и готовыми крепить всё, что крепится техниками, уже ждали пассажиров. Минуту на погрузку, и стая винтокрылых машин взмыла в алое предрассветное небо.

На сей раз в «Авроре» пришлось потесниться, деля её брюхо с двумя звеньями Палачей в полной выкладке. Матово чёрная силовая броня этих молчаливых гигантов пестрела следами пулевых попаданий, царапинами и мелкими сколами, отчего имела ещё более зловещий вид. Массивные наплечники, украшенные полустёртыми эмблемами полков и батальонов, грудные пластины с барельефом Союзного орла, раскинувшего крылья от края до края и сжимающего пятиконечную звезду в когтях, перчатки, клацающие металлом, будто средневековые латы, когда пальцы Палача касались его оружия — всё это производило почти мистический эффект, заставляло затаить дыхание, наблюдая за чёрными вестниками смерти. Они явно не вчера получили свой доспех. Каждые из этих усиленных сервоприводами лат повидали немало, однако красноречивее всего о том говорили шлемы.

Палачи — военная элита Союза, но даже среди элиты есть салаги, а есть заслуженные ветераны, и лишь они достойны индивидуальности. Индивидуальность — то немногое, что может согреть сердце воина, помимо кровавой мясорубки боя. Шлем Палача — его гордость, его суть, его орденская планка и мемориал погибшим товарищам. По истечении пяти лет службы Палач получает право на лик — маску, нанесённую поверх лицевой панели. Лик выбирается раз и навсегда, поэтому подходить к делу следует со всей ответственностью. Варианты ограничены только фантазией носителя. Поначалу лик незатейлив, обычно, это лишь выведенный белой краской рисунок — чистый лист дальнейшей летописи подвигов и провалов, обретений и потерь, взлётов и падений. Язык символизма мрачной воинской касты достаточно богат и ярок, чтобы запечатлеть всё. Шлемы восьми Палачей в готовящейся к взлёту «Авроре» были сродни картинной галерее.

— Эй, в брюхе! — раздался из динамика голос пилота. — Берегите головы и всё, что болтается. Мы взлетаем.

Вертолёт слегка тряхнуло, и база по ту сторону иллюминаторов стремительно понеслась вниз.

— Их что, в лётной школе этой белиберде учат? — бросил Талос суровый взгляд в сторону кабины. — Какого хрена он себе позволяет? А если б тут были офицеры?

— Думаю, они есть, — негромко напомнил Глеб.

— О... — состроил Старший Брат нарочито растерянную мину. — Виноват. Разрешите представиться, рядовой Талос. Похоже, нам сегодня досталась не самая лучшая работёнка. Как думаете? В Дарвин-Сити, небось, повеселее будет. Хм, — поджал он губу, не удостоенный ответом, и обратился к Глебу: — Они вообще слышат в этих своих размалёванных горшках?

— Заткнись, — пихнул тот великана локтем.

— А чего я такого...

— Да, — прогудел вдруг голосовой синтезатор одного из «размалёванных горшков», и украшенный лисьей мордой шлем повернулся в сторону Талоса, — отлично слышим. Думаю, нам следует заботиться о выполнении поставленной боевой задачи, а не о веселье. Хотя, — раскрыл лис планшет на левом предплечье, — возможно, я что-то упустил. Хм, здесь сказано, что группа «Восток» высаживается в двух километрах от аэропорта. Звено «Альфа» — ваше — движется от места высадки по Генри-Райли-драйв к главному терминалу; звено «Бета» — его, — указал лис на Палача с ликом в виде ястребиной головы, — идёт к западным ангарам; звено «Гама» — моё — к восточным. И ни слова о веселье. Я прав, Грабовский?

— Вне всяких сомнений, командир, — отозвался крупный даже для Палача здоровяк с клыкастым лиловым черепом на шлеме и лежащем возле ног автоматическим гранатомётом РАГ-7 «Реквием».

— Грабовский? — переспросил Глеб. — Тот самый Милош Грабовский из «Лисьей стаи» Эрика Лапсы? Чёрт подери... — только сейчас понял он, кто скрывается за шлемом с рыжей звериной маской, и рефлекторно вытянулся по стойке смирно. — Палач третьего ранга Глеб Глен! Быть лично знакомым с вами — честь для меня, господин Лапса! Прошу простить за резкость...

— Всё нормально, — остановил его Лис, приподняв руку от своей громадной ВКСН «Гильотина» едва не дотягивающейся дульным тормозом до потолка. — Ты лучше присядь, а то тряхонёт — костей не соберёшь.

— Да кто он такой? — нахмурился Талос.

— Поверить не могу, — опустился Глеб на место, глупо улыбаясь. — Нам ведь в учебке тактику преподавали на ваших операциях.

— Дьявол, — вздохнул сидящий возле Лапсы Палач с жуткой бело-зелёной маской арлекина на шлеме, — а мы и впрямь немолоды.

— Госта «Джокер» Линд! — бестактно указал Глеб на него пальцем. — Даже не помню, сколько раз я перечитывал про оборону мечети, когда ваше звено разбросало при десантировании, и вы семь часов в одиночку сдерживали целую роту!

— Только первые пять минут, — усмехнулся Джокер. — Потом её вряд ли можно было назвать целой.

— А вы, — перевёл Глеб взгляд на молчаливого Палача с серебристым ликом, дотошно повторяющим очертания закрытого средневекового шлема, — Лотер Бюжо, по прозвищу Свинцовый Рыцарь. Во время высадки на мысе Бланко, когда атака захлебнулась, вы, будучи тяжело раненым, прикрывали отход подразделения. Никто уже не надеялся увидеть вас живым, но вы вернулись, в броне серой от разбрызгавшегося по ней свинца. Эту историю знает каждый курсант.

— Это правда, — робко согласился Томас, теребя оружейный кофр. — Разрешите засвидетельствовать вам моё огромное уважение.

Бюжо лишь едва заметно кивнул, не проронив ни слова.

— Так вы, — почесал затылок Талос, — типа легенды что ли? Хм. А «Бета»? — покосился Старший Брат на звено ястреба. — Тоже из учебников истории?

— Нет, — усмехнулся тот. — Про нас не пишут.

— А что так?

— Трибунала боятся.

— Да ну? Секретные операции, военные преступления на благо Родины, героизм за гранью морали, и всё такое?

— А ты забавный.

— А ты мудак.

— Талос, отставить! — попытался осадить великана Глеб.

— Виноват. Но, с хера ли этот, с клювом, крутого из себя строит? Он что, думает, мы тут все пересчётом сухпая в каптёрках занимались? Эй, — наклонился вперёд Талос и жестом пригласил ястреба к доверительному диалогу, — слышал что-нибудь про охрененно здоровую секретную биолабораторию под высохшим озером Окичоби? Конечно, нет, она же секретная. Так вот, там американские яйцеголовые под покровом тайны готовили жуткий вирус, призванный лишить потомства граждан Союза, и не только. А мы... — указал Талос широким жестом на членов звена и, нахмурившись, вернулся к Томасу: — Без этого доходяги, разумеется. Вместо него был мой брат. Так вот, мы вскрыли эту блядскую лабораторию, как консервную банку, залезли внутрь, устроили бойню, забрали образцы, вышли и вернулись героями. Врубаешься? Я только что выдал тебе государственную тайну. И посмотри, — повертел Старший Брат головой с нарочито растерянным видом, — вокруг ни одного комиссара, ни одного особиста. Как же так? А это потому, что всем похуй. Вбей, наконец, в свою башку — мы все больше не служим Союзу, мы даже не солдаты, мы — незаконное вооружённое формирование. И твоя высокопарная недосказанность с напускной таинственностью тут совершенно не к месту.