Артём Мичурин – Ош. Жатва. Том 1 (страница 19)

— С дороги, тварь! — приложил я кого-то эфесом по зубам, выходя из залы. — Суки, даже не думайте. Я весь особняк вами перекрашу.

Но эти разодетые паскуды как одержимые продолжали шкандыбать за мной по коридору, пока я пятился.

— Хватай его! — выкрикнул кто-то.

Я на секунду обернулся, готовый принять бой на два фронта, но позади оказался только лакей, который посчитал за лучшее немедля дать дёру.

Раж меж тем отступал, и яд снова давал о себе знать. Боли не было, но это и беспокоило больше всего. Сердечный ритм постепенно возвращался к приемлемым с точки зрения заурядных организмов значениям, надпочечники взяли перекур, и вместе с тем стало возвращаться онемение. Нога ещё двигалась, но всё хуже. А ещё я перестал чувствовать собственный хер. Эрекция при раже — дело обычное. Причём эрекция серьёзная, с лёгким повышением либидо не спутаешь, каменный стояк. И он, судя по туго натянутым штанам, был на месте, но я его не чувствовал. Не знаю почему, мысль об этом отодвинула на задний план даже проблему с разгневанной толпой, желающей учинить надо мной бесчеловечную расправу. Я подумал: «А что, если он так и останется? Вдруг из-за яда тромб образовался, и кровь теперь не отхлынет? Как я ссать-то буду?!». Из омута этих депрессивных антинаучных гипотез меня вырвали детский визг и испуганное лошадиное ржание. А ещё вонь, которую ни с чем не спутать. И как же я был ей рад!

Передовые ряды моих преследователей, первыми увидевшие вошедшего в коридор Красавчика, шарахнулись назад с перекошенными от ужаса и отвращения ёблами. А когда он подошёл ко мне и сел возле ноги, последние сомнения относительно его колдовского происхождения покинули очевидцев.

— Лучше не злите демона, мрази, — почесал я озадаченного таким представлением Красавчика за ухом, кое-как высвободив пальцы из гарды. — Я призвал его с нарушением ритуала, и сейчас достаточно чиха, чтобы он вырвался из-под контроля. А вам такое точно не понравится. Никому не нравится, когда его жопа растекается по полу в луже кислоты.

Красавчик — не будь дурак — подыграл, изобразив и без того не слишком милой мордой нечто действительно ужасное, и толпа ещё сильнее подалась назад.

— Подержи их минут пять и возвращайся в город, — нашептал я своему исчадию ада боевую задачу и, стараясь соблюсти приличия, раскланялся: — Господа, не поминайте лихом.

Обе лошади ждали у крыльца в компании сильно нервничающего и без остановки озирающегося Волдо.

— Ехать сможете? — без особого оптимизма окинул он меня взглядом.

— Справлюсь. Держи, — сунул я ему мечи. — Помоги ногу закинуть.

Кое-как взгромоздившись в седло, я пришпорил левой ногой кобылу, и мы с верным оруженосцем рванули прочь от радушного дома семейства Ройтеров.

Глава 12

Похмелье. Впервые я столкнулся с этим явлением лет в восемь, ухнув накануне стакан пятидесятиградусного самогона бабы Зины в компании старших товарищей. Согласно содержимому медицинских справочников, меня должно было порвать с него, как хомячка с капли никотина, а я не только выжил, но и неплохо провёл время, помацав сиськи плохо владеющей собою незнакомой женщины и испытав эффект невесомости. Утро было похоже на пленение бандой анальных террористов — хочется поскорее умереть и не знать, что с тобой происходило в недавнем прошлом. Валет зажал мне нос и влил пятьдесят граммов водки, потому что нужно было работать, а не блевать полдня. Годами позже, когда раж заявил о себе, похмелье осталось лишь в этих воспоминаниях. Но сегодня я будто окунулся в детство.

— Бухло есть? — первое, что я сумел произнести, разлепив глаза.

— Что? — битым стеклом ворвался в мой мозг голос Волдо.

— Алкоголь, спиртное, выпивка, что-то жидкое и горящее.

— У вас не похмелье. Такое состояние из-за яда.

— Ясно. А яд есть?

— Вам нужны покой и медицинский уход.

— Где мы? — окинул я мутным взглядом комнатушку, не похожую на наш номер в «Хромой гусыне».

— Я отвёз вас к Сезару, а он отправил нас сюда — это какая-то хижина в лесах, к западу от Шафбурга. Здесь безопасно. Я надеюсь.

— Как ты нашёл Сезара?

— Вы сами дали мне адрес. Не помните? Впрочем, не удивительно. Вскоре после этого вы потеряли сознание. Мне пришлось привязать вас к седлу, чтобы хоть как-то довезти.

Я приподнялся и посмотрел на одеяло:

— Слава богам.

— Что такое? — озадачился Волдо.

— Стояк прошёл. Где Красавчик?

— Снаружи. От него всё ещё жутко воняет.

— Сезар выполнил свою часть сделки?

— Нет. Пока нет. Он обещал прислать сюда человека, который всё прояснит.

— Прояснит?

— Так он сказал. И ещё сказал, что для вас есть работа. Не знаю какая. В разговоре со мной он не очень-то вдавался в подробности.

— Души при тебе?

— Нет, я оставил их Сезару.

— Что?! — меня аж тряхонуло.

— Да, оставил, — пожал Волдо плечами, совершенно не испытав чувства вины за проёбанный капитал. — Сезар сказал, что отдаст их на очистку, как вы и договаривались.

— Я хуею! Сезар сказал, бля! Да у этого старого хера язык как помело! Ты чего такой легковерный?!

— Кто бы говорил!

А, сучёнок, знает, как уколоть побольнее.

— Кроме того, — продолжил юный альтруист, упиваясь своей подлой победой, — душа не поможет. Она способна восстановить разрушенные ткани, но не способна вывести яд из организма. А вот это должно помочь, — сунул Волдо мне под нос ложку смердящей зеленоватой жижи. — Пейте. Это целебный отвар из трав.

— По запаху похоже на собачью блевотину, да и по виду тоже.

— У меня не было цели сделать его вкусным. Так что просто заткнитесь и глотайте.

— Эй, с дамой сердца так разговаривать будешь, — осадил я наглеца и, стараясь не вдыхать смрадные миазмы, поместил ложку в рот. — Дьявол! Ты точно не насрал в это варево?

— Не за что, — проскрипел Волдо и отошёл к столу.

— Ладно, не дуйся. Признаю, ты здорово помог. Проебал души, конечно, но без тебя мне пришлось бы туго... Спасибо. И если думаешь, что я такое каждому встречному-поперечному говорю, то ты здорово ошибаешься. В последний раз я говорил это без издёвки... Дай бог памяти... Эх, с этим у меня проблемка. Короче, можешь считать себя избранным.

— Прямо как вы?

— Не понял.

— Вы же считаете себя избранным. Иначе откуда такая самонадеянность? Вы заговорённый, или вам цыганка нагадала, когда и как умрёте? Во второй раз.

— Ах ты об этом. Ну, может, самую малость. В конце концов, то, что я дожил до своих лет, уже небольшое чудо.

— Как вы занялись этим... ремеслом? Что вас подтолкнуло?

— Валет. Мой хозяин.

— Хозяин?

— Да. Практически рабовладелец. Он подобрал меня, совсем мелкого, и воспитал, как смог. Учитывая, что сам Валет барыжил дурью и не прочь был посадить на перо за косой взгляд, вряд ли могло получиться лучше.

— Вы будто бы благодарны ему.

— Можно и так сказать. Как-никак он меня спас, без него я сдох бы на улице. Но и с ним я сдох бы рано или поздно. Поэтому я его замочил.

Волдо округлил глаза, явно не рассчитывая на такой поворот сюжета.

— Ага, — продолжил я. — Вернулся с одного задания, откуда, по его замыслу, вернуться не должен был, и пристрелил суку. Удивлён? Думаешь, зря я так с почти родным человеком?

— А, ну конечно... Я вижу, на что вы намекаете. Но тут всё...

— Иначе? Это другое, да? Не обманывай себя. Просто, тебе было чуть сложнее решиться. Уверен, ты и раньше обдумывал такой план. И в этом нет ничего зазорного. Плохие люди должны умирать, и желательно без долгих проволочек, типа счастливой старости.

— А мы разве не плохие?

— Мы с тобой, дорогой оруженосец, антибиотики. Антибиотики не плохие и не хорошие, они просто выполняют свою работу — чистят мир от разномастного болезнетворного говна. Да, иногда под раздачу попадает и что-то безвредное, иногда и полезному достаётся на орехи. Но тут уж ничего не попишешь, побочные эффекты. Среди тех, кого я убил, действительно хороших людей можно пересчитать по пальцам одной руки. Да и то вопрос — насколько они оказались бы хороши, узнай я их поближе.

— Например? — устроился мой любознательный прихвостень поудобнее и скрестил руки на груди.

— Хм... Кто же у нас лучший из лучших? Дай подумать. О, знаю, точно-точно, — невольно улыбнулся я, погружаясь в тёплые воспоминания о славных деньках, — Григорий, Гриша, родной ты мой. Он был палачом в Коврове.