Артём Мичурин – Ош. Жатва. Том 1 (страница 18)

— Ты-ы! — прошипела безотцовщина, зыркая на меня блестящими от слёз глазами с окровавленного лица, уже совсем не кажущегося милым.

Ройтер же в лице совсем не изменился. Похоже, мой демарш не стал для него сюрпризом. Маркиз лишь поджал губу и, многозначительно покивав, попытался утешить сироту:

— Ваш отец был славным человеком, мадмуазель Дюпре, и он будет отомщён. Здесь и сейчас.

— Бросаете мне вызов? — осведомился я для протокола.

— Вы невероятно догадливы, — подал Ройтер знак лакею, и через пять секунд в руке маркиза уже лежал эфес меча, сильно напоминающего мой, но с куда более богатой отделкой гарды, обыгрывающей, видимо, сцену псовой охоты, где собачья свора неслась вокруг кисти, от навершея к клинку.

— Что ж, в таком случае предлагаю переместиться ближе к хорам. Здесь не прибрано.

— Ваша дерзость поражает, — слегка ухмыльнулся маркиз, разминая запястье, после чего обратился к одному из своей компании: — Дитрих, не будете ли вы столь любезны выступить сегодня моим секундантом?

— Почту за честь, маркиз, — отвесил тот короткий поклон.

— Чудесно. Предлагаю обойтись без лишних формальностей, и перейти к делу.

Волдо хотел было что-то возразить, но все уже двинули к месту нового ристалища в сопровождении жаждущей зрелищ толпы, и мой верный оруженосец смешался с людским потоком.

Скоротечный поединок с месье Дюпре не отнял у меня сил. Скорее наоборот — разогрел и добавил уверенности. Я окончательно «вспомнил» — если так можно это описать — меч и на что он способен. И я был хорош, объективно хорош, без ложной скромности, практически как с ножом в свои лучшие годы, если не круче. Я ощущал себя почти неуязвимым и дьявольски смертоносным с этой длиннющей острой железкой в руке. То, что в руке маркиза была такая же, меня совершенно не смущало. Господи, это же холодняк, просто, большой. Кто может со мной тягаться один на один? Я преподам этому напыщенному пижону урок, а затем убью. Изящно и с шиком. Да, именно так, как подобает великому актёру на подмостках театра смерти.

— Готовы? — спросил секундант маркиза.

Мы оба кивнули, и дуэль началась.

Ёб твою мать!!!

Острие клинка Ройтера каким-то непостижимым образом оказалось у меня перед носом, едва я поднял голову после кивка! Сталь зазвенела и брызнула искрами, сталкиваясь в бешеной пляске. Мне пришлось совсем не изящно и без особого шика сдать назад, с трудом парируя удары, сыплющиеся в темпе пулемётной очереди.

Обстрел закончился также внезапно, как и начался. Ройтер дерзко повернулся ко мне спиной и отошёл на стартовую позицию, пока я продолжал пятиться чисто по инерции. Дешёвый показушник. Но овации он сорвал. А ещё оставил мне порез на щеке. Вот же мразь!

— Как ваш досуг? — глумливым тоном осведомился сраный нарцисс, дав восторгающейся толпе знак умолкнуть. — Надеюсь, я не слишком вам докучаю.

— Ни в коем случае, — утёр я добежавшую до рта кровь. — Вы полностью реабилитировались. Так весело мне не было уже давненько.

— Рад слышать. Продолжим.

Он резко встал в стойку и сделал три быстрых шага в моём направлении, явно рассчитывая взять на испуг, чем снова повеселить толпу. Не тут-то было! Я тоже ринулся вперёд. Мечи зазвенели в короткой, но бешеной пляске, столкнулись эфесами и разошлись от обоюдного толчка.

— Ваша правая нога не поспевает за левой, — решил Ройтер поиграть в моего тренера по фехтованию.

— Лучше побеспокойтесь о том, чтобы ваш язык не отстал от головы.

Я сделал финт, показывая, что намереваюсь провести укол в бедро, после чего резко сместился влево и, вывернув руку запястьем вверх, ударил маркизу в шею. Выпад не достиг цели, лишь распорол камзол на плече, но пятиться теперь пришлось уже не мне.

А старик Сезар не соврал — правый локоть Ройтера действительно не поднимался выше плеча. Меня так и подмывало отметить это язвительным комментарием, но я превозмог себя и молча атаковал, раздавая маркизу по всем этажам, и завершив комбинацию высоким уколом через правую руку.

Теперь цель была частично достигнута. Острие чиркнуло маркизу по уху, и высокородная кровь полилась на кружевной воротник. Ройтер зашипел и попятился.

— Всё в порядке? — учтиво поинтересовался я. — Вы, кажется, погрустнели. Чем-то расстроены?

Маркиз беззвучно, но очень эмоционально протараторил что-то в мой адрес. Сомневаюсь, что это были слова восхищения моими фехтовальными талантами, однако и ругательство может стать комплиментом, всё зависит от этажности и контекста, а тут был целый небоскрёб на фоне неоспоримого триумфа.

Свободная рука Ройтера зашла за спину и вернулась вооружённая дагой.

— Ладно, — вынул я из ножен свой стилет. — Любите менять правила по ходу игры?

— Игры закончились, — пустил маркиз в ход убийственную банальность, но я чудом выжил, и ему пришлось вновь ринулся в рукопашную.

На сей раз маркиз не утруждал себя прямой спиной и горделиво вздёрнутым подбородком. Теперь его стиль куда больше походил на реальную драку, нежели на протокольный танец, исполняемый вначале. Выпады стали глубже, так, что временами Ройтер даже припадал на колено и едва не садился в шпагат, стараясь перевести бой как можно ниже, а уколы дополнились амплитудными рубящими ударами. Дагой он тоже орудовал на удивление ловко, парируя мои выпады и контратакуя под неожиданными углами. Одна из таких контратак достала меня на противоходе и оставила глубокую рану в правом бедре. Маркиз к тому времени тоже успел обзавестись парой кровоточащих дырок в груди, но это его не слишком-то тормозило. Чего не скажешь обо мне...

Гнусная мразь. Так ты, значит, блюдёшь свой сраный кодекс? Этот мешок белых костей и голубой крови отравил меня! Коварная паскуда! Так подло воспользоваться моей детской наивностью и верой в людей! Ну или тем, что я, как последний долбоёб пренебрёг элементарным дуэльным протоколом, поведясь на бесхитростное «обойдёмся без лишних формальностей», или как там это брехло напело. Яд расходился по телу. Правое бедро онемело, и нога еле двигалась, я с трудом её контролировал, из-за чего мог лишь отступать, приволакивая почти обездвиженную конечность. А подлый отравитель только наращивал темп, прекрасно видя, что его блядский план работает. Нужно было что-то предпринимать, срочно, иначе мой дуэльный счёт грозил сравняться. И я знал что. Благо — пыл боя и злость уже раскатали красную дорожку к его приходу.

Электрическое покалывание пробежало от основания черепа к копчику. Тепло потекло по мускулам. Потерявшая было чувствительность рана в бедре стала горячей, будто в неё сунули раскалённый уголь, и закровоточила с удвоенной силой. Я видел это. И не периферийным зрением. Теперь у меня было время отвести взгляд.

Ройтер двигался как под водой, не хватало только шлейфа из пузырей. Смертоносные в своей стремительности атаки превратились в вялые и нелепые попытки достать меня бесполезной железкой. Попытки, не имеющие и шанса на успех. Я мог убить его одним выпадом. Проткнуть сердце, или поразить мозг, а потом обезглавить. Но нет. Мне этого показалось мало. Не для того я терпел насмешки и высокомерие чванливого ублюдка, чтобы ограничиться формальной декапитацией. Надо сделать всё по красоте. В конце концов, зрители ждут именно этого. А кто я такой, чтобы обманывать ожидания многоуважаемой публики.

Дождавшись очередной атаки маркиза, я нырнул под удар и нанёс укол в подмышечную впадину, воткнул стилет ему бедро, подхватил выпавший из парализованной руки меч, зашёл со спины, перерубил ахилловы сухожилия и, когда Ройтер грохнулся на колени, поместил его шею промеж скрещенных клинков. Рывок в стороны, и чудовищные «ножницы» начисто отделили голову маркиза от его статного тела. Та совершила замысловатый пируэт и, упав, покатилась к ногам баронессы де Монжу. Могу поклясться, что видел на её богохульно прекрасном лице улыбку. А потом кто-то заорал:

— Магия! Грязная магия-я-я!!!

Должно быть, со стороны мой великолепный танец смерти выглядел несколько резковато. Вероятно, неподготовленной публике могло показаться, что я обратился зловещей тенью, а несчастный маркиз вдруг почувствовал себя неважно под действием тёмных чар и принялся фонтанировать кровью из того места, откуда обычно сыпались лишь милые остроты. Я, как хороший фокусник, показал им маленькое чудо, сокрыв рутину, а они его не приняли. И теперь, надо полагать, желают видеть моё следующее представление у смоляного столба на главной — мать его — площади Шафбурга, что подтверждалось сжимающимся вокруг меня кольцом недобрых лиц и звуками вынимаемого из ножен оружия.

— А ну назад, — прорычал я, ещё с трудом владея собственным языком, но всё ещё отлично владея двумя мечами, и отыскал в толпе бледного как смерть Волдо. — Лошадей ко входу. Живо.

— Проклятый колдун!!! — завизжала мадмуазель Дюпре и ткнула в мою сторону пальцем аки заправский инквизитор. — Не дайте ему уйти!!! Пусть сгорит!!!

Ну, сучка, если ты так ставишь вопрос...

Первый нарушитель моего личного пространства, очерченного остриями клинков, получил по глазам и, заливаясь брачным криком чайки, ломанулся сквозь толпу. У второго брюшная полость оказалась неожиданно тесна для переполняющих её кишок, и те полезли на волю. Это немного отрезвило остальных, и я начал отступать к дверям, грозя навязчивым вельможам выставленными в стороны мечами. А они следовали за мной и смотрели так пристально, словно хотели позже написать мой портрет по памяти. Уж не знаю, расклеивают ли тут ориентировки, но срисовать мою рожу для этого успели абсолютно все.