Артём Мичурин – Ош. Смертные души (страница 69)

Ослепительный свет, рвущийся из раны, становился всё сильнее, пока ни поглотил всё...

— ...не трогай его. Отойдите, — пробился сквозь белое небытие голос Ларса.

— Вроде затихает, — присоединился к нему встревоженный баритон Миллера. — Надо его водой облить.

— На башку себе вылей, — посоветовал Жером.

— Он справился, — словно чудесная мелодия, завладел слухом голос принцессы. — Я не ошиблась в тебе, пилигрим, — улыбнулась она, присев возле стоящего на коленях Олега.

— Уртус едва не уничтожил меня, — поднял тот взгляд на Санти.

— Но не уничтожил. Дай её, — раскрыла принцесса ладонь рядом со сжатыми в замок обожжёнными руками Олега. — Что такое? Ты услышал от отца нечто заронившее зёрна сомнения в твой разум?

— Это так.

— Я говорила, он умеет убеждать. Вернее — умел. Ведь ты не поддался на его лживые слова, не отступил от задуманного?

— Нет, душа короля очищена, но...

— Всегда есть «но», правда? — Санти поднялась и сбросила перчатки. — Вы — люди — обожаете всё усложнять, — отложила она ремень с палашом в ножнах и расстегнула ремни поножей. — Постоянно теряетесь в догадках, просчитываете варианты, — деталь доспеха с лязгом упала на пол. — Вам отчего-то кажется, что в знании ваша сила, — взялась принцесса за шнуровку латного сапога. — Словно это знание оберегает вас от обещанных им же невзгод, — обнажила она правую ногу и начала разоблачать левую. — Ирония в том, что предвидение неизбежного ещё никому и никогда не помогло его избежать. Другой вопрос — что считать неизбежным, — к скинутым сапогам и поножам присоединились наручи и наплечники. — Считаешь ли ты неизбежной смерть от моей руки?

Санти взялась за подол кольчуги и стянула её вместе с рубахой через голову. Платиновые локоны упали на обнажённые плечи и грудь.

— Нет, — выдохнул Олег, сглотнув.

— Уверен? — опустилась принцесса перед ним на корточки и улыбнулась.

Олег молча кивнул, слыша из всех звуков мира лишь оглушительно громкое биение сердца в собственной груди и пульсацию крови в ушах.

— Так дай её мне, — повторила Санти, раскрыв ладонь.

Олег, превозмогая боль, разжал сцепленные пальцы и вложил алеющую душу в руку принцессы.

— Благодарю, — произнесла та и, приподняв лицо Олега, коснулась его губ своими. — А теперь встань поодаль и наблюдай за слиянием великих душ.

Санти прижала сложенные ладони к груди и склонила голову к коленям. Яркая вспышка отозвалась рябью, прокатившейся по телу принцессы, как по водной глади от порыва ветра. Позвонки и рёбра пришли в движение, словно обретя собственные жизни и стремясь вырваться, прочь из узилища плоти. Плечи затрясло, хрустнули кости, спина выгнулась противоестественно крутой дугой и резко вернулась в прежнее положение, заставив Санти запрокинуть голову и издать вопль, от которого все четверо зажали уши руками, опасаясь лишиться слуха. Тело принцессы в последний раз содрогнулось и затихло в той же позе, что и до поглощения.

— Всё в порядке? — рискнул подойти ближе Олег.

Санти подняла лицо от колен, и синие глаза сверкнули из-под сошедшихся к широкой переносице бровей. Под чуть вздёрнутым носом полураскрытые полные губы обнажили ряд белых идеально ровных зубов. Принцесса повела головой, словно пробуя свою шею, и встала.

— Прости мне мои прегрешения, — прошептал Дик, оттянув вниз подол рубахи.

И без того великолепное тело Санти преобразилось. Сложно было сказать, какие конкретно изменения с ним произошли, но чаши весов человеческого и животного начал определённо качнулись в сторону последнего. Прекрасное и естественное настолько, что мысленно облечь его в одежды было трудно так же, как львицу.

Принцесса наклонилась, чем заставила стоящего позади Ларса смущённо отвести взгляд, и подняла палаш.

— Хм... — посмотрелась она в зеркальную гладь клинка. — Отец говорил, что я всё больше становлюсь похожа на свою мать. Мы не были знакомы, но я ей признательна, — опустила Санти палаш. — А теперь за дело, впереди неблизкий путь.

Глава 34. Тёмные углы

Дик шагал по болоту, замыкая небольшую процессию, и завистливо поглядывал на широкую вздувающуюся буграми мускулов спину Олега. Поглощённая душа Солидуса изменила Миллера, но не столь сильно, как он рассчитывал. Будучи прежде самым физически развитым в четвёрке, теперь он утратил своё преимущество, и это чертовски давило на самолюбие. Даже Жером, кажущийся на его фоне тощим ребёнком, не помогал справиться с досадой. «Посредственность» — повторял про себя Дик, разглядывая свои недостаточно могучие руки, сжимающие двухметровый меч. — «Второй с конца».

Ларса же физические изменения волновали мало, двухметровый рост и пропорционально удлинившиеся конечности лишь добавляли неловкости движениям, когда он ступал по зыбкой почве, не переставая производить манипуляций тонкими, словно паучьи лапы, пальцами. Тьма струилась по ним, и то была иная Тьма — не зыбкая и трепетная, как прежде, но густая, будто смола, текущая спокойно и уверенно, словно повзрослевшая.

— Она становится сильнее, — произнёс Ларс, любуясь переливами чёрной материи. — Я чувствую её... как себя.

— Она и есть ты, — улыбнулась Санти, шагая рядом, в некотором удалении от остальной троицы. — Часть тебя. Это дар.

— Богов?

— Вряд ли. Боги не даруют, они продают, и всегда с выгодой для себя.

— Может, пока мне просто не выставили счёт? Кто знает, что произошло там...

— За смертью?

— Я почти ничего не помню, словно это было не со мной. Иногда мне кажется, что я вернулся не один, что кто-то ещё живёт под этой кожей, очень тихо, незаметно, в самом тёмном углу, куда никто никогда не заглядывает.

— И то не архивариус?

— Нет, де Блуа мне боле не докучает. Это кто-то иной, или что-то...

— Ты боишься?

— Признаться, да.

— Тогда найди его и уничтожь. Это твой храм, — коснулась принцесса указательным пальцем лба Ларса. — Загляни во все углы, и пусть увиденное не страшит тебя. Помни, ты здесь хозяин.

— Не уверен, что я — это я. Слишком многое изменилось. Ещё три дня назад, меня ужаснула бы одна только мысль о том, какие метаморфозы предстоит пережить. Взгляни, — поднял Ларс руки. — Разве они мои, разве таким я пришёл в этот мир? Нет. Но то, что творится внутри, заботит меня куда сильнее, чем внешние перемены. Боже... я до сих пор не удосужился посмотреть на своё отражение, — склонился он над болотной гладью и провёл пальцами по бледному сухому лицу с большими ясными глазами. — Кто взирает на меня из этих гиблых вод?

— Быть может, мертвец. Быть может, владыка миров. Зависит от тебя.

— Элайя, — обернулся Ларс, утратив интерес к незнакомцу в отражении, — какой она была?

— Сильной, — латная перчатка лязгнула, сомкнувшись на эфесе меча. — Мы были близки. Когда-то. Неудержимая в бою и неутомимая в опочивальне.

— Ты любила её?

— Я любила проводить с ней время, Элайя понимала меня лучше остальных. До появления Рихарда.

— А она тебя, кажется, да.

— Не путаешь ли ты собственные чувства со следами поглощённой души? — усмехнулась Санти.

— Возможно, — ответил Ларс.

— Вот как? Не устану удивляться людям. Должно быть, ни одно разумное существо не способно соперничать с вами в сотворении кумиров.

— Разве тебе это не на руку?

— Что такое телефон? — неожиданно сменила тему принцесса. — «Телефон», кричал ты тогда, «Где твой телефон?». Расскажи мне.

— Это одна из машин нашего мира, позволяет обмениваться информацией на расстоянии. Но здесь он не может работать, однако...

— Продолжай.

— ...он работал. Не так как ему положено, но на него приходили послания.

— От кого?

— Не знаю. Они были кратки и давали подсказку, когда мы оказывались в трудной ситуации. Но со времени нашего пленения в Готии, телефона при нас нет, как и подсказок.

— Может, они стали не нужны вам?

— Я бы так не сказал, — усмехнулся Ларс.

— Но ведь ты, всё же, догадываешься, от кого эти послания? Не можешь не догадываться. Ваш пытливый человеческий ум всегда строит гипотезы. Поделись со мной.

— Ты права, гипотеза есть. Но она лишь множит вопросы, а не отвечает на них. Прежде чем попасть в Ош, каждый из нас видел сны, необычные. Нам снилось одно и то же — степь, руины, и Она.

Лицо Санти едва заметно изменилось, утратив лёгкий налёт безмятежности.

— Словно ожившая тьма, — продолжил Ларс, глядя под ноги. — Безмолвна и безучастна... Но, готов поклясться, что-то произошло со мной в тех снах. Она что-то сделала, со всеми нами. И кому, как ни ей присылать эти сообщения? Она ведёт нас. Вот только куда, и для чего? Пророчество... Она не возражала, а значит, наша цель не идёт вразрез с её планами. Пока не идёт. Мы как слепцы на тонком льду — ступаем, не глядя, в надежде уцелеть. Но иначе противоположного берега не достичь. Что-то не так? — поднял Ларс глаза на умолкшую принцессу.

— Не так? — переспросила Санти. — О нет, всё идёт своим чередом. Расскажи о ваших чудесных машинах. Что ещё они умеют?

Жером, шагая метрах в пяти позади Олега, старательно ставил ногу в его огромные следы, справедливо полагая, что раз уж неверная болотистая твердь выдержала такой вес, то ему со своими семьюдесятью килограммами бояться нечего. Все эти чудовищные изменения, коснувшиеся членов группы, повергали Клозена в замешательство. Он чувствовал себя жертвой, окружённой монстрами, и раз за разом прокручивал в голове собственный монолог, в котором отказывался от души. Прокручивал и не понимал, для чего отверг такую возможность. Сейчас все сказанные тогда слова казались чужими. Ему предложили стать волком, а он, вопреки здравому смыслу, предпочёл оставаться овцой. Почему? На этот вопрос Жером не находил ответа.