Артём Мичурин – Ош. Смертные души (страница 68)

— Сокрушить Палача Мо.

— Достойная цена. Но она не заплатит.

— Почему же?

— Что моя дочь рассказала о Рихарде, обо мне, о себе?

— Не многое. Рихард использовал тебя, и однажды потребовал, чтобы Санти присоединилась к нему, но она отказалась, и тогда ты проклял её и пронзил сердце дочери мечом, чем обрёк на века забвения.

— И ты ей веришь?

— Это единственная версия, которую мне довелось слышать.

— Тогда я расскажу другую. Санти была ещё ребёнком, когда Рихард впервые появился в Латарнаке. Вряд ли она помнит его прежнего. Но я помню хорошо, ибо такого острого ума, мудрости и открытости мне встречать доселе не приходилось. Мы быстро стали друзьями. Я сделал Рихарда своим советником, и его советы помогали приумножать богатство и могущество Латарнака, как ни чьи более. Но это длилось недолго. Однажды Рихард сказал, что судьба зовёт его в земли на западе, и покинул Латарнак. Я горевал. Вместе с Рихардом этот город покинуло нечто большее, нежели мудрость и доверие. Прошли века, прежде чем он вернулся. Как же я был рад видеть его вновь. Но я ошибся, это был уже не тот добрый друг, что прежде.

Врата за спиной Олега с грохотом захлопнулись, щебетание птиц и звуки лютней сменились стонами и воплями, аромат цветов растворился в смраде палёных волос и горелого мяса, убранство зала поблекло, покрывшись копотью и следами крови.

— Тьма вошла в Латарнак за Рихардом по пятам, медленно и неслышно. Его дар убеждения перевернул мой мир. День за днём мы окунали этот благословенный цветущий край всё глубже в пучину ненависти и ужаса. И это было прекрасно. Никогда раньше я не ощущал себя настолько свободным и счастливым. А Санти... Она совсем потеряла голову от Рихарда. Впрочем, как и он от неё. Они резвились будто дети, купаясь в крови и страданиях. Я почувствовал, что теряю Рихарда. Он всё меньше времени проводил со мной, и всё больше — в компании Санти. Дочь стала холодна ко мне, я больше не ощущал её любви, лишь равнодушие, легко сменяющееся раздражением. Я стал лишним в собственном дворце. А они... — голос дрогнул и словно постарел в один миг, сделался дребезжащим, скрипучим. — Они плели заговор за моей спиной! Эти воркующие голубки... О, я всё видел, всё слышал — их косые взгляды, пренебрежительные речи. Я понимал, что недалёк тот час, когда их будет уже не остановить, и пошёл на отчаянный шаг — на сделку с тёмными богами. Я обязался всемерно помогать их апостолу, рассчитывая, что и мне в награду будет дарована подобная сила. Лишь в этом я видел спасение. И Рихард ни в чём себя не ограничивал. Он развязал войну со всеми нашими соседями. Его армии, созданные и вооружённые мною, превратили окрестные земли в выжженную пустошь, а затем та же судьба постигла и более отдалённые. Он убивал без разбора, шёл повсюду как лесной пожар, собирая урожай душ. Очень скоро Латарнак стал городом посреди кладбища. Начался голод. Плебеи подняли бунт, и Рихард потопил его в крови, за три дня уничтожив большую часть населения. И Санти была подле него с мечом в руке. Всегда подле него. А я всё ждал от богов своей награды за службу. Когда Латарнак почти опустел, Рихард утратил интерес к нему, как змея теряет интерес к птичьему гнезду, пожрав все яйца. Он собрал остатки своих армий и повёл их на восток, чтобы положить всех до единого. Санти рвалась за ним. Она была глуха к моим словам, отвергала все доводы, называла трусом, предателем. Своенравная девчонка... Но она — моя дочь. Я не мог потерять её. Меч в сердце — единственное, что способно было остановить Санти от этого безумия. Я спрятал её в самом дальнем некрополе, там, где Рихард не стал бы её искать. И был прав. Его рвения хватило ненадолго, он ушёл из Латарнака. Вот и вся история, — вздохнул голос устало. — Считаешь ли ты по-прежнему, что моя дочь сдержит данное тебе слово и сразит Рихарда, поглотив мою душу? Или же она уничтожит тебя, как только получит желаемое?

— Не уверен, — честно признался Олег.

— В тебе душа Варна. Я прав?

— Да.

— Полагаю, ты сейчас теряешься в том сонме воспоминаний, что достались от него. Иначе тебе бы и в голову не пришло лезть сюда, ведь капитану было известно то же, что известно мне.

— Твои предложения?

— Покинь мой чертог, дай беспокойным мыслям улечься и прими обдуманное решение.

— Но как быть с Санти? Может она и убьёт меня, как только я закончу. Может быть. Но если я откажусь, никаких шансов на спасение точно не останется. Что мне делать?

— Беги — вот мой тебе совет, — порыв ветра, невесть откуда ворвавшийся внутрь, задул часть огней, и зал погрузился в полумрак. — Ты прогадал с выбором союзника, человек без имени, разбудил стихию, которую не укротить.

— Стать дичью на её охоте? Не самая заманчивая перспектива.

— Тогда выйди на открытый бой. И умри с честью, — добавил голос после краткой паузы. — Это куда лучше, чем сгинуть от истязаний, которым она тебя подвергнет...

— ...в случае отказа, — закончил Олег. — Это ты хотел сказать? Санти не смирится с потерей твоей души, она сделает всё, чтобы её заполучить. А я видел, на что твоя дочь способна. Тебе нечего предложить мне, король, — шагнул Олег к трону. — Может, Санти и вероломное чудовище, но она страшит меня куда больше мёртвого старика.

— Люди-люди... — вздохнул разочарованно голос. — Упрямый скот, разумеющий лишь силу. Думаешь, телесные муки страшны? — оставшиеся огни разом потухли, и тьма наполнила тронный зал. — Я расширю границы твоего скудного сознания, раб!

Молот возник из ниоткуда. Громадный и объятый пламенем — он обрушился на Олега, будто кара господня. Подставленный щит, материализовавшийся на левом предплечье непрошеного гостя, вспыхнул и заскрипел. Сияющий белым меч, лёгший в правую руку, метнулся во тьму, но никого там не нашёл.

— А ты не так уж и силён, — поднялся на ноги Олег и подвигал левым плечом, ощущая жгучую боль. — Я ожидал большего.

Всполох пламени мелькнул справа и тут же превратился в огненную дугу, едва не унёсшую с собой голову наглеца. Растаявший во тьме молот описал круг и вернулся, полыхая сильнее прежнего. Пришедшийся по щиту удар оторвал Олега от пола и швырнул на колонну. В спине хрустнуло. Олег упал на колени, и это спасло его от следующего удара, перебившего циклопический каменный столб, словно тот был из песка. Потерявшая опору колонна, увлекая за собой куски свода, осела и с грохотом повалилась в зал. Олег откатился и принял стойку, напряжённо всматриваясь в клубящуюся тьму.

— Червь, — прозвучало за спиной.

Олег обернулся, но не увидел ничего кроме облака каменной пыли во мраке.

— На что ты надеялся? — прогудело из темноты прямо над головой. — Я испепелю твою душу, — раздалось справа. — Ты обречён! — ударило в левое ухо, словно говорящий стоял совсем близко.

Но рубящий тьму меч не встречал сопротивления на своём пути.

— А Санти права! — крикнул Олег, озираясь. — Ты и в самом деле жалкий трус.

Глухой удар в дальнем конце зала сменился странным нарастающим звуком. Нечто стремительно надвигалось из темноты. Поднятая словно плугом, каменная лавина накрыла Олега, а следом за ней взмыл в прыжке исполин с занесённым над головой огненным молотом. Его доспехи были черны, а лицо светилось алым.

Олег отбросил щит, тут же растворившийся в воздухе, и сжал рукоять меча двумя руками. Встречный удар громадного падающего со страшной скоростью молота должен был расколоть клинок. Ни один закон физики не спас бы его от разрушения. Но вместо этого меч остановил собою пылающее орудие гиганта. Их столкновение сотрясло стены и свод тронного зала. Несколько люстр сорвались с цепей и рухнули на пол, колонны покрылись трещинами.

Уртус всей своей массой навалился на рукоять молота, пламенеющее лицо короля почти вплотную приблизилось к лицу Олега. Светящиеся, будто наполненные раскалённой магмой глаза мастера испепеляли столь же неотрывно смотрящего в них человека. Пламя, обволакивающее молот, перекинулось на клинок меча, а затем и на руки его сжимающие.

— Гори, — прорычал король, дыша жаром. — Гори!

Терзаемая огнём кожа покрылась волдырями, лопающимися и чернеющими за считанные секунды. Пламя стремительно пожирало плоть, оставляя лишь пепел на дымящихся костях, но те продолжали сжимать раскалённую рукоять меча. Олег не чувствовал физической боли, но отчётливо ощущал, как теряет себя. И это не вызывало смиренного покоя, как при поглощении секуратора. Нет, это ощущение рождало дикую злобу, звериную необузданную ярость, разгорающуюся в самых тёмных глубинах души.

— Гори без меня, — проскрежетал Олег в ответ.

Объявшее его пламя перекинулось на Уртуса, словно сбитое взрывной волной, исходящей из самого тела.

Король отпрянул, охваченный огнём.

Сияющий ярче прежнего меч обрушился на гиганта, уже не кажущегося столь непоколебимым. Град ударов сотряс подставляемую под них рукоять молота, всё чаще, всё тяжелее, пока, наконец, не перерубил её. Олег, собрав все силы, прыгнул на ошеломлённого и обезоруженного короля. Занесённый меч опустился на голову Уртуса и рассёк того сверху донизу.

Потрясённый гигант отшатнулся, недоумённо ощупывая ширящуюся рану.

— Что ты наделал? Как... — попятился он, с трудом держась на ногах.

— Я очистил тебя, — опустил Олег тускнеющий меч.

— Нет. Нет! Это моя душа!!! Она моя!!!