Артём Мельников – История колеса. От гончарного круга до шасси авиалайнера (страница 9)
У карет со временем появились тормоза. Они нужны были на поворотах, чтобы замедлить ход, во избежание опрокидывания экипажа. По конструкции они чем-то напоминают тормоза у велосипеда. Нажимая на рычаг, извозчик с силой прижимал подушку к ободу колеса и замедлял этим его вращение.
В ХIV–XV столетиях кареты делали из дерева и железа. Уже тогда их оббивали кожей, покрывали позолотой, украшали родовыми гербами. Первые модели дополнялись навесным козырьком над сиденьем кучера, который прикрывал от солнца и осадков. Запрягались одной-двумя парами лошадей. Принадлежали они исключительно титулованным особам и были большой редкостью. Их использовали для перевозки людей на небольшие расстояния, так как пассажиров в них сильно укачивало, ведь рессор, смягчающих тряску, тогда не было.
Изображения и задокументированные упоминания о рессоре на цепях встречаются в летописях XIV века, а к XV веку подобного типа кареты становятся популярными.
И только в конце ХVI — начале ХVII веков кареты становятся распространённым видом транспорта. В этот период колёсная езда начинает конкурировать с верховой. Появляются варианты с жёсткой крышей и раскладными постелями. В это же время возникают первые модели с застекленными окнами. Начинает активно развиваться и внутреннее убранство конных экипажей.
По одной версии слово «карета» пришло в Россию вместе с немецкими каретами (нем. karette), когда они стали в массовом порядке завозиться германскими купцами и становились всё популярнее среди московской знати. Наиболее вероятно, что слово употреблялось и ранее наряду с другими распространёнными в то время словами (например, «колымага»), к тому же слово использовалось в украинском, старославянском и польском языках. По другой версии слово «карета» заимствовано в середине XVII века из польского языка, где к тому времени оно было широко распространено.
В Оружейной палате хранится карета европейского производства конца XVI — начала XVII вв., принадлежавшая Борису Годунову. Другая карета, польской работы начала XVII в., принадлежала боярину Н. И. Романову. Кареты и колымаги упоминаются в отчете о расходах царской казны, составленном после разгрома Москвы 1611–1612 гг. Долгое время кареты рассматривали как недостойное мужчины-воина средство передвижения.
Перелом произошёл в конце 1660-х — начале 1670-х гг., когда кареты стали массово ввозиться в Россию. В 1674 году швед И. Кильбургер отметил, что до недавнего времени немцы через Любек и Нарву ввозили в Россию большое количество каретных лошадей. Но теперь эта торговля упала от того, что многое уже привезено и лошади были не особенно хороши. «Теперь несколько лет тому назад в Лифляндии начали делать и привозить в Москву столько немецких карет, что теперь им также нет больше сбыта». Таким образом, к 1674 году каретный рынок уже насытился. Собственное каретное производство начинается в России, вероятно, уже с первой половины XVII века. В последней четверти столетия на Колымажном дворе Кремля имелась карета русской работы. Переход с коня (для мужчин) и колымаги (для женщин) на карету для обоих полов символизировал допетровскую европеизацию русского дворянства.
К началу 1680-х гг. кареты стали очень престижным видом транспорта, указывающим на статус его владельца. Из-за их обилия на московских улицах появились первые пробки. Царь Федор Алексеевич указом от 28 декабря 1681 года запретил пользоваться каретами всем, кроме членов Боярской Думы. Широкое использование карет стало возможным только в Петербурге с его широкими и прямыми улицами.
Встречались как экипажи с жёстким каркасом и крышей, так и брички с балдахинами.
По указу царя Федора Алексеевича всем небоярам летом можно было передвигаться верхом, а зимой — в санях с одной лошадью. Бояре же в обычные дни могли запрягать в экипаж одну пару лошадей, в праздничные — две, а в свадебные — целых три.
Позже появился приказ, согласно которому все полковники и люди более высокого чина должны были перемещаться в каретах, запряжённых двумя или тремя парами лошадей. При этом кучер обязан был иметь длинную бороду.
К концу ХVIII столетия кареты стали элементом престижа. Внешний вид и количество запряжённых лошадей позволяли определить положение человека в обществе. Известны случаи, когда богатые люди впрягали в карету 10–12 коней. Наиболее состоятельные горожане оббивали внутреннюю часть кареты красным бархатом и соболиным мехом, стеклили окна, а колёса покрывали серебром. Доходило до абсурда — знать отказывалась ходить пешком и выезжала в экипажах даже в гости к соседям.
Зимой нередко использовали кареты на полозьях. Известно, что в 1742 году, во время поездки на собственную коронацию, Елизавета Петровна впрягла в зимний экипаж 23 лошади.
Вместительность была разной: встречались как компактные двухместные экипажи, так и просторные, способные вместить более 10 человек.
В ХVIII — ХIХ столетиях карета стала почтовым и общественным транспортом. Особенно популярными были дилижансы, места в которых были и внутри и снаружи. В это же время возникли омнибусы — удлинённые экипажи, вмещавшие шесть человек внутри и шесть — на крыше.
Кареты как общественный транспорт назывались дилижанс, омнибус и шарабан. Самым распространённым видом дилижанса была почтовая карета.
А во Франции были шарабаны — повозки с деревянными скамьями. Они появились в начале XIX века. Шарабаны изготовлялись в виде четырёхколёсных с поперечными сиденьями в форме скамеек в несколько рядов или одноконных двуколёсных экипажей.
В начале ХХ века карета как транспортное средство быстро вытеснялась автомобилями и уже в 1920—30-е годы стала архаизмом. Сегодня сохранились единичные экземпляры в качестве музейных экспонатов, как аттракцион для развлечения отдыхающих и как повозка для пышных церемоний, например коронации. Они используются в качестве экзотического транспорта на свадьбах, экскурсиях, тематических вечеринках и фотосессиях.
Кузов мог быть как открытым, так и закрытым и крепился на двух эллиптических рессорах. Верх делали кожаным, плетёным или деревянным, иногда его утепляли; были модели и без верха.
Очень популярны в России были польские повозки с плетёным кузовом. На холодное время года его могли утеплять, а летом — снимать или делать откидывающимся, как у кабриолета. Как писал Гоголь, в бричке Чичикова верх кузова, представляющий собой своеобразный шатер, был «от дождя задернут кожаными занавесками с двумя круглыми окошечками». Окошечки эти предназначались для любования пейзажами.
В бричку запрягали одну или пару лошадей. Кучер мог сидеть на козлах или рядом с пассажиром.
В России брички делали обычно без рессор, тогда как в Западной Европе чаще на рессорах и с откидным верхом. В Польше нередко брички были двухколёсными.
Состояла эта лёгкая повозка из двух частей — ходовой части и закреплённого на ней неподвижного кузова. Ходовая часть представляла собой два или четыре колеса, попарно установленных на осях. В рессорных бричках именно задняя часть кузова крепилась к колёсам двумя эллиптическими рессорами. Благодаря этому езда в бричке для пассажиров была более комфортной. Дно повозки было сплошным и, как правило, делалось из дерева, а борта могли быть как полностью закрытыми, так и иметь решетчатую обшивку и выполнялись из различных материалов. В кузове брички, предназначенной для передвижения людей, могли сидеть как двое (двухколёсные брички), так и четверо пассажиров. Двухколёсные брички по большей части использовались в городе.
Брички были широко распространены в Европе в XVII веке. В России же такие конные повозки начали активно использоваться только с XVIII века.
Существует несколько версий о происхождении слова «бричка». Так, некоторые специалисты утверждают, что этимологическим источником стало уменьшительное от польского слова bryka, обозначающего лёгкую открытую телегу. Другие учёные считают, что своему появлению в русском языке этот термин обязан итальянскому biroccio (двуколка), которое через немецкое birutsche (полуоткрытая лёгкая повозка) впоследствии трансформировалось в бричку.
Благодаря тому что бричка была в разы легче и комфортнее громоздкого тарантаса, она могла использоваться как для недалёких поездок, так и для длительных путешествий. Условно все повозки такого типа можно разделить на три вида: это брички с рессорами, простые безрессорные и почтовые.
Существовали и наёмные экипажи, типа современных такси. В Англии они назывались кэбами, во Франции — фиакрами.
Независимо от вида брички и её предназначения все исторические и литературные описания таких повозок утверждают, что главной их особенностью был невообразимый шум, издаваемый во время движения. Так, в произведениях Чехова бричка звякала и взвизгивала всеми своими частями, гремела и громыхала у Шолохова, звеняще дребезжала у Серафимовича.