Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 50)

Абдул Хазали очень хотел возразить старому, но очень крепкому и грузному командиру моджахедов, но не решился. Только покивал:

— Да, уважаемый Турсан-Ага. Как пожелаете.

— Этого желаю не я, — отрезал тот, — этого хочет Аллах. Аллах наказывает нас за нерешительность и…

— Как ты там говоришь? — раздался вдруг низкий, хрипловатый и очень вкрадчивый голос. — Аллах наказывает тебя?

Душманы тут же повскакивали с земли. Забряцали оружием. Абдул Хазали вскинул автомат. Турсан-Ага же лишь переложил свою старую винтовку Ли-Энфилд из левой руки в правую.

Винтовка была видавшей виды, но Турсан-Ага считал, что это и есть истинное оружие моджахеддина.

— Аль-Асих… — прошипел Турсан-Ага так, будто бы почувствовал на губах яд.

Из темноты на свет вышел он. За ним почти тут же возникли еще трое бойцов.

«Бойцов, солдат, но не моджахеддин», — подумал Турсан-Ага.

Аль-Асих шагнул вперед. Полностью обнаружил себя, позволив солнцу, заглядывающему сквозь зев пещеры, осветить свое лицо.

Лицо было вытянутое, сухощавое, с острыми чертами и высокими скулами. Волосы закрывал капюшон советского, но серьезно модифицированного Аль-Асихом маскхалата.

Кожа Аль-Асиха казалась сухой и в то же время гладкой, словно воск. А еще — очень загорелой, почти побронзовевшей.

Но сильнее всего выделялись глаза. Карие, почти желтые, они, тем не менее, не казались теплыми, как бывает у кареглазых людей. Скорее напоминали чуткие, внимательные глаза хищного охотника.

Турсан-Ага знал этого человека. Знал давно и достаточно хорошо, чтобы ненавидеть его.

— Что ты тут делаешь, наемник? — бросил Турсан-Ага с отчетливо слышимым в голосе презрением.

— То же что и ты, старик, — одними губами улыбнулся Аль-Асих, — я привел своих людей сюда, в это безопасное место, чтобы отдохнуть.

— Ну тогда забейся в самую темную нору, туда, где тебе самое место.

Аль-Асих кратко рассмеялся. Он расслабленно, почти вальяжно направился к Турсану. Крепкие, напряженные, словно пружины, бойцы пакистанского наемника тоже шагнули следом, но замерли на почтительном расстоянии.

И все же Турсан-Ага знал, насколько быстро оружие может оказаться в их руках. А еще знал, что каждый из этих закаленных сотнями боев солдат стоит десятка его собственных моджахедов, которые только вчера оставили соху и взяли в руки оружие.

— Непременно… Непременно уйду, дорогой Турсан-Ага, — Аль-Асих остановился напротив Турсана. Но гораздо ближе, чем следовало бы. — Но разве ж я могу отказать себе в том, чтобы поблагодарить тебя за оказанную услугу?

Турсан-Ага поморщился.

— О чем ты говоришь?

— Твоя самоубийственная атака затормозила русских. Пусть и ненадолго, но затормозила. И теперь у меня будет больше времени, чтобы забрать того, за кем я пришел.

Турсан-Ага нагло хмыкнул. Он не привык к этому, но сейчас собрал в кулак всю свою спесь, которая у него еще оставалась к его неполным пятидесяти годам. Собрал, чтобы выразить Аль-Асиху свое пренебрежение.

— Через два часа шурави доберутся до Клыка, — сказал Турсан-Ага. — К этому времени мы примкнем к группе Сахибзада. И вместе заставим безбожников отступить. Не дадим им пройти дальше Каменного Кабана.

Аль-Асих ответил лишь самодовольной ухмылкой.

— Ты ведь знаешь, зачем я прибыл сюда, не так ли? — спросил Аль-Асих.

— Чтобы расставлять по скалам свои самодельные куклы? — усмехнулся Турсан-Ага.

Абдул Хазали издал звук, похожий на что-то среднее между смешком и икотой, но тут же осекся под холодным, словно сталь кинжала, взглядом Аль-Асиха.

— Ну что же вы, друзья мои? — Аль-Асих обратился к остальным моджахеддин. — Зачем же вы поднимаете оружие на своего товарища? Уверяю, я пришел сюда лишь чтобы отдохнуть и снова отправиться в путь. Опустите ваши автоматы.

Душманы принялись недоуменно переглядываться. Некоторые опустили оружие.

— Ты думаешь, — Турсан-Ага раздул ноздри крупного носа, — думаешь, раз сам Абдул-Халим прислал тебя сюда, чтобы разобраться с каким-то мелким сержантиком, то ты можешь всем тут распоряжаться?

— Я думаю… — взгляд Аль-Асиха угрожающе потускнел, — а вернее, даже знаю, что ты не будешь путаться у меня под ногами, старик… Иначе… Иначе сам знаешь, что случается с теми, кто путается у меня под ногами.

— Ты смеешь угрожать уважаемому Турсан-Аге⁈ — выскочил вперед какой-то моджахед-фанатик. — Смеешь угрожать истинному воину Бога⁈ Да как ты…

Аль-Асих приблизился к нему быстрее, чем душманы успели вскинуть оружие. Турсан-Ага и вовсе не смог заметить, когда Асих выхватил нож.

Короткое, быстрое, как мысль, движение пакистанского наемника закончилось тем, что душман просто рухнул на землю с перерезанным горлом. Забился в конвульсиях.

Немедленно забряцало оружие. Защелкали предохранители. Залязгали затворы направленных на наемника автоматов.

— Вот! Вот что бывает, когда у меня путаются под ногами! — закричал мгновенно вспыхнувший Аль-Асих. — Каждый, кто решается на это, хрипит и захлебывается своей кровью!

Турсан-Ага при виде зверского, злобно выпучившего глаза лица Асиха неосознанно отступил на шаг.

— Ну давайте… — прошипел Аль-Асих, водя по воинам нечеловеческим взглядом. В следующее мгновение он рявкнул: — Давайте!

Душманы вздрогнули.

Пакистанский наемник, бывший офицер пакистанской армии и военный преступник по прозвищу Аль-Асих стоял перед ними, глубоко, по-звериному дыша.

— Так я и думал… — немного погодя сказал он, мгновенно восстановив дыхание. — Так я и думал, уважаемый Турсан-Ага…

— Твой разум… — проговорил Турсан-Ага с трудом, шевеля пересохшими губами, — он полон шайтанов…

Аль-Асих рассмеялся.

— О нет… Нет, друг мой, — сказал он, вытирая нож о сгиб локтя, — со мной все в порядке. Особенно с моим разумом. Это вы… Вы все медленно, но верно сходите с ума. А ты, уважаемый Турсан-Ага, кажется, сходишь с ума даже быстрее, чем остальные.

Турсан-Ага не ответил. Только поморщился и неприятно скривил губы.

— Или что? Хочешь сказать, это не так? — Аль-Асих приподнял темную бровь. — Молчишь… Так я и думал. Но знаешь что? Очень скоро мы проверим, насколько ты спятил, Турсан-Ага. И знаешь как?

— Мавлави Забиулла узнает, что здесь случилось, — сказал Турсан-Ага, стараясь сохранять хладнокровие.

— Мы посмотрим, — Аль-Асих пропустил слова Турсана мимо ушей, — посмотрим, решишься ли ты, Турсан, вмешаться в нашу с этим старшим сержантом Селиховым маленькую игру. И я надеюсь, у тебя хватит разума этого не делать.

Глава 24

— Хорошо, — сказал я, — значит, тут они не пройдут. Хоть с одной стороны мы неплохо защищены.

— Самим бы только не наткнуться, — несколько недовольно пробурчал Бычка, рассматривая неширокий, ровный участок, усеянный мелкими камнями.

Эта узкая полоска пустой земли протянулась от примыкающих к «Клыку» скал и до пологого склона зеленой, но к вершине белеющей от камней горки, которая прирастала к остальному массиву перевала.

До Кабаньего клыка мы добрались примерно к двум часам дня. Здесь, под тенью огромной горы, было прохладно и зябко. В низинах стояли туманы. Ветер тут был слабым, но не менее противным, чем на «Вертушке». Ослабший у земли, но очень сырой в непрогретом воздухе долины, он продувал местные ущелья, заставляя пограничников сильнее кутаться в плащ-палатки.

Почти сразу, как мы добрались до стоянки, Муха вышел на связь с «Вертушкой». Сообщил, что нужна эвакуация погибшего.

Ответ пришел быстро и заставил Муху долго, но украдкой от остальных пограничников, материться себе под нос.

— Эвакуация будет, — сказал он тогда, — но только если мы не войдем в «Темняк». Туда Стаканов соваться не хочет. Да и так, придется ждать, пока машина доберется до «Вертушки», а оттуда к нам.

Перед Мухой встал выбор — оставить часть сил здесь вместе со Смыкало, чтобы они дождались БТРа с заставы, а остальным взводом пробираться дальше, ну или же задержаться здесь, под «Клыком» до завтрашнего утра.

Оба варианта Муха считал говенными. В первом случае мы оставляли на произвол судьбы целое отделение бойцов и ослабляли остальную группу. Во втором же теряли почти целые сутки времени. Кроме того, поднимался риск быть атакованными врагом.

Оставался и третий вариант — продвигаться дальше без эвакуации. Некоторое время Муха склонялся к этому варианту, тогда я указал ему на то, что такой шаг может негативно сказаться на настрое бойцов.

Муха чуть поупирался, но все же согласился. И наконец решил, какой приказ поставит нашему взводу.

— Значит, тут часовых ставить не будем? — спросил Пчеловеев, задумавшись. — Ну… Раз уж сюда они не полезут.

— Поставим, — сказал я, — наблюдать все равно нужно. На всякий случай. Тем более, раз уж командир решил ждать эвакуации. Вон там.

Я указал вверх по склону скалы, на большие камни, за которыми можно было спрятаться.