Артём Март – В гнезде "Пересмешника" (страница 42)

— Давай, командир, в этот раз я пойду, — я тоже аккуратно поднялся. — А ты пойди в БТР. Отдохни чуть-чуть.

Муха думал недолго.

— Сам сходишь?

— Да.

— Ну лады, — ответил он немного погодя. — Только ты это… Спуску им там не давай.

Готовить оборону «Вертушки» мы принялись почти сразу, как прибыли на точку. Муха скоренько окрутил бойцов Алима и организовал эшелонированную оборону.

— Мы не будем ждать, где они ударят, — сказал тогда Муха, — «граблей» им раскидаем, пускай натыкаются. А сами выспимся.

«Выспаться» тем не менее мы могли лишь условно. В конце концов, взводу, да и всей точке тоже нужно было оставаться начеку.

Первым делом Муха распорядился расставить БТРы по периметру площадки, чтобы обеспечить их курсовым пулеметам достаточные сектора обстрела. В командном же он организовал временный КНП, в котором, по большей части, и проводил время.

Муха оставил резерв в пять человек, которые отдыхали в одном из БТР в полной боевой выкладке, но в случае чего быстро могли вступить в бой.

Второй линией защиты стали часовые и грамотно расставленные огневые точки. Часовые дежурили по двое. Пока один отдыхал, другой нес службу. Потом менялись. Сменяли друг друга и снайперы, дежурившие на нескольких особо успешных пристреленных позициях, которые Мухе подсказал Канджиев. К слову, по большей части снайперские силы составляли ребята из отделения Алима.

Так же Муха организовал три пулеметные точки, стараясь выстроить их так, чтобы групповое оружие не мешало ни часовым, ни снайперам.

Последней по счету, но первой по значению были секреты, которые Муха вынес на расстояния от двухсот до четырехсот метров вокруг «Вертушки». Их было две пары. В каждом секрете состояли по два пограничника. Секреты несли с собой рации и должны были сменяться каждые два часа.

Задачей секретов было не вступить в бой с подкрадывавшимся врагом, а вовремя оповестить нашу основную боевую силу о том, что враг подходит к позициям.

Кроме этого, пока было светло, Алим с еще несколькими бойцами из своего и наших отделений разместил на тропах и наиболее вероятных путях продвижения противников звуковые растяжки, сделанные из гильз от патронов для КПВТ, мелких камешков и проволоки. Стоит задеть растяжку — и свободная гильза зазвенит точно погремушка. Просто и надежно.

Схема обороны была несложной, но показалась мне достаточно эффективной. Притом что Муха строго следил за исполнением всех мероприятий и порядком в рядах пограничников.

Мы со старлеем хоть и быстро, но все же четко составили график дежурств и строгие правила его соблюдения, главным из которых было такое: незадействованный в охране «Вертушки» боец обязан был спать.

Немаловажным стала и организация горячей пищи и питья на такой высоте и при такой погоде. Потому одна из землянок, в которой оказалась видавшая виды печка-буржуйка, превратилась в полевую кухню.

Так же четко была определена система связи, которая должна была оставаться бесшумной и почти незаметной. Для этого пограничники использовали световые, звуковые, жестовые условные знаки, например короткий сигнал фонариком или щелчок по рации.

Кроме того, любая самодеятельность: лишний шум, выход за пределы позиций без приказа или курение — строго наказывалась мной или Мухой. К счастью, наши бойцы были достаточно сознательными, чтобы не безобразничать. Пусть, конечно, и не все.

— Слыхал? Селихов с этим узбеком видали того Джинна, про которого нам на заставе рассказывали, — прошептал Бычка негромко.

— Тихо, не болтай, — отозвался Пчеловеев раздраженно. — Мы на часах или где?

— Да чего тут будет? — Бычка, которому сейчас выпало отдыхать, сильнее укутался в плащ-палатку и поудобнее устроился у большого камня. — Ветер воет, сил нету. Холодрыга, что зуб на зуб не попадает. Я б на месте духов сидел бы и носа из пещеры не высовывал.

— Плохо, что ты не на месте духов, — огрызнулся ему Пчеловеев.

— Так че? Слыхал?

Пчеловеев вздохнул.

— Слыхал…

— И как? Веришь, что это и правда какой-то, язви его, призрак? Никто из командиров-то внятного объяснения не дает. Только помалкивают. И сами не знают. Ну а ты как думаешь?

Пчеловеев поморщился и нехотя ответил:

— Не знаю я, Саня. Отвянь…

Я бесшумно выступил из тени. Потом положил обоим пограничникам руки на плечи. Те аж чуть не подпрыгнули, вцепились в автоматы, обернули ко мне испуганные лица.

— Я смотрю, вы на посту прохлаждаетесь, — беззлобно и очень спокойно сказал я.

— Да… Да мы… — заикнулся Бычка.

Пчеловеев молча наградил Сашу Бычку мрачным взглядом.

— Сектора под контролем? Как общая обстановка? Доложить.

Пчеловеев доложил. Бычка в это время виновато и угрюмо прятал от меня взгляд.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Раз вы у нас так болтать любите, значит, считаете, что недостаточно заняты делом. В таком случае, как сменитесь, оба проверите все растяжки. Какие будут проблемные — поправите. Ясно?

Пчеловеев снова наградил Бычку взглядом. Только теперь гораздо более злым и даже каким-то отчаянным. Бычка сделался еще более виноватым, избегая и его взгляда тоже.

Когда бойцы отрапортовали «есть», я оставил часовых, а потом стал тихо и аккуратно пробираться вперед, стараясь сохранить маскировку и спрятаться за разлапистыми кустами можжевельника, росшими на невысокой скале.

Нужно было проверить, как ведут себя секреты на передке.

И все же меня не покидали мысли об этом «джинне из теней». Нет, я не пытался дать самому себе ответ о том, что же это был за джинн. Просто не видел в таких размышлениях смысла.

Больше меня беспокоили слухи и разговорчики, потянувшиеся среди личного состава с того самого момента, как мы ушли с заставы в горы. Нередко бойцы обсуждали байки о Джинне. Строили догадки.

Но если поначалу подобные разговоры они вели с иронией и, по большей части, шутили над «Джинном из теней», то сегодня, после того как мы с Алимом увидели странную фигуру, бойцы стали обсуждать эту ситуацию всерьез.

И вот это меня беспокоило по-настоящему. Ведь некоторые бойцы говорили о черном незнакомце с опаской. Другие — со страхом. Третьи колебались между верой и неверием.

«Если бы это была какая-то психологическая атака, — подумал я, — то она оказалась довольно эффективна».

Еще бы. Минимум усилий — и уже есть результат. Кто бы ни был этот «Джинн», человек ли, средство ли психологической войны, но своей цели он добился — заронил в души бойцов зерно сомнений.

«Будь я на месте этого джинна, — снова подумал я, — я бы сделал следующий, гораздо более решительный шаг, чтобы…»

Мысль, быстрая словно пуля, прострелила меня в мгновение ока. Я застыл на месте. Обернулся к «Вертушке».

— З-зараза… — просипел я тихо, но очень зло сквозь зубы, а потом бросился в обратный путь, вверх по склону.

В полной темноте я пробирался по знакомой тропе и все равно оскальзывался на мокрых от выпадшей росы камнях и влажной почве. Потом выскочил на плиту. Бысто зашарил взглядом по площадке.

У стоящего на боевом посту БТР увидел двоих пограничников, бредущих куда-то вниз. Наверное, они шли на смену.

Скорым шагом я пошел к ним.

— Кто тут идет? — не криком, но все равно громко спросил я.

— Саша? Ты? — отозвался один из пограничников. По голосу я узнал в нем Звягу. — Это я со Смыкалой. А что? Что-то случилось?

— Оба за мной. Быстро.

Бойцы, замедлившие шаг, вдруг остановились. В темноте я не видел их лиц, но был уверен — на них возникло удивление.

— Мы Бычку с Пчеловеевым сменять, — возразил было Смыкало ровным, несколько меланхоличным тоном. — А что…

Договорить я ему не дал.

— За мной!

Пограничники переглянулись еще раз и бегом направились ко мне.

Я указал вверх, туда, где продолжалась гора. Туда, где на одной из снайперских позиций сидел Алим.

Мы принялись быстро подниматься по крутой, неудобной тропе.

— Всем сохранять бдительность, — на ходу сказал я, — возможно, вверху противник.

— Где⁈ — удивился Звягинцев.

— Так надо сообщить командиру… — громким, но ровным тоном предложил Смыкало.