Артём Март – Тень «Пересмешника» (страница 55)

— П-падла… Сейчас мы его… — Старлей снова схватился за рацию: — «Ветер три»!

— Нет, — прервал его я, — гада надо взять живым!

— Чего⁈ — у Мухи от удивления аж глаза на лоб полезли. — Эти сукины дети нам машину расхреначили! Парней наших ранили! Накрыть его и дело с концом!

— Он может что-то знать о пропавших бойцах, — возразил я, а потом, не теряя ни минуты, поднялся на ноги и принялся двигаться вверх по тропе.

— Селихов! Селихов, ёлки-моталки! — кричал мне вслед Муха, — а, зараза! Смыкало, Бычка! За мной вверх, быстро!

Поднимаясь, контролируя дыхание, чтобы экономить силы, я бросил взгляд назад. Увидел, как Муха и ещё двое бойцов, оставив группу, пустились за мной следом.

Душман был скор. Он бросил пулемёт и шёл налегке. Да и в принципе гад явно лучше нас ходил по горам.

— Ты его не догонишь! — кричал Муха, поднимаясь где-то позади, — слишком быстро идёт!

Я снова глянул на душмана.

Тот пробирался по камням, хватался за кусты и суховатые ветки низкорослых деревьев. И постоянно, с каждым тяжёлым шагом разрывал дистанцию.

Эх… Не знал Муха, что у меня и в мыслях не было гнаться за ним до самой вершины, где враг легко мог затеряться в горах, а то и присоединиться к новым силам противника.

Потому, подождав, пока дух пройдёт кустистый участок склона и окажется на более-менее открытой местности, я застыл на месте и вскинул автомат. Приготовился стрелять.

Дух поднимался и не оглядывался, сосредоточил все силы на том, чтобы скорее добраться до вершины гребня. И это стало его ошибкой.

Я выстрелил раз, другой, третий. На четвертый дух рухнул куда-то в камни и пропал из виду.

Тогда я принялся продвигаться, но не по тропе, а наискось к вершине.

Нет, я и не собирался подстрелить его. В такой ситуации и в таких условиях я прекрасно понимал — расстояние слишком велико, чтобы поразить цель из автомата Калашникова. Но затормозить, заставить замедлиться — дело другое.

— Куда лезешь! — крикнул мне поотставший Муха, — там склон опасный! Не пройдёшь!

Но я проходил. Я с трудом, забыв о всякой усталости и боли в мышцах ног, перешагивал камень за камнем. Где-то карабкался, где-то взбирался в очередную вымоину, образовавшуюся на склоне.

— А! Чёрт! — услышал я далёкую ругань Мухи за спиной, — давайте за Селиховым, след в след! Он нас проведёт!

Когда дух снова показался из-за камней и принялся подниматься, я опять открыл огонь по нему. Душман залёг и… начал отстреливаться из пистолета.

Я даже не пригнул головы. Знал — оттуда, из короткоствола, он не попадёт. Будь дух даже трижды хорошим стрелком.

Мы неумолимо пробирались следом.

Когда меня догнал Муха, мы вместе с ним принялись постреливать в сторону врага, чтобы не дать ему двигаться в полный рост.

Так мы и продвигались: метр за метром, камень за камнем. Погоня эта казалась мне бесконечной. Будто бы наша с Мухой группа обречена вечность идти к пулемётчику. И никогда его не настигнуть.

Но мы настигли.

Мы вышли с духом на одну линию подъёма, но оказались ниже метров на десять. Душман лежал между камней и пытался карабкаться вверх на пузе.

Когда он услышал нас, то обернулся и выстрелил по нам из нагана.

Муха отшатнулся, пригибая голову. Бычка рухнул на землю, нацелив пулемёт на стрелка. Смыкало пригнулся и присел за камень. Душманская пуля немедленно завыла, отрикошетив об его укрытие. Смыкало выматерился, но автомат все равно вскинул.

— Стоять! Оружие на землю! — закричал я, беря духа на мушку. — На землю!

Дух, полулежавший на спине, не послушал. Я наконец смог рассмотреть его. Это был молодой человек, юноша, почти подросток. У него было узковатое и по-девичьи гладкое, поросшее редкой, прозрачной бородёнкой лицо. А ещё — большие карие глаза.

«Снова совсем пацанов в бой бросают, — промелькнула у меня в голове мысль, — падлы…»

Несколько мгновений душман медлил, а потом просто взял и приставил дуло револьвера к виску.

— Стоять! — закричал я, — оружие на землю!

Муха подхватил, заорал что-то духу на дари.

Душман его не послушал. Вместо этого он зажмурился, лицо его искривилось от мощнейшего напряжения.

Наконец мальчишка нажал на спуск.

Глава 25

В этот момент для меня время будто замедлилось. Я четко видел, как очень медленно курок нагана отводится от бойка, как прокручивается барабан.

Прозвучавший холостой щелчок будто снова запустил время в привычном темпе. Выстрела не произошло. Ошарашенный мальчишка вздрогнул, судорожно отвел пистолет от головы, уставился на него дурными глазами.

Пограничники, затихшие на мгновение и будто ожидавшие выстрела, внезапно оживились.

— Взять! Взять его быстро! — крикнул Муха тут же.

Мне и не нужно было приказа: еще до того, как старлей закончил выкрикивать свое приказание, я ринулся к парню.

Тот, будто не замечая, как к нему помчались пограничники, снова приставил пистолет к голове и принялся остервенело жать на спуск, снова и снова щелкая курком.

Я подскочил первым.

Кинулся на парня, вцепился душману в пистолет. Тот сопротивлялся. Стискивая зубы, хрипло стонал. Когда я вырвал из его пальцев наган, парень схватил меня за одежду, принялся бесполезно бить мне по груди, плечам, стараясь дотянуться до лица.

В следующее мгновение подоспела Муха, потом остальные. Мы тут же схватили парня за руки. Я заставил его перевернуться на живот, Муха завел руки ему за спину.

Парень, лежавший на животе, рычал и шипел, то и дело отплевывался землей и грязью. Душманенок постоянно кричал что-то на дари. Кажется, ругался.

— Руки! Руки ему вяжите, — приказал Муха.

Душманёнок не унимался, я навалился на него сверху. Он барахтался, словно рыба, сучил и бил ногами, стараясь усложнить Мухе работу со своими руками.

— Вяжите его, ну! — снова прокричал Муха.

В этот момент подоспели Смыкало и Бычка. Бычка сходу схватил парня за ноги, прижал их к земле. Смыкало принялся рыться в подсумке, ища концы шнура. Когда нашел, стал туго вязать парню руки. Почувствовав это, душманёнок зарычал еще громче, еще яростнее.

— Молчи, падла! — крикнул ему Муха, а потом добавил что-то на дари.

В ответ парень выплюнул несколько резких, похожих на собачий лай, слов.

Смыкало затянул на запястьях мальчишки толстый узел. Дождавшись этого, Муха тут же схватил парня за волосы, приподнял ему голову и стал говорить что-то на дари.

— Он ничего не скажет, — обратился я к Мухе.

Муха ответил мне далеко не сразу, все еще продолжая что-то говорить душманёнку. Парень лишь воротил от него лицо, стискивая зубы. Пленный лишь мычал с каким-то мерзковатым отвращением. Да так будто ему было противно смотреть старшему лейтенанту в лицо.

— Он ничего не скажет, — повторил я.

— Разговорим, — зло прошипел Муха.

— Командир, этот парень фанатик. Смерти не боится, — покачал я головой, — так просто говорить его не заставишь.

— Это мы еще посмотрим. А ну, переверните его! Оттащите туда!

Смыкало с Бычкой схватили парня за плечи. Тот тут же принялся брыкаться, бешено мотать головой и извиваться.

Пограничники бросили душмана на камни так, чтобы он оказался в полусидячем положении. Душман, видимо, ударился спиной, потому что скривился от боли, выгнулся, зажмурив глаза.

Муха встал над ним. Что-то сказал. Душман никак не отреагировал.

— Если надо, я ему могу бока намять, — мрачно заявил Бычка.

Старлей его проигнорировал.