Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 17)

Я лежал, не двигаясь и не дыша. Чувствовал, как неудачно спрятавшаяся в снегу ветка неприятно впивается в живот, а сам снег колет ладони и лицо.

Петя нервно шевелился, медленно сгребая под себя снег, словно бы намереваясь в следующую минуту просто закопаться в него.

Остальные притихли так, что их и не слышно было.

«Рама» прошла над дорогой и не стала углубляться в наш тыл. Пилот сделал несколько кругов над лесополосой и амбаром, а потом ушел куда-то в другую сторону.

Характерный прерывистый звук двигателей самолета-корректировщика стал мало-помалу стихать. Удаляться, делаться глуше, звуча словно бы из-под воды.

Я медленно, аккуратно поднялся.

— Ходу-ходу, — проговорил я. — Пошли.

Остальные танкисты нервно зашевелились, но тоже встали и сдвинулись с места.

— А если он нас заметил⁈ — крикнул шедший сразу за мной Сидорыч.

— Скоро узнаем, — бросил я ему на ходу. — Но лучше уносить отсюда ноги поскорее.

— Смотри! Вон там! — крикнул Сидорыч, замерев на месте и указывая вперед.

Я и без того уже заметил то, о чем мехвод пытался нам сказать.

В каких-то пятидесяти метрах от нас, там, где дорожная насыпь плавно спускалась ниже, на уровень заснеженного поля… стоял танк.

Он темнел на фоне белой, сливавшейся с окружающей заснеженной землей дорогой и ярко-серого неба.

— Наш, что ли? — крикнул Никита.

— Ха-ха! Наш! — ответил ему Петя. — Чей же еще⁈

— Ну я щас намылю шею тем умникам, что его угнали, — сказал Сидорыч, на ходу стаскивая с себя брезентовую накидку.

Перед танком я заметил еще одну машину. Там стоял грузовичок ЗИС-5 «Летучка» — передвижная ремонтная мастерская.

— Вот уж я им… Не понятно что ли, что экипаж в амбаре ночует⁈ — сказал мехвод и добавил матом. — Нельзя было проверить что ли? Нет, они сразу угонять!

— Лишь бы гусеница у них не лопнула, — пробурчал Никита.

— Да они, может, починили, — ответил заряжающий Петя.

Танкисты хотели пойти напрямик, но я все же повел их вдоль лесополосы, чтобы меньше задерживаться на совсем уж открытом пространстве.

Когда мы подобрались ближе, то заметили, что у экипажа летучки проблемы.

На лесной дороге, окутанная облаком морозного пара, стояла наша тридцатьчетверка, а чуть впереди — серый ремонтный грузовик ЗИС-5 с наглухо затянутым брезентовым кузовом.

Вокруг машин царила суета.

Воентехник в расстегнутом черном от мазута полушубке яростно махал засаленной картой перед носом шофера. Шофер, худой парень в заношенной пехотной шинели и огромных, не по размеру валенках, виновато шмыгал красным носом и кутался в грязный шерстяной платок, повязанный поверх ушанки.

На броне открытого моторного отделения Т-34 сидели на коленках два слесаря-ремонтника, толкаясь задницами в грязных, заскорузлых ватных штанах.

Они, одетые в брезентовые фартуки поверх телогреек, звенели инструментами и матерились на всю просеку. Пытались сделать что-то с двигателем, но, по всей видимости, совершенно безуспешно.

Вся эта банда ремонтников выглядела измотанной, злой и совершенно беззащитной перед возможной засадой — их винтовки Мосина уныло стояли, составленные в козлы, у обочины дороги, прямо в сугробе.

— Так я и думал, — прошептал Сидорыч, — так я и думал, что «летучка» наш танк утащила.

— Да? — тихо ответил ему Петя и кисловато пошутил. — А че ж молчал? Я-то думал, что это были цыгане.

В общем, все произошло ровно так, как я и предполагал. На танк, оставленный без присмотра, наткнулись ремонтники и решили, что экипаж по какой-то причине его бросил. А потому, не долго думая, они просто взяли да сами погнали нашу «тридцать четверку» в РТО.

Возникал лишь один вопрос: почему мы оставили танк практически на ходу, а теперь слесаря так отчаянно пытаются его завести?

— Чего ж они с ним наделали? — тоскливо сетовал мехвод. — Ремонтники технику ремонтировать должны! А они нашу пташку там просто насильничают!

— И что, — тихо заговорил Никита, — и что же теперь нам делать?

— Пойти, — я поднялся, — и вернуть наш танк обратно.

Когда мы принялись выбираться из кустов, ремонтники, заметив нас, тут же засуетились. Воентех потянулся к пистолету, а шофер побежал к винтовкам и завалил всю пирамиду в снег, когда вырвал оттуда свою мосинку. Слесаря же просто лениво обернулись.

Остальные танкисты на миг замерли. Я даже шага не сбавил.

— Не стрелять! — крикнул я. — Свои!

Воентехник замер, так и не нащупав пистолета. Это был коренастый, лет под сорок мужик со смуглым лицом, пушистыми усами и темными, маленькими глазами.

Молодой шофер так и застыл, наставив на нас ствол винтовки.

— Да опусти ты свою бандуру, Синицын! — крикнул на него воентех хрипловатым, прокуренным голосом.

Водитель помедлил немного, но мосинку опустил.

— Вы кто, мать вашу, такие⁈ — зло заорал на нас воентех.

— О… А этот, видать, вредный хер, — негромко пробубнил мехвод.

— Слышь, начальник, — громко начал я, когда мы подошли, — ты какого черта в чужую машину лезешь?

— А ты кто такой? — выпучил на меня свои маленькие глазки воентех. — Где командир танка⁈

— Погиб командир танка! — не выдержал вдруг Петя. — Погиб во вчерашнем бою! Вон там, в танке лежит! Или ты не заметил, товарищ воентех?

— Ах, погиб… — протянул техник, зло сплевывая на белый снег. — Значит так, бойцы. Это вы, как я понимаю, машину оставили без присмотра?

— Машина… — буркнул было Сидорыч, но воентехник его перебил.

— Оставили? Оставили! Командира нет? Нет! По закону военного времени танк изымается ремонтной службой батальона как бесхозный. Сдавайте личное оружие и топайте пешком в штаб. Вас в резерв определят. А Т-34 пойдет в третью роту! Им там нужнее!

— Э-э-э не, начальник, — покачал я головой, заглядывая воентеху прямо в глаза. — Так дело не пойдет.

Он нахмурился, уставившись на меня.

— Слышь, пацан, — выдал он. — А ты кто вообще такой?

Глава 7

— Помнится мне, — я проигнорировал его вопрос, — танк на ходу был. Верно, мужики? На ходу же?

— Бегал как лань молодая, — мрачно проговорил Сидорыч, косясь на слесарей, все еще сидящих над машинным отделением.

— Ну! Если б не вы, — Петя вышел чуть вперед и, выпятив грудь, указал пальцем на воентеха, — мы б уже в расположении были! А теперь че?

— А теперь мы тут все застряли, — резонно заметил радист-пулеметчик Никита.

Воентех же, стоял, молчал, и с каждым последующим словом экипажа танкистов делался все мрачнее и злее.

— А у вас, я смотрю,— хмыкнул я, — он ни то что как лань не бегает. Он тут примерз намертво. Это ж что вы такое с ним умудрились сделать? А?

Воентех мрачно переглянулся с шофером. Тот, раскрасневшийся от мороза, лишь поправил теплый шарф на шее. Взгляд несчастного бойца лучше любых слов говорил мне, что тот ничего решительно не понимает.

Судя по тому, что воентех с подозрением глянул на слесарей, не понимал и он тоже. Ответом от ремонтников ему было лишь то, что один из них молча пожал плечами, а второй так и остался смотреть на своего командира, как баран на новые ворота.

— А вам какое дело, что с танком? — Воентех наконец уставился на нас. — Вы его сами проспали! Теперь он не ваша забота! Поняли? Сдавайте оружие и двигайте отсюдава!

Танкисты мрачно переглянулись.