Артём Март – Танкист. 1941. Том 1 (страница 15)
Сидорыч вздохнул.
— Ну… Ну, мож, оно и верно. В такой темени проще застрелиться, чем машину вести.
— Ну и хорошо, — я кивнул. — Тогда собираемся. Первым на дежурство заступлю я. А остальные пускай пока отдыхают.
Утром я проснулся первым.
Солнце ещё не встало, лишь сумерки серели вокруг. Я выбрался из-под ватника и брезента, которым мы накрылись.
Ночевать пришлось вместе, чтобы не замёрзнуть. К счастью, в амбаре было сено. Мы сгребли его в кучу, накрыли брезентом, улеглись и укрылись ватниками. А потом — оставшейся половиной брезента.
Когда я выбрался из нашего лежбища и вытянул свой ватник, то заметил странное.
Сидорыч и Петя спали, жались друг к другу спинами. Но самое интересное — Петя спал между Сидоровичем и Никитой.
То есть все танкисты дрыхли. И на часах никого не было.
Я заторопился прочь из амбара. Заскрипел воротной, чтобы выйти наружу.
— А? Чего? — послышался сонный голос Пети. — Чего такое?
Остальные танкисты зашевелились. Сидорыч запыхтел.
Оказавшись на улице, я первым делом взглянул на дорогу. Туда, где мы оставили танк.
И нахмурился.
— Э! Подъём! — обернувшись, крикнул я.
Танкисты зашевелились ещё активнее. Сидорыч поднялся. Протёр глаза.
— Чего такое? Уже рассвело?
— М-м-м… Щас… Щас, встаю уже… — забормотал Петя, силясь подняться.
— Кто последний стоял на часах? — строго спросил я.
— Чего? — сонный взгляд Сидорыча обрёл ясность.
— А че? Пожар? Горим? — Петя тоже уселся на брезенте.
— Кто последний стоял на часах? — повторил я.
— Не знаю, — Петя пожал плечами. — Я сдал Сидорычу. Меня Никита должен был разбудить.
Я глянул на Никиту. Радист дрых, как младенец.
— А че такое? — нахмурился Сидорыч, чуя что-то неладное.
— Танка нет, — ответил я и холодно посмотрел на мехвода.
Глава 6
— Как?.. — перепугался Сидорыч, да так, что у него засаленные волосы на голове чуть ли не дыбом встали.
Мехвод тут же выбрался из-под брезента. Побежал ко мне в одном только комбинезоне. Никита тоже вскочил, но остался сидеть на соломе. Вместе с заряжающим они уставились на нас. Лица их выражали прямо-таки искренне детское удивление.
Сидорыч подбежал. Даже запыхался, то ли от такой своей прыти, то ли от волнения.
— На, сам глянь, — я приоткрыл воротнину шире.
Он высунулся на улицу и аж рот разинул.
Снегопад кончился. Вокруг стало белым-бело. Дорожная насыпь походила теперь на какой-то снежный холм, а деревья, казалось, один сплошной иней.
Но главное — посреди всего этого белого чуда не было нашего танка.
Мехвод даже глаза протер, будто бы до сих пор не доверяя им. А потом выдал единственную логичную мысль, которая могла прийти в такой ситуации:
— Угнали, — выдохнул он. Потом Сидорыч обернулся к остальным и повторил снова: — Угнали!
— Как… Угнали? — очнулся Петя.
Он тоже вылез из-под брезента и побежал к нам. За ним — Никита. И вот уже весь экипаж стоял за воротами и таращился на пустую дорогу.
— Вот зараза… — выдавил наконец Петя и принялся плеваться себе под валенки. — Падла какая! — Он пихнул радиста Никиту в плечо. — Ты какого черта меня не разбудил? А? Пришел, улегся, и дрыхнуть стал⁈ Да? А на танк тебе было плевать!
— Ну елки… — обреченно бросил мехвод. — Ну хороший же был план. Ну неужели ж нельзя было нормально на часах постоять? А?
— Дубина бестолковая! — Петя снова толкнул радиста, — ты б, наверное, всю страну проспал, если б мог!
Никита отшатнулся. Лицо его, первые несколько мгновений казалось искренне удивленным и совершенно обиженным. Однако он вдруг взял да и нахмурился.
— Я разбудил, — пробурчал он негромко.
— Чего? — набычился Петя.
— Разбудил я тебя, — уже громче сказал радист.
— Хрена лысого ты разбудил! Спать увалился и…
— Разбудил! — вдруг перебил Петю Никита. — А ты мне что? «Сейчас! Встаю-встаю!» И не встал!
— Так это что же? — голос заряжающего стал холоднее. — Я виноват по-твоему? Или как?
— У тебя всегда я виноват! — крикнул ему радист. — Связи нет — я виноват! Не так прибор настроил! Снаряд с укупорки достать не можешь — я виноват! Не так сижу! Водка у тебя кончилась — я виноват! Больше всех глотнул! А теперь ты не встал, а я все равно виноват?
Петя был в бешенстве. Он застыл, сверля Никиту диким взглядом. Ноздри его широко раздувались от глубокого, злого дыхания.
— Ах ты клоп вшивый… — выдал Петя, — ах ты собака…
Он принялся было закатывать рукава и шагнул к радисту.
— Ах ты…
Не успел он броситься на Никиту, как я схватил его сзади и принялся оттягивать. Мехвод же предусмотрительно встал между Петей и Никитой.
— Пусти! Пусти меня! Я сейчас этого вредителя так отделаю! — кричал Петя, дергаясь в моих руках. — Он меня до конца жизни не забудет!
— Тихо, Петя, — сказал я сквозь стиснутые зубы.
— Я ему щас все зубы повыбиваю! Иш ты! Технику проспал! Падла!
— Тихо!
Петя рванулся, пытаясь выбраться из моих рук, но я, сцепив кисти замком, напрягся и отбросил Петю в сторону.
Тот отшатнулся, я встал у него на пути.
— Тихо, говорю!
Петя застыл передо мной. Он, все еще тяжело дыша, сгорбился. Напряженные кулаки его побелели от натуги.
— И мы что? Вот так все оставим? Он танк потерял, а мы…
— Ты б помалкивал! — крикнул Сидорыч. — Он тебя будил! Это ты не встал!
— Да? Значит я виноват⁈ — вытянулся Петя, уставившись на Сидорыча поверх моего плеча. — Защищать его еще будешь⁈