Артём Март – Шофёр. Назад в СССР. Том 3 (страница 9)
Тут же, прислонился я к ней сзади, обнял.
– Очень мне было неприятно, Игорь, – продолжила она, – когда немец под вечер приперся и стал меня спрашивать. Представляешь? Откуда-то узнал мои имя и фамилию.
– А ты что? – Спросил я тихо.
– А я спряталась в процедурной, куда ему было нельзя, да велела другим медсестрам меня не выдавать.
– Не знаешь, где немцев поселили? Ну, конечно же, не знаешь. Откуда тебе знать.
– Не знаю, – согласилась Маша.
– Ну что ж. Сам разузнаю. Схожу к этому Клаусу Рихтеру в гости, да объясню, что тут к чему. Коль уж по-хорошему не понимает.
– Побьешь его? – Испугалась Маша и даже встала, – ты ж представляешь, какой скандал тогда будет? Международный.
– Нужен он мне, бить его, – хмыкнул я, – я и без кулаков умею быть убедительным.
– Все равно, – она легла мне на грудь, – все равно я боюсь за тебя. Что случится что-нибудь дурное. Что ты…
Неожиданно заскрипела входная дверь в хату. Маша, тут же побледневшая, вскочила на руках, уставилась на выход. Глянул туда и я.
– Машенька, – прозвучал старческий голос, – а что? К нам Игорек приехал? Машенька, вы где?
Глава 6
– Ау? – Добавила бабушка, медленно входя в коридор.
Маша глянула на меня испуганными глазами.
– Ну, – прошептал я, – скажи что-нибудь!
– Что?! Я сейчас со стыда умру!
– Что угодно!
Девушка сначала на мгновение растерялась, а потом все же крикнула:
– Да! Я тут!
Маша подскочила, стала натягивать платье. Я же, не теряя времени, спрыгнул с кровати и юркнул под койку.
– А Игорь где?
– Игорь… а Игорь… Он…
Оказавшись в темноте совершенно голым, на пыльном полу, я судорожно соображал, как же выкрутиться их этакой забавной ситуевины. Глянул из-под кровати, чтобы разыскать, где осталась моя одежда.
Смотрел я меж белых Машеных щиколоток, которые суетливо топтались босыми ступнями по деревянному окрашенному полу. Мои вещи лежали кучкой у тумбы.
– А Игорь вышел! – Наконец, выдала Маша и потопала куда-то к середине комнаты.
Стала она смотреть на бабушку, которая, по всей видимости, ходила где-то там, в других комнатах, вне моего зрения.
– Куда вышел?
Маша, суетливая, нервная, бросила на меня испуганный взгляд. Лицо ее раскраснелось, волосы были растрепаны.
– Отвлеки ее, – выглянув из-под кровати, проговорил я беззвучно.
Маша подняла удивленно бровки. Развела руками. Однако, подергавшись как-то нерешительно, вышла из комнаты.
– Ба! Пойдем, я тебе кое-что покажу! Тут такое! – Услышал я наигранно удивленный Машин голос.
– А ты чего такая все помятая, будто мешки таскала? – Спросила бабушка.
Я в это время как раз тянулся за вещами, пытаясь затащить их под кровать, чтобы переодеться. Однако услышав бабушкины слова, едва удержался от смеха.
– Да я… Читала! Очень уж чтиво попалось интересное, и я вся распереживалась.
– Вон оно как.
– Ба! Ну пошли!
С первого раза не смог я забрать свою одежду. Не дотянулся. И тогда пришлось мне выбраться чуть ли не на две трети тела.
– Да подожди ты! Дай взять таблетки, – сказала внезапно бабушка, – что-то у меня от этого телевизира голова разболелась. Никак давление поднялось.
Когда я это услышал, чуть было не поперхнулся воздухом. Вот стыдобища то будет, если уж засекут! Да я-то ладно, уж как-нибудь переживу такое веселье. А Машка-то как?.. Если ее бабуська за книги так чихвостит, то что будет сейчас?!
Услышав шаги к комнате, я напрягся, схватил ком одежды и быстро, как мог, полез обратно под кровать.
– Ба! Да давай я сама тебе принесу! Постой ты здесь!
Оказавшись в своем темном укрытии, стал я во всем этом комке выпутывать мое белье да брюки. Разбирать, где тут что.
– Да ты не найдешь, внученька! Ты мне лучше воды зачерпни.
– Ба! Да я сама!
– Ты чего, Машка, – строже сказала бабушка, – я что, безногая? Аль безрукая? Попросила же тебя воды принесть! А от наших споров у меня только сильнее давление подпрыгиваеть.
Я замер, когда услышал шаркающие бабушкины шаги. Потом увидел, как появились в комнате медлительные старческие ноги. С трудом зашагали они по ковру. Потом бабушка со скрипом села на свою койку, стала чем-то шуршать.
В комнате было тихо-претихо. Только бабушка мерно сопела при дыхании, да шевелила что-то на своей тумбе. Покашливала. Я же, потянулся надевать трусы. Решил проверить, насколько это у меня громко получится. Получилось очень тихо, но неудобно. Пришлось поджимать ноги, да так аккуратно, чтобы не сильно упираться в сетчатое дно койки.
Кое-как корячусь, нацепил я и брюки. Медленно застегнул ширинку. Остался у меня в руках комок белых каких-то шмоток. Стал я и его ворошить, пытаясь отыскать свою светлую рубаху.
– А это чего такое? – Вдруг сказала бабушка, и я замер.
Она встала с кровати. Увидел я, как пошла Машкина бабуська к моей койке. Однако не было у меня времени ждать, пока она там насмотрится. Стал я рыться дальше.
– Вот зараза, – не удержался я от шепота, когда понял, что в руках у меня нету моей рубахи.
Остались только какая-то Машкина ночнушка, да… ее светлый бюстгальтер.
– Ба! На воды, – вернулась Маша.
– А это чье? Игоря?
Машка не отвечала, видать, застыла в нерешительности. Понял я в тот момент, что нашла бабушка мою рубашку на кровати. Значит там она и осталась, а все остальное мы скинули.
Выглянув из-под кровати, посмотрел я на окоченевшую от удивления Машу. Та, раскрыв глаза, стояла и молча смотрела на бабушку. Вдруг взгляд ее скакнул на меня.
Я жестом кисти показал я ей, пусть, мол говорит, не молчит как истукан. Ну Маша и заговорила:
– Ну… Да, Игорева…
– А чего это он? Вышел голышом по пояс? Куда он так пошел-то?
– Так, – поторопилась ответить Машка, – на баз, в туалет.
– Угу. Голышом.
Машка снова глянула на меня. Я стал обмахивать себя рукой, будто веером, дышать, надувая щеки.
– Ну да! Духота-то стоит, ужас какая!
Догадливая Маша пошла к окошку. Поставила воду куда-то на тумбу, а потом услышал я, как раскрыла она оконные створки. В комнату тут же ворвался ясный и чистый стрекот сверчков.