Артём Март – Призраки Пянджа (страница 24)

Он послушался.

Хватаясь за сырые от воды камни и внимательно выбирая, куда встать на мокром дне расщелины, он полез наружу.

Когда вышел на свет, я смог его рассмотреть.

Мальчишке можно было дать не больше семнадцати, ну максимум восемнадцати лет.

У него было смуглое лицо со всё ещё по-детски мягкими чертами, но широкие скулы уже обострились, намекая на то, что скоро мальчик станет мужчиной.

Джамиль был худ и жилист, но достаточно высок. Тем не менее он сутулился, будто бы стараясь казаться меньше и незаметнее. По-юношески узкие плечи парень немножко вздёрнул к ушам, будто бы опасаясь внезапного удара.

Джамиль носил старый, видавший виды чапан землистого цвета. Подпоясал его кожаным ремнём с большой медной бляхой. Шерстяные домотканые шаровары заправил в кожаные ичиги.

У парня были чёрные, вихрастые волосы. Выбритые по местному обычаю на висках, они, тем не менее, выбивались из-под войлочного калпака с ушами. Ложились на лоб непослушными прядями.

— Что там, Саша? — спросил Марджара.

Услышав его голос, мальчишка явно ещё сильнее напрягся. Глаза его пуще прежнего заблестели страхом.

— Проводника Зубаирского нашёл, — бросил я суховато.

Хусейн сделал два медленных шага, внимательно наблюдая за мной. Потом, видя, что я его не останавливаю, пошёл быстрее. Обошёл замшелый валун.

Лицо мальчишки, смуглое и бугристое на щеках от постоянного нахождения на ветру и на солнце, вытянулось в изумлении, когда он увидел знакомого ему Хусейна.

Тот поспешил ему что-то сказать.

Голос Марджары звучал тихо и успокаивающе.

— Что ты ему сказал? — спросил я на всякий случай.

— Чтобы он не боялся. Что тебе можно доверять и ты не лишишь его жизни.

Я всмотрелся в лицо мальчика. Тот не решался отвечать взглядом. Зрачки его скакали, на несколько мгновений встречаясь с моим взглядом, но он почти тут же отводил их в сторону. Боялся смотреть прямо.

— Передай ему, что да. Мы не тронем его. Но ему придётся пойти с нами.

Хусейн передал.

Мне казалось, что лицо Джамиля уже не может стать ещё более испуганным. Однако оно стало.

— Спроси, есть ли у него оружие?

Марджара спросил снова. Перепуганный мальчишка быстро отрицательно покачал головой.

— Он врёт, — тут же сказал я. Глянул на Марджару.

— Вероятно, — кивнул Хусейн. — Я бы, на его месте, прихватил бы винтовку Молчуна.

— Я бы тоже. Последи за мальчишкой. Я проверю расщелину.

— У этого Молчуна температура, видать, — сказал Мартынов, выйдя из шалаша и сразу покосившись на Джамиля, сидевшего у стены нашего укрытия.

Мальчишку мы обыскали. При себе у него нашлось два десятка патронов для мосинки, самодельный охотничий нож и мешок сухарей. В расщелине, как и ожидалось, я нашёл винтовку Мосина.

Впрочем, для предосторожности я избавился от оружия — просто выкинул её в пропасть. Так, на всякий случай, чтобы никто не соблазнился.

Ситуация и так была сложной. Получалось, что против двух пограничников — трое нарушителей, пусть один из них даже и ранен.

Да и Марджаре я не доверял. Этот человек, хотя всеми силами и пытался демонстрировать нам с Мартыновым свою полнейшую лояльность, всё равно казался мне скользким.

Его явное рвение убить Зубаира меня настораживало. Потому я решил держать с ним ухо востро.

Мальчишку мы допросили через Хусейна. Оказалось, он примерно знал, где снайпер устроил нам ловушку. Тогда я приказал ему показать это место.

А вот дела с Зубаиром были не очень. Снайпер молчал. Он постоянно делал вид, что спит. Если бодрствовал — отказывался отвечать на вопросы. Оправдывал, так сказать, своё прозвище.

Меня беспокоило то обстоятельство, что Молчун мог не дотянуть до заставы. У него начался жар. Время от времени накрывала лихорадка. Условия, в которые мы попали, требовали отчаянных, но решительных мер.

— Спроси у него, — сказал я Марджаре, греющему на маленьком костерке банку тушёнки, — знает ли он лечебные травы?

Марджара спросил.

Мальчишка ответил не сразу. Он сделал такое лицо, будто его бить собирались. Потом робко покивал нам.

— Спроси, знает ли он, где их взять? Растут ли они где-нибудь в округе?

— Знает, — кивнул Марджара, после того как спросил и получил от Джамиля ответ. — Он говорит, нужно подняться на скалу. Он видел там чабрец, горькую полынь. Тысячелистник. У козьих троп растёт подорожник.

— Отлично, — я кивнул, — значит, он отправится их собирать. Вить, присмотри за ним.

Мартынов недовольно искривил губы. Марджара, казалось, был как обычно бесэмоционален, но по его долгой паузе я понял, что ему такая идея тоже не понравилась.

Не успел Витя открыть рот, как заговорил Хусейн:

— Отличная идея, Саша. Лечебные травы могут помочь Зубаиру. Позволь мне сопроводить Джамиля.

В этот момент я понял — Марджара попался в мою ловушку.

Чуйка подсказывала мне, что Марджару лучше держать подальше от Джамиля. Так, на всякий случай. Мало ли что?

— Ты нужен мне, Хусейн, — возразил я. — Нужно отыскать и пометить мины, Зубаира, чтобы наши не наткнулись. С этим ты мне поможешь.

Уголки губ Марджары едва заметно опустились, но только на несколько мгновений.

— Я не сапёр, Саша. В таких делах от меня мало толку.

— Отлично, — пожал я плечами, — потому что я тоже не сапёр.

— Саш, можно тебя на два слова? — вдруг вклинился Мартынов.

Я глянул на Марджару. Потом на Джамиля, прижавшегося к стенке шалаша. Мальчишка выглядел совершенно затравленным. Он поджал и обхватил колени. Поглядывал на нас, словно напуганный щенок.

— Отойдём недалеко. Переговорим.

— Это срочно? — сказал я холодно.

— Срочно.

— Если хочешь что-то сказать, — начал я, не желая оставлять Марджару с Джамилем наедине. — Давай говорить здесь.

Мартынов недовольно раздул ноздри. Едва заметно кивнул на наших нарушителей. Однако он знал, как и многие другие на Шамабаде, что спорить со мной бесполезно.

— Мальчишке надо поесть, — сказал вдруг Марджара и снял банку с костра деревянными палочками, которые он выломал из молодой акации. — Да и нам всем тоже не мешало бы.

С этими словами он взял банку, ложку и отошёл к мальчику.

Я внимательно следил за ним. Марджара явно изображал тактичность. Хотел вызвать у нас доверие тем, что оставил, дав нам с Мартыновым поговорить без посторонних ушей. Да только я понимал — это его уловка.

Хусейн отдал тушёнку Джамилю, бросил ему несколько слов. Потом выпрямился и снова что-то добавил.

— Что ты ему сказал? — спросил я строго.

Хусейн обернулся.

— Что? — сделал он вид, что не расслышал. Но заметив мой суровый взгляд, поспешил ответить: — Пожелал приятного аппетита. Спросил, как он себя чувствует и заверил, что ему нечего бояться.

Я не поверил Марджаре. Но не выдал своих подозрений. Только кивнул, а потом спросил у Мартынова тихо: