Артём Март – Позывной: "Дагдар" (страница 32)

— Чего?

— Вспышка!

И тогда Горохов, а вместе с ним и я, будто бы повинуясь какому-то старому солдатскому инстинкту, давно вбитому в подкорку мозга, рухнули на землю, прикрывая головы.

Не прошло и трех секунд с момента, когда мы услышали свист минометных снарядов, как где-то на минном поле, за периметром заставы, раздался взрыв. Гулкий хлопок почти сразу сопроводил новый взрыв — чуть слабее. Видимо, сдетонировала одна или несколько мин, попавших в эпицентр взрыва.

Следом, спустя мгновение — третий хлопок, такой же гулкий, как и самый первый. Этот раздался где-то ниже, под высотой, которую занимала застава.

Я поднял голову. Бойцы, кто был в курилке, выскочили из-под навеса и уставились в темноту, откуда прозвучал первый взрыв, словно увидели там Брежнева собственной персоной.

— Вспышка! Бараны! — Закричал я.

А между тем в небе снова засвистело.

Распахнулась дверь КП. Желтый свет из землянки тут же упал на плац длинным столбом.

— Что взорвалось⁈ — Кричал зайцев, чей темный силуэт замаячил в проходе КП.

— Обстрел! — Кричал я, поднимаясь на ноги, — минометы!

Грохнуло снова. Все еще за пределами заставы, но уже ближе. Видимо, минометчики были не очень профессиональные. Пристреливались едва ли не на глаз. Это было хорошо.

— Саня! Давай в укрытие! — Вскакивая на четвереньки, заорал Горохов, вертя головой и словно бы оценивая, к какой из низкорослых землянок сейчас бежать.

— Туда! К связистам! — Крикнул я.

Хлопнуло снова. На этот раз где-то на дороге, очень близко к КПП заставы.

Мы с Гороховым рванули к землянке узла связи. Краем глаза я заметил, как разбегаются бойцы, что стояли у курилки. Как два или три солдата выскакивают из совершенно незащищенной от артобстрела, в отличие от остальных землянок, кухонной палатки.

Мы влетели в узел связи. Каширин, дежурящий там сегодня, обернулся так, словно его током ударило. Уставился на нас дурным взглядом.

— Мама моя! Чего там⁈ — Крикнул он, округлив глаза настолько, что сквозь очки они казались просто огромными.

— Чего сидишь⁈ Общую тревогу давай! — Крикнул я.

Каширин засуетился, что-то нервно забормотал себе под нос, обернулся к гудящей аппаратуре. Спустя секунду над заставой разнеслось тревожное «Кук-кук-кук-кук», доносившееся из всех, установленных у нас колоколов.

— Внимание! Общая тревога! — Заорал Каширин в микрофон, — очистить территорию заставы! Занять позиции в укрытиях!

Когда грохнуло снова, уже где-то во дворе, Каширин чуть не упал под стол. Потом все же сполз под него, закрывая голову руками.

Мы с Гороховым упали на сырой, устланный циновками пол узла, стараясь укрыться подальше от двери и единственного крохотного окошка.

— Не прицельно бьют, сукины дети, — проговорил он прислушиваясь.

Грохнуло снова. Сначала один взрыв, потом, где-то далеко другой.

Я ему не ответил.

— Долго обстреливать не будут, — Пробурчал Дима, — сейчас еще три-четыре раза бахнут и убегут, паскуды.

— Меня больше волнует, — ответил я, — как они вообще умудрились подобраться к нам не замеченными.

— Такого давно уже не было, — Горохов покачал головой. — В мою службу — ни разу. Ни разу они Рубиновую так нагло не обстреливали, падлы. Но старики, которые служили тут, говорили, что в первые дни, бывало. Пока постов было мало, а все подходящие позиции не пристрелены, или не заминированные.

Грохнуло снова. Еще дальше. Где именно, увидеть, конечно же, было нельзя.

Потом зазвонил телефон. Видимо, узел вызывали с КП. Каширин полез к трубке, снял, заговорил о чем-то с командным пунктом.

— Но старики говорили, тогда они больше эрэсами долбили. Притащат одну-две ракеты тайком, и ну прямой наводкой. Только тоже без толку было. Местность тут больно сложная.

Я почти не слушал Горохова. Вместо этого быстро думал. Чтобы вычислить расчеты по траектории быстро не получится. Но если душманы расхрабрились настолько, чтобы обстрелять нас из минометов, то…

— Каширин, — я обернулся. Глянул на радиста.

Юра лежал на полу, между столом с аппаратурой и стулом. Радист сжался в позе эмбриона, прикрывая голову. Когда я его окликнул, он зашевелился, уставился на меня удивленным взглядом.

— Выйди на связь с постами! С каждым по очереди!

— П-прямо сейчас⁈ — Удивился Каширин.

— Давай! Это приказ, быстро!

Каширин сглотнул. Забормотал:

— Елки зеленые… Лишь бы где близко не прилетело… Мамочки мои… лишь бы сюда к нам не прилетело…

С этими словами он привстал, так опасливо, будто сам находился под стрелковым огнем на подавление. Потом стянул микрофон и гарнитуру со стола, бухнулся обратно на пол. Повозился со шнурами, которые неудобно натянулись.

— Барсук! Барсук, на связь! — Закричал он в микрофон, — Говорит Рубин-1! Повторяю: Барсук, на связь! Прием!

Свист прекратился. Уже почти минуту мины не рвались вокруг заставы. Горохов, напряженный и чуткий, словно зверь, приподнялся на локтях. Прислушался.

— Слышишь? Не шарашат уже, — он аккуратно сел на корточки, явно все еще опасаясь вставать в полный рост. — Классика, мля… Отстреляли пять мин и деру.

Внезапно, где-то в небе раздался шипящий, резкий гул: вот он был, а потом тут же перестал. Спустя мгновение, хлопнуло. Хлопок показался кратким, почти тихим, но я уже понял, что случилось. Понял, потому что сквозь крохотное окошко узла связи внутрь землянки ворвался яркий желтоватый свет. Химический свет. На миг показалось, будто где-то над нами разорвался заряд фейерверка. Однако я понимал — это не так.

— Мама моя… — Тихо проговорил радист Каширин, уставившись в окошко. Микрофон застыл у него в руках.

Горохов напряг челюсть. Даже скрипнул зубами, не отрываясь от света, пробивавшегося к нам сквозь окошко.

— Фосфором ударили, падлы, — просипел он сквозь зубы.

И тогда я поднялся на ноги.

— Саня! Ты че, мать твою за ногу, творишь⁈ — Зло крикнул Горохов. — Там же фосфор! Это фосфорный заряд!

— Если бы мы попали в зону поражения, — приблизился я к окну, — то вряд ли были живы.

— Так, может, еще бахнут!

— Вряд ли, — ответил я сухо. — Это они нам прощальный «привет» прислали. Я уже такое видал.

Сложно было рассмотреть что-то из маленького, расположенного почти под самой крышей землянки окошка. Но кое-что увидеть было можно: желтые, химические искры белого фосфора плавно, словно в замедленной съемке, падали где-то вдали. Они словно парили на фоне черного неба, перебивая своим сиянием свет звезд. Беззвучно падали где-то, превращаясь на земле в маленькие, неуловимые костры химического огня.

Отсюда сложно было понять, разорвался ли заряд над заставой, или же где-то в стороне. Но если фосфор упадет к нам, внутрь периметра, то будут проблемы. И возможно, жертвы.

— Товарищ прапорщик! — Позвал меня вдруг Каширин.

Я обернулся.

Радист сидел на корточках под столом и с жима в руках микрофон. Обеспокоенное лицо его на миг сделалось задумчивым. Он прислушался к эфиру, покрепче прижав наушник к голове. Потом поднял на меня взгляд.

— Иголка не отвечает. Третий пост. Нет ответа!

Я нахмурился.

— Третий пост⁈ — Вскочил Горохов. — Они, сука, вырезали наш пост⁈

Я молчал, наблюдая за тем, как яркий свет фосфорных искр угасает. Как его сменяет далекое красно-желтое зарево огней, возникших там, куда падали эти искры.

— Кто был на третьем посту⁈ — Приблизился ко мне Горохов. — Ты же знаешь! Да? Ты не можешь не знать!

Я молчал, глядя в темноту. Потом услышал тяжелые, резкие шаги Горохова. Почувствовал, как его крепкая ладонь ложится мне на плечо. Обернулся.

Горохов, видимо, собиравшийся обратить меня к себе силой, одернул руку так быстро, словно бы мой китель оказался горячее раскаленного метала. Потом замер, когда я заглянул ему в глаза.