Артём Март – Позывной: "Дагдар" (страница 24)

— В каптёрку пойдёмте, — предложил я. — Штанов вам не обещаю, но нитки у меня есть. Хоть зашьёте, пока посторонних глаз нет.

— Да как тут зашьешь⁈ Ты глянь на это!

— Все лучше, чем как сейчас, — пожал я плечами. — Ну идете или нет?

Он посмотрел на меня. Взгляд у Хромова был тяжёлый, злой. Но в то же время и какой-то обреченный.

— Хорошо. Веди, — буркнул он.

Мы пошли. Он придерживал штаны, я шагал впереди, вел. Когда мы почти дошли до моей каптерки, краем глаза заметил Искандарова — он стоял за углом землянки узла связи, курил, смотрел на нас. Спокойно так, будто ничего не случилось. Будто ждал.

Хромов его не заметил.

Я не удивился, когда увидел, что Искандаров здесь, а не на допросе вместе с Градовым. Что уж точно умел делать этот майор КГБ, так это выкручиваться из непредвиденных ситуаций так, как ему было нужно.

К счастью для него, так умел и я. В баране, и как бы это смешно ни звучало, в рваных штанах Хромова я увидел возможность. Возможность поговорить с Искандаровым. И я собирался ею воспользоваться.

Я открыл дверь каптёрки, пропустил Хромова вперёд. Он прошёл, огляделся, сразу забился в угол, за ящики с ветошью — чтобы от окна не видно было. Снял штаны, сел на табурет, в одних трусах. Потом покривился от боли, привстал и ощупал ягодицы. Но все же опустился на место. И стал оглядывать дыру на своих штанах. Потом тихо выругался матом.

Нитки я достал из тумбочки, протянул ему. Белые, толстые, катушка почти пустая, с воткнутой в нее иглой. Он взял, покрутил в пальцах, буркнул что-то неразборчивое.

Потом капитан вдел нитку в иголку — долго, сощурившись, тыкал концом нитки в маленькое ушко, матерился сквозь зубы.

— А еще у тебя тут свету не найдется? — спросил он раздраженно.

— Могу подставить керосинку. Но толку больше не станет.

— Ай… — Хромов отмахнулся.

Потом начал шить. Грубо, торопливо, стежки выходили кривые, крупные, нитка то и дело путалась.

— Вот уж тоже мне… — выдохнул он, — нашли чем заняться — барана на заставу притащить. Да еще такого злобного.

— Нынче не приходится выбирать баранов, — пожал я плечами.

— Этому барану тут не место! — проворчал он, не поднимая головы. — Расстрелять скотину — и всё. Чего держать на заставе такое опасное животное?

Я сел на ящик напротив, прислонился спиной к стене. Смотрел, как он мучается с иголкой. Иголка колола палец, он шипел, вытирал кровь о грязные трусы.

— Это заставское хозяйство, товарищ капитан, — сказал я спокойно. — Мы тут пытаемся существовать автономно, насколько можем. Стрелять заставское имущество — совсем не дело.

— Наглая скотина он, а не заставское имущество! — Хромов поднял голову, зыркнул на меня. — Чтоб он подавился, этот баран! Чуть не зашиб, сукин сын!

— Ну, тут вы преувеличиваете, — я усмехнулся. — Подумаешь, штаны. С кем не бывает?

Он хотел что-то ответить, но иголка впилась в палец. Он выругался, сунул палец в рот. Потом вдруг замер. Опустил штаны на колени. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем пыли.

— Пистолет! — выдохнул он. — Где пистолет? Я его там, у склада…

— У меня, — я достал из кармана ПМ, протянул ему. — Подобрал, когда барана вязали.

Он схватил Макаров, повертел его в руках. Достал магазин, проверил. Потом, не возвращая его на место, передернул затвор и щелкнул в холостую спусковым крючком. Торопливо вставил магазин и вернул пистолет в кобуру. Потом посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, но я не отвёл глаз.

— Спасибо, — буркнул он наконец.

— Больше не теряйте, товарищ капитан.

Он отвернулся, снова взялся за иголку. Стежки пошли ещё чаще, ещё торопливее. Нитка то и дело путалась, он дёргал, рвал, начинал заново.

Он возился долго. Потом поднял брюки. Критически осмотрел. Выглядели они не сильно лучше, чем раньше.

— Нитки белые! — вдруг сказал он. — Шов издали видать будет. Других нет?

Я поднялся. Подошёл к двери.

— У меня в землянке, в тумбочке, кажется, чёрные были, — сказал я. — Я сейчас гляну.

— Давай, — буркнул он, не оборачиваясь. — Только быстро. И чтобы ни ногой больше никуда. Я за тобой слежу.

— Само собой, товарищ капитан, — хмыкнул я и вышел, притворил дверь.

Вечерело. Через тридцать минут начнут возвращаться очередные наряды. Нужно было торопиться.

Я сделал несколько шагов к офицерской землянке, где жил, но не пошёл туда. Свернул за угол каптёрки.

Искандаров уже был там. Стоял, прислонившись спиной к стене, курил. Потом он кивнул на закуток между узлом связи и соседней солдатской землянкой. Мы аккуратно перешли туда. Место там было поспокойней — никаких посторонних глаз. Никаких посторонних ушей.

— Лихо ты от него отделался, — улыбнулся Искандаров. — Я все думал, как ты это сделаешь? Способ нашелся весьма экстравагантный.

— У меня были идеи, — ответил я, — но когда убежал баран, пришлось импровизировать.

Искандаров усмехнулся. Но усмешка пропала так же быстро, как появилась. Глаза его стали холодными, сосредоточенными.

— Времени мало, Саша, — негромко начал Искандаров. — От Градова я смог отделаться ненадолго. Потому и говорить будем быстро. Быстро, и сразу по делу.

— Согласен, товарищ майор, — кивнул я.

Искандаров несколько мгновений помолчал. Потом поджал губы. И проговорил:

— Ты ведь догадался, зачем я здесь на самом деле?

— Так точно.

— Хорошо, — он выдохнул. — Дело серьезное. Американца нужно взять.

— А меня нужно «разработать». Так? — ухмыльнулся я.

Майор помолчал еще немного. А потом ответил. Твердо:

— Да.

— Я согласен на все, товарищ майор, — без колебаний проговорил я. — Но, как я уже сказал, с одним-единственным условием. Я помогу вам отыскать Стоуна. Вы мне — брата.

Искандаров выдохнул. Поджал губы. Он смотрел на меня долго, почти полминуты. Смотрел и молчал. А потом, наконец, сказал:

— В этом-то и проблема, Саша. В этом-то и проблема.

Глава 12

Я не ответил сразу. Только нахмурился. Искандаров это заметил. И позволил себе вздохнуть так, будто бы испытывал передо мной какую-то вину.

— Ты должен понимать, — заговорил он, — что…

— В чем вы видите проблему, товарищ майор?

Искандаров осекся. Отвел взгляд. Взял папиросу в губы, затянулся, выпустил дым в вечернее небо. Я ждал, что же он ответит.

— Саша, — начал он, качая головой, — Я помню, что ты для меня сделал. Помню, что ты сделал, для моей дочери. И я хочу помочь.

Искандаров замолчал. Поджал тонкие смугловатые губы.

— Но… Но я должен понять, что ты знаешь. От этого зависит, что я смогу для тебя сделать.

— Я понимаю, — сказал я. — Но я тоже должен понять, могу ли я рассчитывать на вас. Или же мне придется все делать самому.

Он усмехнулся одними уголками губ. Усмешка вышла невесёлая, скорее усталая.

— Самоволка? Саша, это самоубийство. Или трибунал… — Он снова помолчал. Сглотнул. — Думаешь, я тебя обманываю? Думаешь, хочу использовать так же, как Орлов? Ты ведь обо всем догадался, не так ли? Понимаешь, что я тут не только по линии Стоуна, но и по линии Янусов?