Артём Март – Позывной: "Дагдар" (страница 14)

Мда. Сам того не зная, Каширин сослужил мне хорошую службу. В КГБ уже знали, что я допрашивал пленного духа. А значит, они совсем скоро придут за ответами.

И уж тогда поторгуемся.

Ноги подкашивались. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, в разбитой челюсти, в стёртых до крови лодыжках. Стоун плёлся в середине колонны, сплёвывая горькую слюну и стараясь не смотреть на конвоиров. Если смотреть, они подумают, что он хочет бежать. А бежать он не мог. Даже если б очень захотел.

Впереди, над серыми скалами, уже показались первые постройки — несколько приземистых пастушьих саклей из камня и глины, вросших в склон, загон для скота, чахлые деревца у ручья. Пост работорговца Махди. Стоун выдохнул. Дошли.

Никогда в жизни Стоун не думал, что будет этому рад. Но он радовался. Теперь его ждёт горячая еда и несколько часов отдыха под сухой, тёплой крышей. Сейчас это показалось ему пределом счастья.

Люди Махди встретили их настороженно. Стоун насчитал человек десять, не больше, но все вооружены — кто-то автоматами, у некоторых — старые английские винтовки. Смотрели исподлобья, пальцы держали на спусковых скобах. Мэддокс шагнул вперёд, развёл руками — мол, свои, не стреляйте. Гаррет и остальные держались наготове.

Стоун огляделся. Взгляд его упал на троих стариков, сидевших у стены дальней сакли прямо на земле, на потёртых, выцветших коврах. Они были стары. Очень стары. Лица в глубоких морщинах, как кора старого дерева. Двое курили кальян — дым тянулся тонкими струйками и таял в вечернем воздухе. Третий полулежал на подстилке и будто дремал.

Но глаза у всех троих были открыты. И смотрели они на Мэддокса.

Стоун почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старики смотрели на него, как смотрят на то, что пришло из другого мира. В их взглядах стояло древнее, тяжёлое любопытство, в котором не было страха. Только знание.

— Чего они уставились? — буркнул себе под нос Гаррет, проходя мимо.

Стоун не ответил. Он тоже смотрел на стариков. Те не отводили взглядов от вновь пришедших.

Дверь самой большой сакли отворилась, и вышел Махди.

Стоун сразу узнал его, пусть и видел лишь два или три раза в жизни. Узнал даже не по лицу, а по той уверенной, сытой тяжести, с которой он двигался.

Это был мужчина средних лет, плотный, даже грузный, но в этой полноте чувствовалась не рыхлость, а сила — как у медведя перед спячкой. Одет он был в дорогой халат поверх светлой европейской рубашки с отложным воротничком, на ногах — мягкие кожаные сапоги без каблуков. Лицо широкое, с тяжёлой челюстью, но глаза — умные, хитрые, оценивающие. Такими глазами опытный купец смотрит на товар на базаре, прикидывая, сколько можно дать и сколько запросить сверху.

Махди улыбнулся. Улыбка была широкой, радушной, но глаз не касалась. Совсем.

— Добро пожаловать, — сказал он по-английски чисто, с едва заметным, почти неуловимым акцентом. — Вы проделали долгий путь. Уж я думал, задержусь сам, застану вас здесь, по приезду. Но вы задержались сильней меня.

Он развёл руками — жест гостеприимства, хлеб-соль, будто на свадьбе.

— Проходите, отдыхайте. Мои люди приготовят ужин, чай. Есть врач, обработает раны. Вам нужно отдохнуть.

Мэддокс шагнул вперёд. Навис над Махди всей своей широкоплечей фигурой. Голос его звучал глухо, с хрипотцой нескольких бессонных ночей:

— Это всё потом, Махди. Мне нужно знать другое. Когда эвакуация? Где точка встречи? Нас должны забрать.

Махди улыбнулся ещё шире. Покачал головой — ласково, как ребёнку.

— Всему своё время, командир. Сначала — отдых. Вы еле на ногах стоите, ваши люди тоже. Какая эвакуация, если вы свалитесь от усталости?

Мэддокс сжал челюсти. Желваки заходили у него под скулами.

— Махди, я не шучу. Нам сказали, здесь будет связь. Здесь будет транспорт. Где?

Махди вздохнул. Положил пухлую ладонь на плечо Мэддоксу — жест доверительный, почти отеческий.

— Будет, командир, всё будет. Но не сразу. Сначала поешьте. Поспите. Раны обработайте. Утром поговорим. Обещаю.

Он говорил мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. Стоун, наблюдавший со стороны, усмехнулся про себя. «Утром поговорим» на востоке может значить и завтра, и через неделю, и никогда. Мэддокс этого не понимал. Или не хотел понимать.

Махди уже разворачивался, чтобы отдать распоряжения, как со стороны входа в лагерь донёсся топот копыт. Пыль поднялась столбом, и через несколько мгновений во двор въехала группа вооружённых всадников. Человек семь. Кони фыркали, встряхивали гривами, люди сидели в сёдлах настороженно, как всегда сидят те, кто ждёт нападения в любой момент.

Главный — здоровенный детина с перебитым носом и наглым, тяжёлым взглядом, осадил коня прямо перед Махди, едва не сбив его с ног.

Люди Махди напряглись. Кто-то схватился за автомат, кто-то перекрыл входы. Сам Махди жестом остановил их — мол, не дёргаться — и шагнул к всаднику.

— Небольшие проблемы, — бросил он Мэддоксу через плечо. — Бандиты с перевала. Собирают дань за проезд по этой дороге. Сейчас улажу.

Он заговорил с главарём на дари. Быстро, миролюбиво, разводя руками. Тот слушал, кривил губы, сплёвывал под ноги коня. Потом ткнул пальцем в сторону Мэддокса и его людей, что-то спросил. Махди ответил. Главарь недовольно мотнул головой.

Стоун наблюдал за этой сценой. Говорили они тихо, о чём идёт речь, понять было нельзя. Но даже так Уильям чувствовал, как внутри проклёвывается что-то похожее на злорадство. Мэддокс, такой крутой, такой непробиваемый, сейчас стоял и ждал, как мальчишка, пока толстый торговец разбирается с местными бандитами. И ничего не мог сделать.

Мэддокс не выдержал. Шагнул вперёд, встал рядом с Махди, вклинился в разговор:

— В чём дело? Чего он хочет?

Главарь, услышав чужую речь, перевёл взгляд на Мэддокса. Оценил его с ног до головы. На его лице появилась кривая, наглая усмешка. Он что-то сказал Махди, кивая на американца.

Махди, стараясь сохранять спокойствие, перевёл:

— Он говорит, вы выглядите как хорошие воины. И ему нравится ваше снаряжение. Он предлагает сделку: всё ваше снаряжение, оружие, боеприпасы — и два месяца бесплатного прохода для меня и вас по этим горам. Гарантирует безопасность.

Мэддокс побагровел от злости. Стоун видел, как кровь заиграла на широком лице майора так сильно, что казалось, он вот-вот закипит. Кулаки Мэддокса сжались сами собой.

— Скажи этой пещерной псине, — прошипел Мэддокс сквозь зубы, — что моё снаряжение он сможет получить только с моего трупа. И пусть убирается, пока я не надрал ему и его голодранцам задницы.

Махди перевёл. Стоун слышал, что работорговец использовал куда более вежливые выражения. Но этим главаря бандитов обмануть было нельзя. Он, как и Стоун, видел напряжённый подбородок Мэддокса. Видел, как жилки бьются на его бычьей шее.

Главарь ухмыльнулся ещё шире. Оставив свой автомат при седле, он медленно, с вызовом, спрыгнул с коня. Достал из-за пояса огромный кривой нож с костяной рукоятью, покрутил его в руке, примеряясь. И сделал Мэддоксу приглашающий жест.

Тишина в лагере стала такой плотной, что Стоун слышал, как где-то за саклями журчит ручей. Люди Махди замерли, люди Мэддокса вскинули оружие, но Гаррет жестом остановил их — ждите. Сам работорговец собирался было вмешаться, но Мэддокс остановил его властным, почти хозяйским жестом.

Мэддокс вышел вперёд. Демонстративно бросил на землю винтовку. Снял и кинул следом тяжёлую разгрузку. Сбросил куртку, оставшись в одной майке, и Стоун увидел, как перекатываются его мышцы под загорелой кожей, как напрягается спина. Шрам на лице налился кровью, стал багровым.

Главарь двинулся на него. Нож мелькнул в воздухе — раз, другой. Мэддокс уходил, уклонялся, будто танцевал. Он был тяжелее, но двигался быстрее, чем можно было ожидать от такого крупного человека. Внезапно майор перехватил руку душмана с ножом, рванул на себя, одновременно подсекая ногу противника. Тот рухнул, но Мэддокс не дал ему подняться. Несколькими неуловимыми движениями он вывернул бандиту руку, вырвал нож и вогнал его прямо в сердце лежащему бандиту.

Ошарашенный всем произошедшим главарь вытаращил глаза на небо, выплюнул на бороду кровь, дёрнулся раз, другой — и затих.

Всадники замерли. Секунду они смотрели на мёртвого главаря, потом на Мэддокса, стоявшего над телом с окровавленным ножом в руке. Люди Мэддокса держали их на прицеле. Всадники переглянулись — и, не сговариваясь, развернули коней. Унеслись так быстро, как только могли. Только пыль за ними заклубилась.

Мэддокс вытер нож о рубаху мёртвого главаря. Критически осмотрел, цокнул языком. А потом выбросил клинок в ручей. Не спеша надел куртку и своё снаряжение. Лицо его было каменным.

Махди смотрел вслед ускакавшим бандитам, качал головой. Потом повернулся к Мэддоксу:

— Это были люди Карима-баши. Сильный клан. Он не простит такой смерти. Теперь у меня будут большие проблемы.

— Это у тебя проблемы, Махди, — бросил Мэддокс, не глядя на него. — Мне плевать на твои кланы. Решай свои дела с ними сам.

Он пошёл к саклям, жестом подзывая своих. Махди проводил Мэддокса холодным, недовольным взглядом.

Стоун двинулся следом. Ноги гудели, но внутри разгоралось странное, лихорадочное возбуждение. Мэддокс только что нажил себе врагов. И не просто врагов — целый клан. Здесь, в горах, где каждый камень знает своих хозяев. Хорошо. Чем больше у Мэддокса проблем, тем больше шансов у него, Стоуна.