Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 (страница 20)
Тогда у меня закрались определенные сомнения еще по одному вопросу. Руслан рассказывал, что этот Корастелев считает поставщиков серьезными людьми. То есть, это чеченцы серьезные люди. Да только у серьезных людей как-то слишком сильно хромает дисциплина, раз уж они позволяют своим подчиненным буянить в городских клубах, да еще и стрелки назначать.
Глупо спорить, что чеченцы, с коротким в скором времени придется столкнуться нашим ребятам в первой чеченской — этой ужасной войне-ошибке, действительно профессионалы. Командный состав у них, как правило, обученный. Это еще советские офицеры, с отличным образованием тех времен, но в то же время знающие специфику своего народа. Народа, живущего еще, по сути, старыми, почти родоплеменными нравами. Народа-свирепого война.
Если надо, дудаевцы или какие-нибудь басаевцы, проявляли железную дисциплину в бою и при организации своих чудовищных терактов. Но эти… Приехали, значит, за серьезной поставкой? За оружием? И так дебоширить? Так рисковать?
И тут на ум приходило несколько выводов: либо они не те самые чеченцы, а просто какие-то залетные ребята, либо у них некомпетентный командир, ну, либо это просто какая-то мелкая банда, каких, на территории нынешней независимой Ичкерии, развелось море. Промышляют такие в основном похищениями за выкуп, наркоторговлей, да воюют за деньги.
Конечно, говорить, что мои выводы били однозначно верными, я не мог. Слишком мало сведений.
— Ну, теперь ехать придется, — растерянно рассмеялся Фима. — Сам знаешь, если отступить…
— Знаю. Но ты не поедешь.
Узкие от отека глаза Ефима, даже расширились от удивления, когда он услышал мои слова.
— Как это не поеду?
— Ты себя видел? Еле на ногах стоишь. А драться ты будешь, я так полагаю, одной рукой?
— Если надо, буду зубами грызть, ты ж меня знаешь, — посерьезнел Ефим.
— Знаю. Потому ты мне здоровый и нужен, но для других дел. Для Обороны. Так что у тебя отпуск недельный. Восстанавливайся. Но еще раз куда-нибудь влезешь, пеняй на себя, понял?
— Не понял, — мотнул головой Ефим. — Как это вы без меня? Да, понимаю. Дурак, в драку полез, но…
— На твоем месте любой из нас в драку полез бы, — признался я. — Я бы тоже не стоял в стороне, если бы там, у Эллады, кто-то решил подебоширить. Не в этом беда, а в том, что ты побитый. Ребра-то целы?
— Целы. Из серьезного, только рука, — Ефим показал мне перебинтованное запястье.
— Ну вот. Щас из тебя боец не получится. Отдыхай. Разрулим как-нибудь сами.
— Витя, да я ж так не могу, — не унимался Ефим. — Не могу я, что б вы без меня, мои же проблемы разгребали.
Я вздохнул.
— Фима, вот скажи, если я тебя прошу что-нибудь для меня сделать, что ты делаешь?
Фима снова удивился. Как-то замешкался, натужно работая своими медленными мозгами.
— Я… Ну… как что? Делаю, что ты просишь.
— Верно. Делаешь и не задаешь лишних вопросов. Помогаешь решать мне и наши общие проблемы, и мои личные. Раз так, я отплачу тебе тем же и будем квиты. Так тебя устроит?
— Ты меня больше раз выручал, — буркнул Ефим.
— Ничего. Жизнь длинная, — я улыбнулся. — Еще сочтемся.
— Ну раз сочтемся, то хорошо, — решился он. — Езжайте. Но держите меня в курсе. А то я ж места себе не найду.
— Будем, — поднял я взгляд к небу, решив, что ни Жене, ни Степанычу не расскажу о сегодняшней стрелке. По крайней мере, пока что. — Будем держать в курсе, Фима.
Весь оставшийся день я пытался выяснить хоть что-нибудь про этих «нерусских», которые устроили драку в Элладе. И кое-что интересное разузнать мне все же удалось.
Домой я вернулся часа в четыре. Марина была еще на парах, а я почти тут же взялся за телефон. Достал мятую визитку Вадима. Был шанс раскрутить все это дело с боевиками одним ударом. Правда, шанс, скажем прямо, небольшой. Теперь, то, что вчера, в клубе, били именно наши чечены, я почти не сомневался. Оставалось самое сложное — убедить Вадима, что это именно они.
С первого раза я Вадиму не дозвонился. Трубку не взяли, и я попробовал еще раз, через полчаса. Наконец, после долгих гудков, которые, казалось мне, продолжались целую вечность, на том конце ответили.
— Алло, — прозвучал наконец, знакомый голос разведчика. — Кто это?
Голос звучал удивленно.
— Говорит Летов. Привет, Вадим.
— Витя? Ты чего звонишь?
— Есть разговор. Кажется, я вышел на чеченов.
— Ты? Вышел? — Снова зазвучали в его голосе удивленные нотки. — Но как? Впрочем, неважно. Группа уже на пути в Новороссийск. Трое уехали, еще вчера. Я тут остался, да еще один мой, скажем так, коллега. Заканчивали кое-какие дела, но уже выдвигаемся. Так что, слишком поздно, Витя. Ты кончай там свою оперативную работу и живи как жил.
— Вчера в Элладе мой друг подрался с заезжими нерусскими, — начал я, проигнорировав его слова. — Они пытались пройти внутрь, чтобы развлечься, но охранник что-то заподозрил и не пропустил их. Началась драка.
— Витя, — вздохнул Вадим. — Это могли быть кто угодно. Мало, что ли, в Армавире не русских? Я понимаю, у тебя руки горят что-то делать. Понимаю, что ты хочешь как-то обезопасить себя и своих близких от всей этой истории с мясуховскими и оружием. Но у нас уже другая задача.
— Я разговаривал с управляющим, что работал в тот вечер в Элладе, — невозмутимо продолжал я. — Ездил сегодня к нему домой. Даже разбудить человека после смены пришлось.
— Витя, говорю же, уже слишком поздно. Все, давай. Связь хоть и казенная, но дорогущая. Да и мне вести машину надо.
— Они приехали в Элладу на Ниссан Патрол, — проговорил я. — На джипе, который видел Руслан при первой их встрече. Управляющий видел, как они садятся в машину и уезжают.
— Ниссан? — Мрачно повторил Вадим. — Ты пойми… Если я даже попытаюсь развернуть группу, уже слишком поздно, Витя. Да и Тургулаева не остановить. Ты же разговаривал с ним и не смог переубедить. А я вообще у него в подчинении сейчас нахожусь. Он отдает приказ — я исполняю. Ну вот, приказ такой: добраться до Новороссийска.
— У нас с ними сегодня стрелка, — продолжал я. — Семь часов вечера, побережье Кубани, у разрушенного царского моста. Я туда поеду. Если у вас ничего не получится в Новороссийске, вы знаете, где начать искать.
— Когда? Сегодня? — Засуетился Вадим. — Ты? Витя, если это чичены, они церемониться с вами не будут. Не делай глупостей.
— Пока, Вадим, — проговорил я и положил трубку.
Потом я пошел в комнату, достал наган, проверил барабан. Осталось четыре патрона, а дополнительных больше не было. Недолго думая, я заглянул в шкаф, отодвинул Маринины вещи, висящие на вешалке. Там, в глубине, стоял сейф с ружьем, что подарил мне Женя. Там же хранилась и пачка патронов к нему.
Ружье я зарегистрировать так и не успел. Не было времени, и теперь это обстоятельство было мне на руку. Извини, Женя, но, кажется, придется твою пушку подправить.
Я открыл сейф, взял ружье и положил в чехол. Вернулся к телефону.
— Алло, Степаныч, ты дома? — Спросил я, когда он взял трубку.
— Привет, Витя, что-то случилось? — Понял он по голосу.
Тогда я вкратце рассказал ему все: и про чеченцев, и про сделку с оружием, и про мои отношения с сотрудниками РУОПа.
— Почему ты молчал раньше? — Мрачно спросил он.
— Не хотел вас втягивать. Думал, раз там работает группа, они справятся сами, по моим наводкам. Но с ними, как ты слышал, не вышло.
— Как Ефим?
— Нормально. Ничего серьезного. До свадьбы заживет.
— Жене звонил?
— Нет, пока что. Степаныч, дело серьезное. Нужна поддержка, причем хорошая. Просто ветеранами тут не обойтись. Нужен кто-то посерьезнее.
— Понимаю, — Степаныч вздохнул. — Есть у меня один друг в ОМОНе. Майор. Может, смогу попросить его помочь. Но хрен знает, как он отнесется к такому предприятию. Вдруг откажет.
— Если откажет, позвони мне. Я все отменю, — солгал я.
— Разумно. Одни мы тут не сдюжим. Да и проблем меньше у меня будет, — повеселел он голосом. — Ты ж знаешь, что мы с Томой съехались. Не хотелось бы ей брехать о том, куда я на самом деле еду.
— Понимаю. Ладно, Степаныч. Давай. Жду звонка. Кстати, подожди.
— Чего ты, Витя?
— Одолжи мне ножевку по металлу. Тут для дела нужна, сможешь?
Я аккуратно сломал веточку, которая мешала наблюдать за пляжем. Как я и думал, они приехали намного раньше назначенных семи вечера. Правда, я тоже приехал раньше.
Степаныч не смог договориться с ОМОНом о поддержке, и я сказал ему, что все отменяется. Однако сам решил не сидеть сложа руки.
Приехав в пять вечера в район лесхоза, я оставил машину далеко наверху, сам же стал спускаться к реке. Правда, я пошел не тропами, ведущими к ней, а пологим, поросшим лесом склоном, нависшим над всем гравийным пляжем. Это была та еще задачка, но я справился.