Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 (страница 22)

Боевики крутили головами, высматривали, с какой стороны по ним ведется огонь. Я припал к стволу спиной. От адреналина кружилась голова и захватывало дух. Пришлось даже продышаться. Стиснув рукоять нагана, я решился.

Я выскочил из-за дерева, разрядил револьвер в сторону чеченцев. Конечно, не попал.

Первым понял откуда стрельба тот, рядом с которым легли пули. Они высекли из затвердевшей почвы, обволакивающей корневище, пару фонтанчиков пыли. Здоровенный, с окладистой бородой чечен обернулся, вскинул автомат.

Как он начал стрелять, я уже не видел, потому что спрятался за деревом. Пули снова засвистели вокруг, заволновали ближайшие кушери. Несколько из пуль с глухими хлопками вошли в древесину у меня за спиной. Я сунул бесполезный наган за пояс, под градом пуль сполз под дерево, схватился за укороченную рукоять обреза, а потом наугад, не глядя, разрядил его за спину. К моему удивлению, стрельба прекратилась. Я аккуратно выглянул из-за ствола.

Дробь не могла нанести бронированным солдатом каких-либо серьезных повреждений, особенно с такого расстояния. Она, скорее всего, ложилась им под ноги широким веером, причем на излете. Однако эффект это производило. Боевики залегли, пряча головы. Посчитали, наверное, что по ним палят из охотничьего ружья.

Торопливо перезаряжая обрез, я поглядывал, что там творится. В следующее мгновение увидел, как решившийся на риск Вадим, побежал. Его голова замелькала поверх крыши Жигулей, загораживающих обзор. Разведчик устремился к опушке леса. Один из лежащих боевиков заметил это. Он ловко извернулся, лег боком, выставив оружие в сторону Вадима. Раздалась очередь.

Голова разведчика, которая только и была в моем поле зрения, дернулась, и он упал куда-то к земле.

— Мля…— прохрипел я. — Застрелили…

В душе, от досады и злости, занялся пожар. Я вскинул обрез и дал дуплетом примерно по стрелявшему боевику. Рядом с ним тут же упала дробь. Она подняла фонтанчики пыли вокруг чечена, дернула кое-где одежду на теле боевика. Тот пригнул голову, а что было дальше, я не видел, потому что откинул пустой обрез, ведь патронов не осталось, и бросился бежать.

За спиной закричали, снова раздались автоматные очереди.

Вадим не знал, кто пришел ему на помощь. Был ли это один человек, или группа, сказать он затруднялся. Насколько он успел заметить, огонь вели с нескольких сторон, и разведчик пришел к выводу, что стреляли как минимум двое. Когда по боевикам стали палить дробью, он подумал, что это какие-то смелые охотники, бродившие по округе, решили выручить Вадима.

Впрочем, долго рассуждать ему не хотелось. Как только Вадим заметил, что по боевикам выстрелили из охотничьего ружья, и те отвлеклись на стрелка, он со всех ног помчался к опушке леса.

Естественно, разведчик понимал, что в один присест не успеет добежать. Его просто скосят очередью. Потому он успел наспех спланировать маршрут. Когда пули засвистели у плеч и над головой. Вадим юркнул в яму, выбранную когда-то экскаватором.

Спотыкнувшись, разведчик упал, больно поранив ладони о камин, покатился на дно и лег, закрыв голову руками. Пули свистели недолго. Когда снова бабахнули из ружья, он привстал, медленно выглянули из ямы.

Вадим успел заметить силуэт, промелькнувший в зарослях. Стрелок уходил вглубь леса. Боевики же обстреляли его позицию, а потом, решив, наверное, что Вадим мертв, устремились за незнакомцем.

— Спасибо, братан, — прохрипел он, сплевывая песок. — Храни тебя бог.

Когда банда скрылась в зарослях, он осмотрелся. На берегу остался только раненный чечен, отползший за большую корягу. Вадим, держа наготове пистолет, медленно выбрался из ямы, а потом со всех ног дал деру в лес.

По крикам боевиков я понял, что они вошли в рожу. Я стал петлять, стараясь сбить их столку. Пробежав метров пятьдесят направо, я тут же помчался вверх по склону, который тут был гораздо более плавным. Потом свернул налево. По мне не стреляли, а значит, не видели.

Проделав свой маневр еще несколько раз, я в очередной раз метнулся вправо и вверх. Когда почувствовал сбоку чье-то присутствие, было уже поздно.

Я ощутил толчок в спину, потом земля больно ударила меня в плечо. Меня стали хватать за одежду, карабкаясь выше по телу. Кого я оглянулся, чтобы посмотреть, кто же сбил меня с ног, выяснилось, что это был молодой чечен в спартанках.

Оказавшись сверху, он попытался взгромоздиться на мне верхом. Лицо его, округлое, было припухшим, под глазом светился фингал. Одна бровь оказалась заклеенной пластырем. Губы, спрятанные в реденькой бородке, оскалили желтоватые зубы. Видимо, это тот самый, с которым схватился Фима. А может быть, и нет. Впрочем, сейчас это было мне побоку.

Он стал бить меня торцом кулака по голове, словно молотком, и я защитил лицо рукой. Чечен навис надо мной, стараясь оторвать от моего лица предплечье, чтобы ударить в слабое место. Я же просто треснул его наотмашь, почувствовал, как запястье угодило в мягкое, и его тумаки на миг прекратились. Враг замешкался. Тогда я ударил снова, также, но теперь попал ему прямо в глаз. Боевик застонал, схватился за лицо. Я же напрягся, впился ему в одежду и дернул на себя. Угодил лбом прямо в зубы.

Тот замычал от боли, перевалился набок, и я смог отпихнуть его ногами. Стал подниматься. Парень тоже оказался крепким, и, утирая кровь с бороды, поднялся следом. Он был крупным, выше и больше меня, но по возрасту явно моложе. Бугай, одним словом. А еще он был без оружия. Видимо, потратил все патроны на Вадима.

— Э! Он тут! — Крикнул он на русском и добавил что-то на своем.

Потом, уставившись на меня волком, парень извлек из кармана складной нож, щелкнул клинком.

Я украдкой глянул, нет ли поблизости еще кого из них. Видать, подоспеть еще не успели. Правда, они будут тут быстро. Бежать не имело смысла. Находясь так близко, он успеет кинуться раньше, чем я смоюсь. Он, собственно, и кинулся.

Бросившись на меня с ножом, чечен ударил широко, стараясь порезать. Я ушел, отшагнул назад. Второй раз клинок свистнул уже выше, но достаточно далеко от моего лица.

В следующее мгновение чечен заорал и бросился на меня. Словно бык, он низко нагнулся. Ударил плечом в живот, сбил с ног. Вместе мы упали на землю, а я принялся бить его по спине, сцепив руки в замок. Потом почувствовал, как он шарит рукой где-то по моей ноге, будто бы стараясь что-то найти. Я же стал отпихивать его в голову. Другой рукой потянулся к сухой палке, лежащей неподалеку. Когда все-таки отпихнул его, почувствовал в ноге острую боль.

Чечен, снова оказавшийся сверху, сел мне на живот, в руках его был нож, взятый обратным хватом. Клинок, смотрящий в землю, был окровавлен. В моей крови. Видимо, он ударил меня ножом, когда мы упали. А я даже и не почувствовал. Вот только в момент удара, нож остался в ноге, выскользнув из его пальцев.

Чечен занес нож, целя мне в грудь или шею, я же ударил его палкой. Треснуло. Дрын переломился, а боевик завалился набок. Теперь сверху оказался я. Бабахнул его остатком палки по вооруженной руке.

Боевик потерял нож, заорал, схватившись за отбитые пальцы. Тогда я вцепился ему в горло, стал душить.

Чечен засучил ногами подо мной, впился мне в воротник ветровки, потом здоровой рукой уперся мне в лицо, стараясь оттолкнуть. Боевик храпел и спел, пытался что-то выкрикнуть.

В следующую секунду рядом со мной упала пуля. Вдали зашуршало, по-нерусски закричали люди.

Я бросил взгляд вглубь леса. Фигуры боевиков пробрались сквозь кусты метрах в ста от меня. Я думал недолго. Схватив остатки палки, врезал чечену в лицо. Он всхлипнул, на щеке появилась огромная уродливая рана. Однако враг не сдавался, продолжая бороться. Я дал еще раз. Потом еще. Перестал бить, только когда он затих без сознания.

Я бросился бежать. За спиной заговорил автомат. Пули просвистели, кроша ближайшие стволы деревьев, беспокоя кусты.

Поняв, что вверх с раненой ногой пойти я не смогу, я побежал влево, куда-то в сторону крутого склона, по которому спустился в самом начале.

Стрельба кончилась. Видимо, они нашли избитого мной парня. Когда огонь возобновился, били куда-то, где меня уже не было.

Штанина пропиталась кровью. Боль была такой, что казалось, будто болит не рана, а вся нога. Поврежденные мышцы, сокращаясь, терялись друг о друга, отражаясь такой остротой, будто нож был все еще внутри моего тела.

Когда я решил, что уже оторвался от боевиков, из-за дерева выступил еще один человек. Не размышляя, я на бегу просто сбил его с ног. Мы упали между корней, я схватил первое, что подвернулось под руку — какую-то тонкую палку. Оседлав боевика, я занес свое оружие.

— Витя⁈ — Проморгался Вадим, удивленно глядя на меня с земли.

— Вадим… — Выдохнул я, и палка вывалилась из уставших пальцев.

— Это что, был ты⁈ Ты стрелял⁈

— Да. Быстрее. Поднимайся, нам нужно уходить.

— Ты один?

Не ответив, с трудом встал, потянул Вадима за рукав. Поднявшись, тот спроси:

— Ты был прав. Это они. Я уговорил Тургулаева…

— Потом. Беги, ну! — Крикнул я, оглянувшись на подходящих преследователей.

Вадим бросился бежать, за ним я. Порезанная нога подкосилась, и я упал.

— А, сука! — Обернулся Вадим. — Что за черт⁈

Он кинулся ко мне, стал поднимать, но осекся.

— Кровь! Ты весь в крови! — Вадим осмотрел свою вымазанную кровью руку. — Попали?