Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 (страница 46)

Со дня смерти Косого, которое многое поменяла в городе, прошло полтора месяца.

Та часть черемушенских, что была под ним, распалась. Сначала самые деятельные из бойцов пытались подмять банду под себя, однако это только раздробило ее окончательно. Большинство братков разбежалось, некоторые присоединились к Кулыму.

Как ни странно, смерть бывшего КГБшника принесла Кулыму не только проблемы. Как это часто бывает, в ней были и свои преимущества: некоторые бизнесмены, которые раньше были под Косым, поменяли крышу на Кулымовскую. Теперь он остался последним авторитетом Черемушек.

Что касается самого Кулыма, он принял эту новость неоднозначно. Сначала мы с ним повздорили, но через несколько дней старик сам позвонил мне и позвал на разговор. В конце концов, он смирился с неизбежным и сказал, что все оказалось не так плохо, как он предполагал изначально.

— Свято место пусто не бывает, — сказал он мне тогда. — Может так случиться, что в Армавире появится новый игрок. Если, конечно, территорию Косого не расхватают себе другие группировки.

Смерть Косого расследовала милиция, но к нашей с Егором удаче, следователи пошли по ложному следу.

Газеты писали, не стесняясь, называя Мартынова Вячеслава Евгеньевича, криминальным авторитетом, что устранили его, предположительно, люди Деда Хасана. Следователи уловили между Косым и Хасаном некую связь. Кажется, одноглазый бандит был должен денег коронованному царю преступного мира, и именно эта версия у следствия была основной. О нас с Егором не говорили, да и следы мы скрыли тщательно: собрали оружие, нашли и спрятали гильзу, чья пуля пробила Косому череп.

Сын Косого тоже сбежал. Некоторое время он участвовал в дележе преступного папиного наследства, но пацану не хватило опыта, и я слышал, что он скрылся где-то в Краснодаре.

К слову, Егор со Светой все же уехали из города. Девушку не слабо помяли в плену, и у две недели та отлеживалась, приходила в себя. Дальше рукоприкладства дело не дошло, и она быстро шла на поправку.

Куда они собирались уехать, я не знаю. Егор со Светой сели в поезд до Ростова, но бывший киллер упоминал, что это неконечная для них остановка.

— Спасибо, Витя, — сказал он тогда, когда мы с мужиками провожали его на вокзале. — Никогда я не думал, что так все обернется. И, если честно, не встречал таких людей, как ты. Таких, кто не бросит своих, чтобы не случилось.

— Жаль, что уезжаешь, — хмыкнул Фима. — Ты уже почти как родной нам стал.

— Может, когда-нибудь еще приеду, — Улыбался ему Егор.

— Может быть, в следующий раз ты таки сможешь перепить меня на спор, — Фима ощерился в ответ.

Прощание было кратким и суховатым. Никто не позволял себе лишних чувств, но в глубине души я понимал, что Егор неплохо бы вписался в наш творческий коллектив.

Дела Обороны шли неплохо. Мы пошили сотрудникам форму, темно-синюю, по армейскому образцу, а отделочные работы в конторе подходили к концу. Степаныч хлопотал, где бы найти и закупить новую мебель и сантехнику.

Мы спланировали оружейную комнату и приступили к ее внутренней отделке. Хотя комната все еще была далека от завершения, меня радовало, что наше дело хоть и небольшими шажками, но все же продвигалось.

На заводе все было пока что тихо, и работа на складе продолжалась, продолжалось и дежурство наших людей.

К слову, за это время мы получили лицензии почти на всех сотрудников. Шнепперсон, все еще работавший в своем офисе, принялся формировать личные дела, занимался текущими бухгалтерскими вопросами. Фима с Женей заступали на дежурство в качестве начальников смены, Степаныч, который снова сошелся со своей Томой, пока что занимался в основном тем, что принимал звонки на новые объекты, которых у Обороны появилось, к слову, еще два.

Мы взяли под охрану небольшой магазин одежды, которые открыли у нас, недалеко от площади, приезжие армяне из Сочи. Вторым объектом стал офис какого-то адвоката, недавно открывшего практику в городе.

Хотя Оборона все еще работала практически в минус, дело мало-помалу продвигалось.

Между тем, разборки мясуховских и армянской банды только набрали. В городе случилось еще несколько громких убийств и одна перестрелка.

Сначала армяне ворвались в сауну, где отдыхали мясуховские и застрелили там двух бандитов. Потом подростки из мясухи зарезали в темном переулке одного из армянских бойцов. Те отплатили налетом на пивную, что была под мясуховскими. Все это, в конечном счете, вылилось в перестрелку, случившуюся едва ли не в центре, на улице Мира, аккурат в двух шагах от Урицкого моста. Тогда погибло немало людей и с той, и с другой стороны. Однако перевес сил медленно, но верно, склонялся к Горелому и его бандитам.

Майский вечер был теплым и спокойным. Хотя через пару часов по-настоящему весенняя погода сменится на вечернюю, все еще зябкую прохладу, времени у нас с Мариной погулять было достаточно.

Парк ожил. Пусть и не очень ухоженный, поросший бурьяном, он все же оставался приятным местом. Неширокий и продолговатый, он разделял улицу Ефремова вдоль и тянулся от Ефремовского моста, ведущего на Кубанку, до самого автобусного автовокзала на окраине Армавира.

Конечно, в двадцать четвертом году парк выглядел гораздо живописнее: выложенные плиткой дорожки, фигурно остриженные деревья и кустарники, художественные инсталляции и памятники. Сейчас же, тут даже нормальных дорожек не было, только залитые бугристым бетоном тротуары. Однако это не портило настроения. Наш с Мариной выходной сложно было испортить.

— Потом можем поехать в центр, — сказал девушка, глядя куда-то в небо. — Там фонтаны запустили, красота! Наташка говорила, возле МТТ даже квас уже продают. Витя, хочешь кваса?

— Обязательно съездим, — с улыбкой сказал я.

Мы прошлись по парку, до дороги, пересекающей его, направились еще немного дальше, уселись на старенькую лавочку.

Тут и там прогуливались люди: вот идет женщина с ребенком, тут студенты, а вот и просто дети. Какой-то серьезный мужчина в белой рубашке понес куда-то кожаную папку.

Мы с Мариной заболтались о мелочах, и я совсем не заметил, как ко мне обратились.

— Здравствуйте, — остановился у нашей лавочки странный мужчина, — Виктор Летов?

— А кто спрашивает? — Глянул я на незнакомца.

Марина притихла, подняв на мужчину свои большие глаза. Пуганная бандитами, она тут же пододвинулась ко мне, прижалась к руке.

Мужик был фактурным. Крепкий и высокий, он носил деловые брюки, белую рубашку, расстегнутую у шеи, а поверх нее кожаный жакет пиджачного покроя. Короткостриженый, с маленькой чёлкой, глаза он скрыл за узкими квадратными очками от солнца. Под воротником рубашки поблескивала на солнце золотая цепь.

— А, ну да, — пожал мужик плечами. — Как-то невежливо получилось.

Мужчина, хоть и старался говорить спокойно, блатные интонации все равно время от времени проскальзывали в его речи. Тем не менее я заметил в нем военную выправку, которой хвастали офицеры-афганцы и военные из летного училища.

— Вадим меня зовут.

Он звякнул дорогими золотыми часами, которые носил на излишне широком браслете, протянул мне руку. Я заметил на безымянном пальце большую золотую печатку с изображением какого-то святого.

— Вадим, значит, — сухо сказал я. Пожал крепкую руку. — Просто Вадим?

— Просто Вадим.

Я надеялся услышать в голосе незнакомца какое-то раздражение после моего вопроса, но его низкий бас оставался совершенно спокойным.

— Вопросик тут один есть. Скажите, поинтересоваться можно?

— Зависит от вопросика.

Мужик хмыкнул.

— Ну давайте все же попробуем. Вдруг, знаете.

— Откуда вы меня знаете? — Спросил я.

— Да кто ж не в курсе про Летова? — Он улыбнулся. — В этом городке вы не хило нашумели за последнее время.

Такие знания незнакомца меня насторожили.

— А вопрос вот такой, — он полез во внутренний карман пиджака, достал фотографию. — Не знаете ли вы вот этого человека? Того, что в середине.

Передав мне фото, он закурил. На фотографии, которая была немного в расфокусе, я увидел нескольких развеселых человек. Мужчины стояли в обнимку, один растопырил пальцы веером, другой держал стекляшку пива. Тот, что был в середине, показывал фотографу цветастое блюдо, полное шампуров шашлыка.

Именно «шашлычника» я и узнал. Это был Сергей Брагин, тот самый барыга оружием, скрывшийся в Сочи.

Глава 25

Я сделал вид, что внимательно рассматриваю фотографию и роюсь в памяти, чтобы вспомнить лицо будто бы незнакомого мне человека.

Вглядываясь в фото, я медленно покачал головой.

— Извините. Я не знаю никого из этих людей.

— Хм… — Вадим задумался. — Точно не знаете?

— А почему вы спрашиваете именно меня? — Перехватил я инициативу. — В чем причина, и кто вы вообще такой? Вы знаете обо мне достаточно, а я о вас ничего. Мне бы хотелось понять, с кем я говорю.

Мужчина поджал губы, как бы в нерешительности. Потом заговорил:

— Этот мужчина… Короче, зовут его, кстати, Сергеем, задолжал мне, скажем так, некоторую сумму денег. Я недавно в городе и ищу его. Слышал, что он вел тут кое-какой бизнес. Ну и продал вам помещение прачечной. Потому я к вам и пришел.

— Прачечную продала мне женщина. Никакого Сергея я и в помине не видел.

— Женщина? — Задумался Вадим. — Как там ее завали? Запамятовал. Должно быть, это его супруга. С ней я тоже разговаривал. И она тоже не знает, куда он делся. Очень все это подозрительно, разве нет?