Артём Март – Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 (страница 35)

В дыру хлынул серый свет пасмурного дня, осветил стропила и балки, уложенный на потолке старый рыхлый утеплитель из стекловаты.

Тут было мало места, и двигаться мне пришлось на полусогнутых, остерегаясь балок, что могли угодить под ноги, и стропил, о которые так легко было приложиться лбом — стоило только неудачно повернуться.

Я бежал и слышал стоны рабочего, слышал, как он продолжал цепляться за жизнь, несмотря ни на что.

Продвигаться становилось все тяжелее. Пыль стекловаты неприятно саднила кожу в обуви и на голенях, под джинсами. Скапливалась на вспотевшей шее. Крыша тут опускалась к краю, и мне приходилось все сильнее нагибаться, чтобы оказаться у дыры.

Наконец, я пробился, выскочил на свет, тут же попытался выцепить взглядом, где же поскользнулся рабочий.

— Вот с-с-с-у-у-у-ка… — Процедил я и стал вылазить на скользкий, намоченный дождем шифер.

Если раньше мне казалось, что работяга сорвался почти что рядом с дырой, то реальность оказалась совершенно другой. Крыша скатывалась дальше. Он проскользнул на пузе еще метра три, прежде чем оказаться на краю.

— Ау! Я тут! — Крикнул я. — Слышишь⁈

— Помоги! А! Мля! Руки не держат! Щас упаду! — Ответил он полным ужаса голосом.

— Ща! Держись! Уже подхожу!

Я видел его голову, напряженно вжатую в плечи. Видел руки, вцепившиеся в металл козырька и постоянно немного скользившие по его влажной поверхности. Еще сантиметр, другой, и он не сможет держаться, верхняя часть тела перевесит, и мужик, опрокинувшись навзничь, устремиться к земле.

— Держись! Еще чуть-чуть! Я уже рядом! — Прокричал я, медленно спускаясь к нему.

Обувь скользила по волнистому, серому от времени шиферу. Ветер, гулявший на крыше, неприятно толкал в спину, мочил волосы мелким дождем.

Мужик чуть-чуть соскользнул и вскрикнул, посмотрел назад.

— Не смотри туда! — Заорал я — Не смотри!

Работяга вздрогнул от звука моего голоса, обернулся.

— Вот так… Вот так… — Указал я себе на лицо. — Смотри на меня.

Он весь трясся от напряжения. На лбу выступила испарина, она смешивалась с редкими каплями дождя, попадавшими рабочему на кожу. Лицо его покраснело от напряги. В глазах стоял настоящий ужас.

— Ломается… — прохрипел он. — Кажется, кирпич подо мной ломается! Крошится! — Вскрикнул он.

— Я уже на подходе. Сейчас тебя вытащу, — спокойным, громким голосом проговорил я.

До мужчины оставалось метра полтора, и я уже мог рассмотреть, что происходит во дворе. Там, внизу, с высоты третьего этажа было видно, как копошились люди. Агарков хватался за голову, Кондратенко сердито раздавал команды мужикам, боровшимся с длинной, словно пожарная, лестницей. Они торопливо подтаскивали ее к фасаду конторы. Потом неловко стали подымать.

— Не достанет! Не достанет! — Орал снизу директор. — Звоните ноль один! Пожарным!

— Держишься? — Сказал я, присаживаясь на корочки, почти у края крыши.

Мужик не ответил, но быстро закивал, подал вперед правую руку, чтобы зацепиться чуть посильнее.

— Сил… нет… — прохрипел он вдруг.

— Сейчас. Я уже сейчас.

Я аккуратно подлез к краю крыши на коленях, уперевшись рукой, стал медленно подаваться вперед, чтобы можно было схватить мужика за рукава. Задача была нелегкой. Я и сам рисковал кубарем упасть вслед за бедолагой.

— Вот! Держу! — Крикнул я, вцепившись ему в руку. — Теперь ты не упадешь!

— Вытащи меня! Вытащи! — Захрипел обессиливший мужчина.

Я подался еще вперед, схватил мужика за одежду. Едва не упав сам, потянул на себя. Мужик был тяжелый, весел явно больше сотни. Это в спортзале, на удобном грифе, сотка на грудь казалась мне не самой сложной задачей. А тут были другие сто килограммов. Совсем другие. Неудобные, мокрые от дождя и до смерти напуганные.

— Сейчас, сейчас вытащу, — подбадривал я мужика. — Понимая, что положение х#евей некуда.

Пусть, я и не дам ему упасть, подстрахую, но в одиночку, в таком положении, вытащить не смогу.

— Алло, пожарная! У нас человек сорвался! — Орал во дворе Кондратенко, — повис на краю крыши!

— Витя! — Заорали у меня за спиной.

Я обернулся.

— Витя! Я тут! — Кричал Егор, торопливо спускаясь к нам с работягой.

— Не торопись, поскользнешься, — прошипел я сквозь сжатые зубы.

— Я щас!

Егор замедлился, стал спускаться бочком. Потом сел на задницу, и, у края, полез, помогая себе руками.

Вместе нам было тесновато, но бывший киллер все же схватил мужика с другой стороны.

— Давай ляжем на живот! — Кринул я. — Попробуем так! А а то полетим вместе с ним!

— Угу!

— Держи его крепче!

Я поменял положение, зацепился носками ботинок за гвоздики, которые успел нащупать. Егор сделал то же самое. Вместе мы впились мужику в руки и тельняшку. Стали тянуть.

— Оттолкнись! Сможешь оттолкнуться⁈ — Крикнул Егор.

Мужик так и сделал. Он толкнул носками бортик, и это дало мне возможность схватить его за тельняшку на спине, скомкать ее в кулаке, задрав одежду чуть не до лопаток работяги.

— Ай! Ай! — Закричал он испуганно, — Падаю!

Я услышал грохот и звон стекла. Снизу стали кричать что-то об обвалившихся кирпичах. Видимо, ветхий карниз под работягой раскрошился, и опора исчезла.

Мы с Егором вместе потянули. Выволокли мужика до пояса, и тот умудрился закинуть ногу на край. С трудом и нашей помощью он выкарабкался. Все вместе мы развалились на краю крыши, переводя дыхание.

— Божечки святы, — выдохнул рабочий, глядя в серое небо и торопясь наполнить грудь воздухом. — Всю жизнь был неверующим. Видать, пара о душе задуматься.

Я рассмеялся. Егор подхватил, и раздался его нервный смех. Вместе, все в твоем, мы принялись облегченно ржать.

— Летов! Че там? Все нормально⁈ — Орали снизу.

Это был директор комбината Кондратенко.

— Поди пожарку вызвал, — пробурчал Егор. — Боится, что за зря.

Я не ответил, а Егор неловко, пошатываясь, встал, замахал руками.

— Нормально! Пожарку не надо! Лучше водки!

— Эт можно! — Заорал кто-то из рабочих.

— А Михе надо штрафную, что б крепче на ногах держался!

Рабочие внизу засмеялись не менее нервно, чем мы.

— Ну ты как, — обращаясь к работяге, которого, видимо, звали Михаилом, я сел на шифер. — Нормально?

— Теперь, — он сглотнул, — теперь нормально. Как, мля, заново родился…

— А как же ты так умудрился-то? — Все еще пытаясь отдышаться, Егор уперся в колени.

— Да черт его знает. Я сам и не понял, — пошевелился работяга, переваливаясь набок. — поскользнулся на чем-то, ну и поехал по этой скользате на заднице.

— Сам дойти сможешь? — Я тоже поднялся.

— Ща, ребятки, ща, — он встал на четвереньки. — Ща, чуть подышу и пойду.