Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром (страница 27)
– Б-будет вам, – призвал Клим, его речевой порок становился более заметен из-за волнения. – Глядите, по нашу душу идут.
В оживлённой толпе шла низенькая дама и навзрыд призывала новобранцев следовать за ней. Матфей, сославшись на безотложные дела, двинулся куда-то в сторону от толпы.
– Ты разве не идёшь, Лев? – обернулся Клим, когда они двинулись за женщиной. – Поверенный будет в старом саду.
– Думаешь, мы укусим? – ухмыльнулся Вий.
Лев, понимая, что противоречит здравому смыслу из-за ребяческого противостояния, пошёл следом.
За дворцом находились несколько построек, окружённых елями и соснами, где-то шумела падающая вода, остальное пространство усеяли фонари и летние учебные веранды. У железной двери здания, сооружённого из матового стекла, толпились дети.
– Если бы оранжерею старого сада и дворец п-построили в городе, то они казались бы нам очень красивыми и большими. Но она всё п-портит, – Клим на ходу заглядывал на чёрные шпили трёхглавой башни. Их не один век подпаливали бушевавшие здесь грозы. – Со всем влиянием Собора разве нельзя было в-возвести школу в не таком… впечатляющем месте.
Лев тщательней осмотрел башню. Её загадочная старость и незыблемая мощь подтверждали то, как незначительны его познания в истории Осколков. Множество труб подобно лозе сорняка, обвивали древние стены. Кое-где свешивались подъёмники и лебёдки кранов, как грибы высоко наросли строительные леса. Все ухищрения чаровников казались чуждыми: трубы сгниют, подъёмники опадут на землю, а башня будет стоять века.
– Небось, только тут каждому магистру нашёлся кабинет с красивым видом, – поддержал Вий. – Ставлю последний грош на то, что Кагорта забрала себе самую высокую башню. Сейчас, поди, следит за теми, кто без спросу разгуливает по лужайкам.
Его правдоподобный тон заставил ребят всмотреться в узкие прорези башни по пути к стеклянному сооружению. Стены оранжереи излучали изумрудный свет, будто внутри находилась зелёная луна.
– Вы последние? – с раздражением спросил их парень с длинными волосами, убранными в хвост.
– Нет, там ещё один, – за них ответила золотоволосая девочка.
К ним бежал парень, удерживая атласную накидку в руках. За его спиной лаяла собака привратника, гнавшая его от ворот.
– Прошу прощение, – с достоинством извинился он, когда приткнулся к сверстникам.
После непродолжительного недовольства все разговоры оборвались. Похоже, многим не терпелось войти в оранжерею. Льву бы частичку их желания. Некоторое время сотня детей провела в молчании, вслушиваясь в шаги за стенками старого сада. Вскоре плотная дверь со стоном и натугой отворилась.
Бежать! Пока никто на него не смотрит, мелькнуло у Льва.
Глава 10. Молодой трубочист.
Роптание осязаемой волной разошлось по толпе. Феоктист Киноварный, зажав трость в локте, творил моноклем солнечных зайцев.
– Следуйте за мной, подмастерья, – наконец-то произнёс он.
Гомон детей усилился разом. Неуклюже толкая друг друга, они ступили на щебёночную дорожку оранжереи, увлекая Льва внутрь, чему он запоздало воспротивился.
– Заходи же, – зашипели на него со всех сторон.
– Слыхал, Поверенный жутко строг!
– Из-за тебя всем влетит!
За последним в шествии Климом двери сами собой захлопнулись, и тот подпрыгнул от испуга.
– Прищемил чего? – поинтересовался Вий, проглотив смешок.
Против ожиданий стеклянное сооружение внутри себя укрывало темень. За оградами у стен расползлась ломаная и запахнутая в мох растительность. Цепкая зелень пробралась даже на потолок, недотягиваясь только до середины свода, под которым покоились останки дерева. У Льва создалось впечатление, будто за мгновение он перенёсся в сердце дремучего леса.
В ниспадающем с потолка луче тепла Киноварный развернулся к оробевшим детям:
– Прошу, образуйте круг.
Ребята, точно мотыльки у фонаря, захватили в осаду дерево, чьи корни замурованы в камень. Многие из них опасливо озирались по сторонам.
– Перед вами Старый Сад – кусочек Края Собора, который предстал перед Храбрыми Скитальцами. Он сохранён таким, каким его увидели наши пращуры, дабы показать потомкам, как под силу им было вернуть из запустения потерянные земли. И оставили иссохшее тело, – Киноварный указал тростью на распростёртую корягу, – дабы донести до нас то, как опасно злоупотребляли они стремлением покорить природу.
За спинами обособленной шайки подростков в потёмках послышался шорох. Парень с хвостиком поспешил увести от ограждения подружку, и их приятели потянулись следом.
– Так чем же погибшее дерево знатней прочих?! – воскликнул Поверенный Собора, как бы удивляясь личному недоумению.
Льву выдалось оказаться в паре шагов от вчерашнего гостя, однако Феоктист Киноварный, ища ответ, обошёл его взглядом точно безликую утварь.
– Это д-дерево Ладо! – выкрикнул Клим, чем напугал ребят, и себя в том числе.
– Ну, ты задал петуха, – шёпотом оценил Вий.
Феоктист Киноварный закинул под бровь монокль, дабы лучше рассмотреть стеснительного новобранца:
– Да, сударь, вы правы! Жертвами нашей небрежности и чёрствости нередко делаются самые дивные вещи в природе. Пожалуй, у вас возник вопрос: так, при чём здесь посвящение? При чём тут вы, не видавшие и дешёвых фокусов?!
У взволнованных юнцов не нашлось ответа, как и предполагалось Поверенным.
– А притом, что ныне забота за то, какими чаровниками вам суждено стать, ляжет на нас. Ваших учителей. Мы рискуем, доверяя вам мощь, на которой держится башня Трёх. Без неё остальные люди слабые и управляемые, вводимые в заблуждения, сомнения и страхи. Смешайте её с опытом, праведным любопытством и получите истинное чудо. И эта мощь не что иное, как знание! – Киноварный кружил перед ребятами, переходя на властный крик, под его ногами скрипел щебень. – Теперь же волей трёх Мастеров я дарую вам право обучаться в Соборе! И лишь годы покажут, как вы приложите знания: во благо… иль во зло.
Лев неожиданно осознал, что ухватился за янтарь, висевший на груди. Он сиял под одеждой. Мальчик попробовал укрыться в толпе, однако никто не захотел становиться вместо него перед Поверенным Собора.
– Эй! Ты мне ногу отдавил, – отозвался голос с хрипотцой. – Смотри, что надумал этот хлыщ…
Лев повернулся и понял, что после напряжённой тишины, подростков огорошила перемена Киноварного. Он, обходя новобранцев, запел вполне добротно и с воодушевлением:
«Волхвов и чудодеев отчий дом
Творит негаснущий огонь
И льёт потоки грозных вод.
Ветра кичливые трубят в горны,
И во благо всем сады цветут,
Там силою и властью…»
Замкнув круг, Феоктист Киноварный вновь остановился перед Львом. В сумраке оранжереи казалось, будто столб света, проходя с потолка, накалял останки дерева. Вот-вот и оно воспламенится.
– Теперь вы подмастерья Собора! Поздравляю, господа! – торжественно объявил Поверенный, однако никто не откликнулся, и это было им вновь предвидено. – Мои куцые обязанности на том не исчерпаны. Позвольте ознакомить вас с частностями. Надобно напомнить о том, что структура Собора разделена на ветви подмастерьев и группу самих учителей и мастеров. Также Собор отличается от тех казённых домов, где вы получили основы гражданина родного Края. Иными словами, здесь не будет письменности и летописи. Однако существует возможность углубления в данные дисциплины по желанию.
Спиной Лев ощутил оживление.
– Выписывать денежные письма я, и на улице научусь. Не томи, переходи к молниям и взрывам, – прошептал тот, кому Лев отдавил ноги. Вий одобрительно усмехнулся.
– При поступлении вы были распределены по ветвям Собора сообразно вашим сословиям, – продолжал Киноварный. – Рад сообщить, что после долгого перерыва к Огню и Воде присоединяется страта Ветра.
Лев заметил заинтересованное ёрзание в толпе. Отдельные ребята вертели головами, точно хотели высмотреть в окружавших их сверстниках диковинную вещь.
– Если кого-то тревожит мысль о различиях между стратами, то спешу заверить – ваше обучение и обязанности ничем не рознятся от прочих стихий. Быть может, за исключением особых чар и чувства гордости за собственную стихию. Напоминаю, Собор Трёх мастеров – старое и уважаемое учреждение. В нём собраны подмастерья, обладающие выдающимися способностями…
– Выдающимися кошельками отцов, – напомнил о себе шёпот позади Льва.
– Собор поможет раскрыть их вам в полной мере. Предупреждаю, выбранный вами путь нелёгок. Некоторые споткнутся, не осилив и половины. Но под конец обучения Собор дарует вам крылья, на которых вы воспарите высоко.
– Где будем без опаски гадить на прочих неучей, – ввернул всё тот же голос. Лев, не выдержав, хотел было оглянуться, но на него предостерегающе цыкнули.
Киноварный тем временем достал из кармана сюртука часы:
– Пора подвести черту. На выходе вас ожидают кураторы страт. И запомните напоследок, подмастерья: Собор – ваш новый дом, где вы защищены и почитаемы. Не нужно совершать действий, перечащих его правилам и свободе других жильцов.
Поверенный, поникнув головой, указал на отворившуюся дверь.
Вне оранжереи подмастерья щурились и потирали застывшие руки. Поодаль от входа стояли три взрослых чаровника, и среди них с благонравно заплетёнными волосами та красивая женщина, только мужская одежда сменилась на строгую длинную юбку и сорочку с высоким воротником. Дети, по-видимому, зная, кто из них какую страту представляет, разделились в три потока. Лев неуверенно двинулся за Климом к щуплому мужчине в засаленной жилетке. Тот обильно зазывал их, размахивая руками, под насмешки окружающих: