Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром (страница 29)

В вопросе Лев выдал отнюдь не своё незнание, а страх. Кожа парня при навалившихся из окна солнечных лучах выглядела болезненно-бледной. Лев припомнил день, когда на вокзале Златолужья видел человека с теми же особенностями.

– Я послан вести молодого трубочиста к кабинету господина Поверенного. Позволь мне проводить тебя.

Лев шёл по дворцу, украдкой озираясь на проводника. Его кожа в тёмных коридорах приобрела иной вид. Бледность уступила матовой серости. В руках он нёс мантию новобранца.

Наверное, я его обидел, подумал Лев.

– Почему тебя не было в Старом саду?

– Причина ясна всем.

– Не для меня.

Мальчишка глянул на Льва, будто только понял, что как следует не рассмотрел собеседника.

– Я пробуждён отблесками луны. Я лунси, – ответил он и, вероятно, посчитав, что говорит избитость, замолчал вплоть до двери кабинета на втором этаже дворца. – Здесь ожидают нового трубочиста.

– Меня зовут Лев. Рад знакомству, – проговорил Лев, когда лунси развернулся уходить.

Удивление на миг задержалось на лице пепельного оттенка, после парень тихо проговорил:

– Имя мне дано – Дым.

Лев, постучав в дверь, осторожно вошёл в просторную аудиторию. В багровом полумраке по центру находился стол, за которым сидел Феоктист Киноварный.

– Вот и ты, – спокойно проговорил он. – Нужно покончить с нашим делом поскорей.

У Льва сердце радостно подскочило к горлу. Быстрым шагом мальчик приблизился к столу, как вдруг у окна заметил человека, поправляющего драпировку, которая и придавала кабинету багряные тона.

– Так ты принёс его с собой? – осведомился Феоктист, не отрываясь от кипы бумаг.

Лев робко дотронулся до янтаря под рубашкой. Человек раскрыл окно, и стена света навалилась на стол Поверенного.

– Что именно простите? – переспросил Лев.

– Хвалебное письмо от прежнего хозяина, – такая заминка, похоже, удивила Киноварного, что он отложил свёрток.

– Да… с собой.

Покопавшись в сумке, Лев передал Киноварному измятую записку Бабы Яры. Мужчина после беглого прочтения отложил её в сторону и осмотрел мальчика, словно настало время пристально оценить вещь перед покупкой.

– Как долго ты проработал у госпожи Вежды?

– Чуть-чуть, – севшим голосом ответил Лев. Он не понимал перемены, случившейся с бывшим гостем Бабы Яры.

– Хм. Её письмо весьма содержательно описывает твои способности, – Киноварный вновь взглянул на мальчика и выдохнул, будто решил пустить всё на самотёк. – Златолужье более тёплый край. Земле Собора присущи густые туманы, снежные метели и трубочисты здесь нужнее. Подготовительный сезон упущен. Хоть во дворец тепло поступает от котельной, в нём также есть комнаты с каминами. В башне же дымоотводов сотни, воздушных проходов не счесть. Надеюсь, ты управишься к первым заморозкам. Считай, до той поры у тебя испытательный срок.

Холодный взгляд Киноварного лишал мальчика дара речи.

– Нет смысла скрывать – твоя личность послужила поводом для споров. И так как время на исходе, а другие претенденты не добрались до нас, тебе разрешено заступить на должность соборного трубочиста. Позволь представить Каспара, – Поверенный указал на мужчину у окна. – Он ключник Собора и имеет полное главенство над прислугой. По всем вытекающим из работы трудностям обращайся к его милости.

Мужчина у окна продолжал молчать, а Киноварный завершил свою напутствующую речь:

– Каспар, соизвольте проводить нашего трубочиста в котельную.

Только теперь Каспар выступил к столу. Кряжистый мужчина, с бритой головой и тонкими усами. Под просторным сюртуком рубашка обтягивала мощную грудь. Одет он опрятно, но отнюдь не так безупречно, как Киноварный. Впрочем, по мнению Льва, пока никому из чаровников с Поверенным не тягаться.

В руках Каспара держал серебряное блюдце.

– Простите мне забывчивость, – среагировал Киноварный. – Так как корпусы и многие мастерские находятся под охраной защитных устройств. Для свободного прохода необходимо несколько твоих волос.

Руки Льва дрожали, потому не сразу получилось выдрать хоть что-то с головы. И когда на блюдце очутился скупой клок волос, Каспар вывалил их на белоснежный платок и спрятал за пазухой.

– В некоторые мастерские нужно будет особое распоряжение Каспара. Такие, как цеха волхвования и закрытые отделения библиотеки. В основном же твоё поприще будет находиться в общем доступе. Наилучшего вам дня.

Лев был сражён поведением Киноварного, тот даже головы не поднял, когда они вышли из его кабинета.

Дело в постороннем мужчине, успокаивал мальчик себя. У нас ещё будет возможность поговорить с глазу на глаз.

– Поспешим, мне необходимо следить за приготовлением к торжеству, – строго поторопил Каспар.

– Простите, смогу ли я вновь переговорить с господином Феоктистом? – едва поспевая за ключником, спросил Лев.

И того хватило, чтобы Каспар резко остановился.

– Думается, года через два, – ответил мужчина. – Поверенный Собора – голос за вратами. Он зачастую в разъездах, и его обязанности, которые касаются тебя, закончились. Даже твоё увольнение, скорее всего, пройдёт им незамеченным.

Лев не верил его словам. Он как в тумане двинулся по коридору, но тут же наскочил на ладонь ключника.

– Ещё одна незначительная мелочь, – холодно произнёс тот. – Не желаю знать, где ты рос, но, похоже, мне придётся заняться твоим воспитанием. Ко мне полагается обращаться никак не ниже «ваша милость». Мастеров называй мастерами, учителей – учителями. Если видишь перед собой незнакомца прилично одетого, то для первого обращения подойдёт и «сударь». И ни в коем случае не путай, если не собираешься подставить спину под розги. Поторопимся.

Они прошли мимо входа корпуса Ветра, дальше которого располагалась широкая каменная лестница. Её разветвления углублялись в подвалы башни, ключник повёл Льва по самой пологой.

– Не советую плутать по подвальной части Трезубца, – говорил на ходу Каспар. – Случалось, что подмастерья, возвращаясь с арены, терялись в необжитых корпусах. Позже тебе выдадут схему этажей. В остальные подробности тебя посвятит Вапула.

– Ваша милость, и где я найду этого Вапулу? – через десяток шагов спросил Лев.

– Разумеется, в котельной. Он редко покидает её. Благодаря ему мастерские в полной мере обслуживаются паром. Однако дикарский нрав котельщика зачастую приносит неудобства. Приготовься к тому, что его обязанности, где необходимо соприкасаться с другими службами, перейдут к тебе. На таком условии настояли Главы, открывая должность трубочиста.

Тем временем они подошли к массивной металлической двери. Было слышно, как она сдерживает гул по ту сторону. Каспар притянул к себе небольшой раструб, выходящий из стены, и проговорил в него:

– Вапула, открой дверь.

Ответа не последовало даже после нескольких повторений. Ключник нервно поправил ворот рубашки и поднёс широченные ладони ко рту. Льву подумалось, будто он молится, как вдруг Каспар заткнул раструб руками.

– Живо открой! – грянуло за дверью.

Довольный Каспар принял ожидающую позу. Не прошло полминуты, как двери отворились и из них высунулась чудная голова, с большими обвисшими ушами.

– С прекрасным солнечным днём, Вапула, – ухмыльнулся Каспар.

Сперва вид котельщика показался Льву нелепым и даже прибитым. Однако, когда существо распознало ключника, на его морде появилось недовольство и злой оскал.

– Чего вам? – потребовал Вапула.

– Хочу представить тебе твоего помощника, – проглотив грубость, ответил ключник. – Лев – трубочист. Главы определили его в котельную.

Недобрый прищур, которым Вапула одарил Льва, давал понять, что при том решении явно позабыли узнать его мнение.

– Если же он не захочет тут жить? – в надежде спросил котельщик.

– Тогда Поверенный найдёт нам нового трубочиста.

Голова существа наполовину исчезла в проёме, внутри ней явно велась борьба.

– Он мне по нраву. Не скрывает, как боится меня, – прохрипел Вапула наконец. – Пусть поживёт денёк, а там посмотрим.

– Так и порешили, – сказал Каспар и удалился.

Лев с испугом осознал, что был передан в полное подчинение ушастому созданию. За дверью находилось просторное помещение, бывшее складом. Уголь, металлические резервуары и непонятный мусор валялись где попало. На стенах переплетались трубы разного размера, кое-где из них сквозил пар.

– Закрывай двери и проходи, – пробурчал Вапула и, видя нерешимость мальчика, повторил на высоких тонах: – Проходи же!

В сравнении с чудью из каравана род Вапулы был ближе к людям. Даже цвет кожи не так отличается, как серость лунси. Желтоват и грязен, как у тех, о ком мама Льва говорила, что кровь у них алкоголем разбавлена. Ростом он был ниже мальчика, возможно, так казалось из-за покатых плеч и сутулости. И всё же, несмотря на кажущуюся хилость, Вапула пугал. Под его мешковатой одеждой крепкие жилы, а на крючковатых длинных пальцах ногти неспроста заострённые.

– Наверху каморка, которой не пользуюсь, – указал Вапула на винтовую лестницу, ведущую под потолок. – С крысами и клопами как-нибудь сладишь.

– Извините, ваша милость, а как? – робко спросил Лев.