Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром (страница 14)

Затея знакомства с другими чаровниками вызывала у мальчика нытьё под ложечкой, но перечить хозяйке приюта он не осмелился. К тому же под рукой находился лучезарный камень. Из всех приключившихся с ним событий, только янтарь не отдавался горькими мыслями и необъяснимо зажигал уверенность.

Выходя из дому, Лев заметил над дверью венок из сушёных трав, отчего в памяти закопошились полузабытые мамины суеверия.

Уютный небольшой сад был равномерно засажен фруктовыми деревьями. Между ними кучно расположились привлекательная скамейка, сарай, где теснилась насыпь угля, и дорожка изогнутым ручьём, впадающая в мощёную дорогу.

– Красивый двор, – несмело поделился Лев. – И улица удивительная.

– Так считаешь? – удивлённо спросила хозяйка.

Мальчик испугался оплошности – ведь для подобных Бабе Яре такие дома могут считаться обыкновенными. К облегчению он заметил в её улыбке иронию.

– Тупик на «Носу у мельника» – наследие давней молодости. Той, когда моё поколение казалось мне однотипным и серым. Не мне одной, как видишь.

Между тем они переступили за калитку. Лев замечал людей пожилого возраста в цветниках.

– У нас время проходит по-особенному, никак в других частях города. Порой, кажется, будто оно здесь струится, – старушка взглянула на Льва, словно желая непременно услышать его мнение. Тот пожал плечами, ничего такого не ощутив. – Да и правильно, нам старикам никакой суматохи не надо, она, как правило, дело молодых.

Внезапно в доме на другой стороне улочки распахнулись ставни. Из окна показался мятый ночной колпак, и мальчик различил под ним сонное лицо старичка с криво надетыми на нос очками.

– Добрый день, Даниил! – по-молодецки Баба Яра поприветствовала колпак. – О чём сегодня говорят нам звёзды?!

На такой странный вопрос старичок возбуждённо взмахнул руками и торжественно сообщил:

– Ныне ночью я вновь уловил музыку. Звёзды чем-то взволнованы или же обрадованы. Представляешь себе, Антонина, они пели. Красиво и тревожно точь-в-точь как зов коралловых коров. Надобно быть настороже – космос подаёт знаки. А сопляки в обсерватории решительно замалчивает об… Ух, что за юный всплеск с тобой?

Большие заспанные глаза под колпаком просветлели, завидев на улице чужака. Лев от внезапного внимания чудаковатого старичка пошатнулся, и бережно положенная на плечо рука Бабы Яры успокоила его.

– Эту звёздочку, мой встревоженный сосед, зовут Лев! Он проведёт у меня седмицу другую.

– А-а, подмастерье Трёх Мастеров! – убеждённо произнёс старичок. – Ну что ж, буду рад вас видеть на крыше сегодня ночью. Новому поколению необходимо прививать уважение к звездословию.

– Боюсь, что мы никак не сможем. Поправляем здоровье, понимаешь ли.

– Жаль, мои соглядатаи за небом. Тем не менее, мальчик, запомни: звездословие – древнейшее учение, с ним пересекаются многие дисциплины. Одним только звёздам видны нити судеб.

После такого послания колпак внезапно всосался в окно, и Лев свободно выдохнул.

– Такие у меня изумительные соседи! Даниил Гвалт – выдающийся звездочёт. Всю ночь просиживает у себя наверху и наблюдает за светилами, – она указала на пристройку, на крыше дома, которая поразительно напоминала ночной колпак владельца.

Баба Яра замолкла, наверное, давая Льву выбрать: смеяться ли над старичком в помятом колпаке или же презрительно фыркнуть. Однако мальчик переместился в личные переживания куда глубже, обдумывая знание полученные о мире, в который его привёл подземный караван и говорящий филин. Одно он никак не опровергнет: где-то по другую сторону некой границы расположилась родина, и она откликалась неприятной болью в груди. Даже мысль о том, что он один посреди неизвестного общества не страшила. Может, виной служила Баба Яра? Или осознание одиночества? Так как ему не за что было зацепиться в прошлом, оставалось только создавать будущее.

– Если хочешь, мы вернёмся домой, – произнесла она, рассматривая шею мальчика. – Мне нужно смазать твои кровоподтёки, которые тебе не к лицу. Да и горячая ванна будет уместнее, чем знакомство с древними бабками.

За входной дверью дома их поджидал кот. При появлении на пороге хозяйки он серой тенью удалился на кухню.

– Кажется, я ему не понравился.

– Не переживай. Проповедник мой главный помощник и хозяин дома в моё отсутствие, оттого и подозрительный, – с немалой долей гордости заявила старая дама. – Разное бывает: мыши покажутся, молодняк нашалит. Он же управу на всех сыщет.

– Молодняк? – переспросил Лев, ранее собственными глазами видевший белую кошку с котятами.

– Подожди немного, и от них отбоя не будет. Просто мои питомцы любят, как и их хозяйка, появляться, где они хотят и перед кем хотят.

Лев ничуть не удивился такой странности, видимо, на удивление у него не осталось чувств, которые он безгранично тратил последние дни.

Ванная располагалась на втором этаже у лестничной площадки. На дальней стене стрельчатые окна пропускали мягкий свет с улицы. По перегородкам вились трубы и были завешаны всевозможными предметами для бани: ковши, веники и полки с цветными кусками мыла. Центр комнаты занимала глубокая деревянная ванна. В сторонке от остальной обстановки косился старый шкаф с умывальником.

– Моя обитель чистоты, – задорно объявила Баба Яра и перед уходом загадочно добавила: – Если понадобится помощь – попроси.

Желание купаться Лев не выискал у себя, хотя необходимость была явная. Стоило бы удивиться, отчего хозяйка не расспросила о том, где мальчик с головы до подошвы измазался в саже.

Рассудив, что холодная ванна настроение не прибавит, мальчик разделся и забрался в ванну.

– Впрямь без помощи не обойтись, – понял он, оценивая, насколько запах гари въелся в кожу.

Внезапно гудение труб перекрыла череда шорохов и ударов. В рывке мальчик осел в воду и втянул в лёгкие нехилую порцию. Пожилой шкаф с умывальником встрепенулся, пробудившись ото сна. Из него полезли телескопические щупальца и устремились к дверкам под раковиной, по другую сторону которых нечто желало вырваться наружу. Открыв шкафчик, «рука» умывальника вынула взъерошенную мочалку и выпустила её в ванну. Попав в родную среду, мочалка накинулась на кусок мыла и подобно щуке гоняла его вокруг оробевшего мальчика. Тем временем шкаф принял командование на себя, беспрестанно побрякивая крышкой чугунного умывальника. Его «рука» протянулась к полкам и оплела берестяную коробку. Высыпав из неё в ванну меловой порошок, шкаф потянул висевшую над головой мальчика верёвку.

– Ого! – только мог воскликнуть Лев.

Клубы пара вырвались из-под ванны, температура неумолимо повышалась. Умывальник, не внимая жалобным протестам, успокоился только тогда, когда объекта его стараний покрыла ароматная пена, и матовые стёкла на окнах запотели. Следом за дело взялась мочалка с плавниками. Щекоча Льва, она скользила по телу, пока жертва не объявила:

– Достаточно! Хватит помогать!

От слов мальчика мочалка замерла и всплыла оглушённой рыбой. Лев, недолго думая, выпрыгнул из воды, позабыв об умывальнике, который шагнул ему навстречу. Перепуганное худое лицо замаячило перед Львом. В запотевшем зеркале умывальника мальчик не сразу узнал себя. Страхи Бабы Яры из-за его здоровья теперь казались обоснованными. Грязь колодца и сажа смылись с кожи, явив бледность и тёмные синяки под глазами. Распаренное тело загудело тупой болью, каждая косточка напоминала о себе. Драка в красном доме, заточение в колодце, и переход с караваном не дались задаром.

Лев улыбнулся отражению, оно его не расстроило. Худоба и болезненный вид не были для него только теперешним состоянием. Были бы кости, а мясо нарастёт, говаривал дед Мавлет про сына Софьи Лукиной, и та грустно соглашалась с ним. Лев же им в опровержение часы напролёт полосовал лёд зимних катков, обгоняя более крепких сверстников. И пусть сейчас в отражении его глаза помутнели, но пройдёт время, и они станут прежними темно-карими под густыми бровями, какими одарила мама. Впрочем, он был едва ли не полной её копией и люди на площади, где Софья рисовала портреты, умилялись при виде пригожего и чистоплотного ребёнка. Нередко от них мальчику перепадало сладкой выпечкой. В такие моменты он радовался своей внешности, однако часто она доставляла неприятности. Во дворе красного дома его величали маменькиным сынком. При встрече братья Харьковы измывались над ним, предлагая ему вплести в волосы бантики. Лев не терпел обиды и уже после, рассматривая ссадины и потрёпанную одежду, усмехался оттого, что теперь в нём не осталось опрятности и смазливости.

Мальчик ощутил небывалый стыд. Ведь мама подарила ему безвозмездно столько чудес: жизнь, заботу и любовь. Что его внешность, если не доказательство того, как совсем недавно жила на свете Софья Лукина.

Старый умывальник бережно укрыл полотенцем, и Лев, убедившись, что никакой предмет в ванной комнате не возражал, оделся и вышел.

Под дверью караулил Проповедник.

– Следишь, – подразнил мальчик кота и юркнул к себе в комнату.

Час или два Лев провёл у окна, всматриваясь в чужой город. Целый город, спрятавшийся в закромах пространства.

Когда из сада донёсся шум весёлого переполоха, Лев привычным манёвром незаметно пристроился у балкона. Причиной оживления на улице послужил приезжий торговец. Причиной же недовольства Бабы Яры оказались её кошки, которые не отставали от него ни на метр. Пожилой мужчина по внешнему виду и кошачьей любви был рыбаком. У калитки стоял трёхколёсный механизм. Остовом он походил на дворника с метлой, только его руки крутили переднее колесо. На спине он вёз тюки и связки вяленой рыбы.