Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром. Часть 3 (страница 23)

Лев оглянулся, ища опасность, которую подготовил для него Аскольд. И увидел, как комета едва не влетела во всполоха. Тот чудом увернулся, резко затормозив. Ледяные брызги из-под его коньков окатили лицо Льва. Будь у него закрытый шлем как у Мироновых, то он бы не ослеп на миг. Лев вслепую прикрылся щитом, и это спасло его от серьёзных повреждений.

Удар опрокинул на лёд. Парус потянул за собой, от боли и потери координации Лев не смог убрать тягу. Когда щит-перчатка сама сложила крылья, мальчик увидел перед собой нарисованные цвета трёх страт Собора. Он поднял голову и не сразу осознал, что находился за кругом.

Все кометы рухнули вниз и неподвижно дотлевали. Ничего не мешало красоваться Аскольду Миронову и принимать всеобщую похвалу.

— Всё кончено, слуга, — обратился он к поверженному сопернику. — Признаюсь, победа досталась не так легко, как я думал…

— ГРЯЗНАЯ ПОБЕДА! — могучий глас громыхнул по арене, и её ликование сошло на нет. — Что и следует ожидать от плода рода Миронова!

Зрители с недоумением озирались по сторонам. Никто не заметил, как новенький автоматон Могута потянулся, точно пробудившись ото сна.

— Какого беса, машина себе позволяет? — вспылил Аскольд.

Из-под корпуса механического старца сочилась тёмная масса. Декоративные детали отпадали сами собой.

Лев вертел головой, выискивая на трибуне Дыма. Уж он-то знает, что за чертовщина происходит после капитанского поединка.

За куполом среди онемевших зевак началось движение. Несколько мужчин, похожих друг на друга, ринулись к входу в купол, который оказался заперт. Один из мужчин достал из своего саквояжа непонятное устройство и кинул его в калитку. Чары гулко ударили, но металлическая сеть купола всего-навсего покрылась волнами.

— Кто ты такой?! — Аскольд с презрением обратился к ожившему Могуте.

— Я БОЛЕЗНЬ, ПОЖИРАЮЩАЯ ЭТО ОБЩЕСТВО! — неземным голосом ответил тот.

Человек снял фарфоровую маску старца, и за ней оказалась другая. Лев охнул, это чёрно-белое лицо преследовало его во снах. Он повернулся на трибуну, чтобы прокричать о помощи.

Вольноступ как раз отпер калитку и с парой крепких мужчин спешил на лёд. Тогда мир и поглотит тьма…

— Полагаю, вам будет спокойнее закончить честный поединок без зрителей, — предложил Миазм.

Его голос и бешеный стук собственного сердца убедили Льва в том, что он ещё существует. Мальчик вслепую с трудом справился с креплением нагрудника и скинул мешающий доспех, чтобы достать янтарь. Маленький огонёк занялся рядом с ростком. Лев испытал огромное облегчение, ведь он не ослеп.

Держа в ладонях огонёк, трубочист осветил место вокруг себя. Всё тот же лёд.

— Нет нужды прятаться, Лев, — донеслось из мрака. — Я не причиню тебе зла.

Лев не поверил и на всякий случай заскользил в противоположную сторону. Он уже хотел встать на коньки и нестись в поисках выхода или Вольноступа, как вдруг его прижали ко льду.

— Не трепыхайся, — тихо велел Аскольд. — И затуши свою безделушку, пока он не заметил её.

Лев подчинился.

— Мятежники, — шептал трубочист. — Они снова проникли в башню.

— Знаю. И это не какие-нибудь бунтовщики с Дальних краёв. Не каждый мятежник способен сотворить пространственный карман. Распутин говорил о такой волшбе. Вероятно, нам не выбраться отсюда самим.

— Почему?

— Пространство преломляется и все дела, — неуверенно ответил Аскольд. — Откуда мне знать, я не особо любил слушать учителей. Однако я точно знаю, что бежать к выходу бессмысленно.

— И что делать?

Чуть помедлив, Аскольд зло процедил:

— Дадим бой.

— Обойдёмся без лишнего сопротивления! Я вас вижу!

В десяти шагах от ребят пламя радугой взвилось над Миазом.

— Попался! — усмехнулся Аскольд.

Тело Льва пронзило множество игл. Лёд под ним дрогнул, и трещины устремились к человеку в маске. Острые глыбы подобно медвежьему капкану захватили Миазма. Огонь хлопнул и потух.

— Это его задержит, — прохрипел Аскольд в полной темноте. — Повезёт, если ноги заново срастутся.

Кажется, всполох наврал про свою плохую учёбу. Он чаровал сродни опричникам на скудельнице. Вот только, когда Лев вскочил на ноги, то Аскольда, вцепившегося в него, пришлось поднимать. Чары вымотали его.

— Неплохая работа, — мрачно похвалил голос Миазма. Совершенно не похоже, что сейчас он испытывал какие-либо неудобства из-за увечья. — Особенно для подмастерьев Огня, которые глупо презирают чары с другими стихиями.

— Тот, кто проводит время на льду дольше, чем за верстаком, знает силу воды, — Аскольд вежливо поддержал беседу, сам же потянул Льва в сторону от голоса.

У них же есть коньки и лёд под ногами. За ними скорость. Лев слабо зажёг янтарь, и они понеслись куда глаза глядят.

Высоко в небо взвился огненный шар. Он осветил огромную пустоту, и Лев понял слова Аскольда о том, что они сами не выберутся из темноты.

Не было купола, как и не было трибун. Пол, состоящий из лоскутов льда, камня и земли, занимал пространство в десятки раз больше, чем сама арена. Миазм нарочно показал, что бежать им некуда.

Аскольд рухнул на лёд. Льву вздумалось будто и его ноги дрожат от бессилия и страха. Однако всполох вновь применил чары. Угловатая ледяная стена укрыла их от взора преследователя.

— Прошу, не бегите, — убеждал Миазм. — Я не причиню вам вреда.

— Послушай, трубочист… Лев, — шептал Аскольд. — Не знаю, какого беса ему надо от нас. Этот тип уничтожил половину улицы на Оплоте. Он держит в страхе не один Край. Нам нужно одолеть его, пока он не причинил вред тем, кто нам дорог.

Его губы дрогнули. Неужели имя Бажены едва не слетело с них?

Лев согласился с Аскольдом. Есения и вьюны на арене. Коснулась ли их тьма?

— Как нам победить? — спросил Лев, вжимаясь в ледяную стену.

— Отвлечёшь его?

— Зажгу янтарь на всю мощь. Ослеплю его.

Лев помнил, как подобный трюк провернула Есения на скудельнице. Тому барсу не очень он понравился.

Аскольд воодушевлённо похлопал по плечу Льва. Трубочисту происходящее казалось бредом, ведь они улыбались друг другу.

— У нас нет времени для игры, — предупредил Миазм. — Лев, выслушай меня…

— Вперёд, Лев!

Аскольд вытолкнул трубочиста из-за стены и тот поднял над головой камень. Он пропустил через янтарь весь свой страх, и гулкая тьма отступила.

Миазм закрыл руками глаза от колющего света. Заслышав приближавшийся стук коньков, он взвил вокруг себя пламя, однако Аскольд принял его на раскрытый щит. Всполох влетел в противника, словно отрабатывал силовой приём на тренировке. Бой чаровников перешёл в рукопашную возню под стать кабачным дракам.

— Не делай этого! — вдруг взмолился Миазм.

Лев мимолётно подумал, что Аскольд победил, пока не увидел, как чёрная материя обхватила голову всполоха.

— РОД МИРОНОВЫХ ЗАСЛУЖИЛ КАРЫ!

Поднятый в воздух Аскольд визжал и тряс коньками. Силы быстро иссякли в нём, и он повис будто на виселице.

Сияние янтаря затухало, внутри трубочиста всё сжалось от ужаса.

— Хватит! — заорал Лев и бросился на Миазма.

— Хватит! — вторил ему мужчина в маске.

Лев колотил кулаками по руке убийцы. Тьма бурлила на свету янтаря, тогда мальчик вдавил камень в щупальце, и та отпустила Аскольда. Всполох безвольно упал на лёд.

— Прекрати, Лев! — послышался голос Миазма.

Мальчик со всей злобы продолжал вдавливать янтарь. Тьма надулась и лопнула. Брызги попали на правую руку Льва. Зашипел металл, запахло палёным мясом. Лев повалился на пол и еле скинул перчатку. Чёрные капли жгли кожу, даже холод льда не погасил боль. Льву казалось, будто его мучения продлятся вечность.

Миазм схватил его руку и накрыл своей. Сухой и бледной, как у мертвеца. Боль ушла, и Лев от бессилия повалился на лёд.

— Глупые мальчишки. Почему вы не слушали меня, — Миазм отступил от трубочиста. Всю злость в словах он обратил на себя. — Очевидно, и в роду Мироновых есть храбрецы.