Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром. Часть 3 (страница 22)

Аскольд начал молча снаряжаться. Лев последовал его примеру, но сперва не заладилось — слова самовлюблённого богатея задели за живое. Как только гудевшая кровь в голове утихла, стал различаться гул арены. Лев не заметил, когда в подземелье спустился весь Собор и его гости. Множество глаз смотрели на него, оттого волнение зашкаливало в нём. Пальцы онемели.

— Не торопись, Лев! — донеслось до трубочиста. — Затяни хорошенько крепления.

Вий, Клим и Пимен стояли в проходе. Им было не место среди дорогих гостей и отпрысков знати, но ребята рискнули пробрались к верхней ложе, чтобы подбодрить своего капитана.

— Арена тебя подождёт, капитан! — сказал Сорока. — Пусть зеваки растянут удовольствие.

Их глупые, весёлые лица вызвали смешок у Льва. И в самом деле, пришедшие сюда люди всего лишь наблюдатели. Этот вечер принадлежит ему. Хотя бы наполовину.

Щит-перчатку Лев защёлкнул последней. Её даже не пришлось настраивать, что добавило жутких мыслишек:

«Как Вапула сумел подогнать её по размеру? Нужно всё же развесить колокольчики над вентиляцией».

Перчатка выглядела ношеной, однако не была расхлябанной, как прежняя, доставшаяся от Игната. Солидная тяжесть и замысловатое плетение корпуса были признаком добротности и дороговизны. Только вот из коричневых доспехов её потёртая желтизна выделялась.

— Итак, начнём наш поединок! — усиленный голос главы Бора, заставил притихнуть арену. — Капитаны готовы? Замечательно. Пусть начнётся же… О, барышня Бажена.

Вьюны расступились в проходе, давая дорогу Её миловидности. В руках она держала свёрток. Лев ненароком глянул на Аскольда. Всполох удивился, и его губы безмолвно произнесли имя девушки. И тем глубже тень легла на его лицо, когда Бажена остановилась напротив Льва.

— Глава, позвольте преподнести дар капитану Ветра, — попросила красавица. — Его плащ прохудился.

Развернувшийся спектакль весьма позабавил Бора.

— Что ж пусть будет так! — возвестил он. — Хотя ему ни к чему излишняя парусность. Трубочисту нынче как никогда нужно быть быстрым!

По арене прокатился смех. К удивлению Льва, объектом насмешки оказался не он, кое-кто из зрителей указывал в сторону его противника. Сам же трубочист не осмеливался повернуться на Аскольда.

Бажена умело отстегнула старый плащ Льва и накинула на него новый. Запах её духов вскружил голову, а тёплое дыхание раздуло жар на щеках трубочиста.

— Так куда лучше, — закончив, сказала Бажена.

Изумрудная ткань выделялась так же ярко, как красный плащ Аскольда. Бажена, прежде чем покинуть капитанов, поглядела с усмешкой на бывшего воздыхателя.

— Ох и зря, — послышался шёпот Вия. — Он разорвёт Льва на показ своей ненаглядной.

— Капитаны, сойдите под купол для поединка, — прозвучал приказ Бора.

Лев по пути вниз неловко засунул за пояс новый полуплащ. Они с Аскольдом спускались по разным проходам. Со всех сторон на Льва сыпались язвительные колкости, шутливое подбадривание. Он старался не вникать в их смысл. Все, от кого он желал услышать доброе напутствие, уже их сказали.

Калитку купола перед ним открыла Василиса.

— Спасибо, — поблагодарил её трубочист за помощь и молчаливость. Он и без её подсказки понимал, кто в Соборе глупейший дурак.

Коньки врезались в лёд, и Лев рванул с места. Напряжение осталось где-то позади.

По центру катка красовался нарисованный круг размером с треть купола — поле боя капитанов. Красно-сине-зеленые границы, внутри которых должен остаться только один.

Когда Лев услышал от Дыма правила поединка, то ему в голову пришла рыцарская дуэль. Ведь бита в форме «черпака» хорошо подходила для кровожадных разборок за прекрасную даму.

— Не беспокойся, Лев, — обнадёжил тогда лунси. — Касаться капитанам друг друга не позволено. Заключёнными в кругу вам придётся уворачиваться от всех девяти выпущенных комет.

— Звучит не так страшно, — повеселел Лев. — Есть простор для двоих, и если не забывать поглядывать по сторонам, то останется лишь дождаться, пока кометы потухнут.

— Не было подобного случая, — просто сказал Дым. — В круге остаётся либо один, либо никого. Подо льдом спрятана установка, притягивающая кометы по примеру планеты. Только в несколько раз сильнее. Чтобы ни случилось, они будут стремиться в круг… Будет тяжело.

— Справимся, — прошептал Лев разгоняясь.

Перчатка Вапулы откликалась на жесты без залипания, казалось, она читала мысли мальчика. Лев ощущал подобное облегчение, когда из новых мозолящих ногу сапог перелезал в домашние тапочки. И, похоже, перемену заметили другие. Пока мальчик раскатывал коньки и примерялся к перчатке, от него не отводил взгляд Лель.

Арена недобро засвистела, они заждались представления. Аскольд уже стоял в круге. Там же находился Вольноступ.

«Пора», — без нервозности догадался Лев. Лёд застудил все его страхи.

— Жду от вас честного поединка, — сказал Вольноступ, когда Лев заехал в круг. — Тычки и подножки будут мной мигом наказываться. Уяснили?!

Аскольд раздражённо фыркнул, вопрос наставник обращал именно к нему.

— Уж если трубочист посмел вызвать на бой капитанов, пусть не пеняет на то, что с ним обходятся жёстко. Вы же знаете, наставник, порой капитанские поединки заканчивались смертью.

— Потому я отменил бы право вызова всяким несмышлёным пацанам.

Гневные слова Лев правильно счёл в свой адрес.

— Смертельные случаи в наше время редкость. И всё же люди не перестают калечиться. Вчера у них были слава, народная любовь, деньги, а сегодня они могут лежать на льду с перебитым позвоночником. Вы ещё молодые, у вас жизнь впереди. И, несмотря на все различия, на льду вы должны уважать друг друга. Понятно вам?!

— Да, наставник! — разом ответили капитаны.

— Когда я выйду за купол, то начнётся бой. Следите за дыханием и лучше вам обзавестись глазами на затылке.

Когда Вольноступ направился к выходу, игроки принялись разгонять кровь в теле.

— Не слушай стариков, которые забыли свою молодость, — сказал Аскольд. — Кем бы ты ни родился, жаролёд способен дать настоящее признание.

Льву пришла в голову абсурдная идея, будто наследник Великого рода имеет в виду кого-то другого, а не трубочиста.

Механические старцы выпрямились в полный рост, в их руках вспыхнуло адово пламя. Кометы зло урчали, им не терпелось на волю.

Первые секунды очень опасны, предупреждал Дым.

Арена грянула оглушительным рёвом, и кометы устремились в круг.

Аскольд первым сорвался с места и раскрыл щит. Лев же потратил драгоценный миг на глупое любование трёхцветным пламенем комет. Только их приближающийся рык вывел его из ступора. Лев повалился на колени и прикрыл голову щитом. Первоначальная высокая траектория комет уберегла его от столкновения, но не от хохота с трибун. Большинство ждали, что Лев от страха прижмётся ко льду.

— Это только начало, слуга! — забавлялся на ходу Аскольд. — Гляди, какая красота!

И вправду, творившийся хаос походил на грандиозное представление. Хаотичное, ослепительное и невозможно громкое. Купол заполнился дымом и вспышками. За кометами без того сложно уследить, теперь же глаз едва их различал. Хорошо хоть слух не подвёл. Гул усилился, и значит, кометы возвращались.

Теперь не получится отлежаться на льду, пара комет метили по ногам. Аскольд одну из таких ловко перепрыгнул, и болельщики наградили его оглушительным одобрением.

Лев набрал скорость, катаясь по кругу, и держал щит наготове. Его короткие рывки помогали вовремя уходить с пути шара, несущего боль. Тактика, выбранная им и Дымом работала.

Жаль недолго.

Аскольд выскочил перед самым носом, уйдя от столкновения Лев в последнее мгновенье, заметил вспышку сбоку. Повезло: комета по касательной прошлась по щиту.

В сумбурных метаниях Льву вдруг почудилось, будто устройство подо льдом не только притягивает огненные шары. Будто само время замедлилось под влиянием её гравитации. Первыш и его дружина с начала поединка затянули весёлую песню. Лев успел десяток раз упасть и встать, а «мусорщики» даже не дошли до второго куплета. Только кометы ничем не угомонить. Они порой не долетали до сетки купола, невидимая сила их разворачивала обратно в центр круга.

Дым верно учил Льва: с утратой первоначальной мощности кометам суждено летать над кругом восьмёрками. И чем реже они будут врезаться в купол, тем чаще капитанам придётся уклоняться от них.

Громкий выдох Аскольда и всеобщий стон арены подсказали, что лучшему молодому игроку на Осколках тоже приходилось нелегко.

«Всё же есть шанс», — смекнул Лев.

К этой же мысли пришёл и противник. Вскоре Аскольд стал чаще оказываться на пути. Если трубочист выбрал тактику выживания в круге, то всполох желал уничтожить противника как можно быстрей. Раз за разом он перенаправлял кометы во Льва, и того спасало лишь везение.

Лев перешёл к границе круга, чтобы видеть противника. Аскольд не отставал. Его погоня ограничила манёвренность трубочиста. Мальчик понял, что рано или поздно всполох загонит его под огненный удар.

Арена воем требовала действий, они не рассчитывали на долгий поединок.

— Хорошо катаешься! — окрикнул Аскольд. — Зря ты не хотел жить спокойно, слуга!