Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром. Часть 3 (страница 12)

— Таков царский договор, — сказал кузнец, и его металлическая рука сжала кулак до скрипа. — Бюрократы, видно, считают, что истинно правильные судьи изготавливаются только одним Цехом. И то, что им заправляет дядя советника по промышленности, всего лишь совпадение.

— Бьюсь об заклад, те неучи даже не знают, как выглядят старцы-близнецы.

Хотя на Льва более не обращали внимание, он на всякий случай поклонился и отправился к дальним сооружениям.

Знакомые вьюны привычно вписались между развалисто бродящих моа. Неожиданностью оказался Дым, он редко встревал в неприятности.

— И чего вы натворили? — спросил Лев у друзей.

Вий размашисто загрёб помёт моа и заодно с лопатой кинул в огромную навозную кучу.

— Эй! Ты чего! — вьюны бросились врассыпную, уворачиваясь от опасных брызг.

— Мы обожаем в выходной день ковыряться в переваренных объедках со столов всполохов!

Пимен настроение друга не поддерживал:

— Учитель Тыква не помог нам с новой тактикой на финал, которую мы разрабатывали на заднем ряду.

— То есть на его уроке вы занимались своими делами? — уточнил Лев.

— К-как и все остальные, — заметил обиженно Клим.

Пимен довольно усмехнулся:

— Сдаётся мне, Тыквенная Башка — ярый болельщик команды Аскольда. Такие готовы на любую пакость, лишь бы мы не нашли ключ к обороне всполохов.

Лев поддержал друга непроизвольным смешком:

— Тогда учитель Тыква — второй человек, который верит в нашу победу. Недавно Мерзляк развлёк Трёхрука своими мечтами о чемпионстве.

— Если даже наш капитан не надеется на команду, — Вий подобрал лопату и от досады рубанул ею кучу, — чего взять с остальных.

— Я не отказываюсь от борьбы. И несказанно обрадуюсь победному плану.

Ребята дружно оглянулись на Дыма. Лунси ответил без заминки и прикрас:

— Нам нечего противопоставить сопернику. Команда Аскольда — его творение, которому он посвятил все годы обучения в Соборе. Если в учёбе он не преуспевает, то на льду ему нет равных, — лунси потупился, словно позволил себе лишнего. — Это всего лишь мысли мои.

— Не скромничай, — по-доброму сказал Вий. — Мы наконец-то смогли выведать у Дыма, откуда у него такие познания про жаролёд. Его отец работает на арене и не на какой-то деревенской клетке, а в самом Громграде. Он узрел как играл Кровавый отряд.

Наверное, слова Вия должны были впечатлить Льва, потому он изобразил сдержанное удивление.

— Из подсобки моего отца не весь купол просматривался, — точно оправдывался Дым.

— И всё равно ты видел игру лучших из лучших. И как выглядела бы команда Аскольда на их фоне?

Лунси никогда не юлил:

— Они бы дали достойный бой. Два года назад ходил слух о подающем надежды сыне рода Миронова. Я раз подслушал, как капитан кровавцев не прочь освежить отряд таким новичком. Ему было жаль, что глава рода не даст сыну заняться жарольдом всерьёз.

— Для Аскольда финал станет последней игрой в его жизни, — сделал вывод Вий. — Хм, давайте не омрачим ему день безвольным проигрышем.

— К тому же богатеи съедутся посмотреть на избиение черни, — Пимен схватился за лопату как за свою биту. — Я намерен отбить каждый грош, какой они заплатят за вечер!

Сорока захотел поддеть Вия своим «оружием», и между ними завязалась шуточная дуэль на навозных лопатах. Представление вышло на славу, и даже Дым позволил себе кроткую улыбку.

— Опять стирка, — простонал проигрывающий Пимен.

Вий занёс лопату для решающего удара и вдруг остановился, глядя в сторону башни:

— По твою душу, Лев.

Каспар всё-таки выследил трубочиста, и выражение, натянутое на его бандитское лицо, оказалось непривычным. Он не серчал, а, наоборот, преисполнялся воодушевлением.

— Учту непонятную тягу трубочиста к загонам, — оценил Каспар. — Ведь у тебя с завтрашнего дня освободилась уйма времени.

Непонимание Льва продлилось долю секунды. Он не ждал, что это случится в такой прекрасный весенний день.

— Уже? — севшим голосом удивился мальчик.

— По-моему, ты чересчур долго пользовался радушием Собора, — Каспар протянул свёрток. — Твоё обучение закончилось. С такой бумажкой тебя почтут за учёного на каком-нибудь захудалом Осколке. В грамоте не хватает заверения третьей Главы. Ищи сам встречи с госпожой Кагортой.

— Как же наш финал, сударь?! — едва не криком спросил Вий.

Ключник насладился мигом тревожного неведенья вьюнов и неторопливо снизошёл до ответа:

— Полагаю, смогу уговорить Главу Бора о вашей последней игре в прежнем составе.

— Благодарю, сударь, — поклонился Лев.

За ним склонились остальные вьюны. Однако же подростки не испытывали ни капли признательности. Ключник как никто другой уверен, что Аскольд размажет вьюнов по льду. И подобного зрелища он не желал лишать себя и прочих злопыхателей страты Ветра.

— Завтра поутру ожидаю тебя в заброшенной кузнице на нижнем этаже, — осведомил трубочиста Каспар перед уходом. — Там ты и покажешь, чему обучился.

— Вот и первый выпускник страты Ветра, — Пимен по-дружески похлопал Льва. — Ты утёр нос Аскольду и его прихвостням. Они нам обещали, что ни один вьюн не доучится. Эй, чего понурый такой?

— Отстань от него, — вставил Вий. — Пусть переварит новость.

— Вам радоваться надо. Я вот не жду, что мне выдадут такую бумажку. Пинком за ворота выкинут, и все дела. А Лев ныне самый образованный трубочист на Осколках… Ну ладно, хмурые, задержался я с вами. Впереди ждёт важная сделка. Прикроете меня?

— Сам неси свою лопату!

— Эй, Лев, подсоби! С меня медовый пряник в честь твоего выпуска!

Сорока, не дожидаясь согласия, улетел прочь. Ребята некоторое время поскребли загоны и тоже засобирались в башню. Клим и Вий пытались разговорить Льва, но по его отвлечённому настрою поняли о напрасности стараний. Трубочист спешно распрощался с ними. Нудящее желание поскорей покончить с бумажными проволочками не выходило из головы.

После весеннего тепла коридор башни вызывал мурашки по всему телу. Только вступив на шаткий пол подъёмника, Лев вспомнил, что не имеет понятия, как сообщить Кагорте о своём прибытии. Вероятно, Каспар знал о таких сложностях. В кабинке не было ни рычагов, ни слуховых трубок.

— Прошу простить за беспокойства, госпожа! Каспар велел отнести вам грамоту о моём обучении!

«Пусть и ключнику достанется от потревоженной Главы», — замыслил месть трубочист.

Подъёмник оставался недвижим. Тогда Лев поклонился на всякий случай, и механизм заскрипел, отправляя его на самую вершину.

По залу носились заблудившиеся пичужки. Они залетели в открытые настежь окна. Изменение жилища и мастерской Кагорты ошарашило Льва, сам он готовился к обычной мрачности.

Зал освещался хитроумным расположением зеркал — солнечный свет попадал через люк в крыше и ломаным путём обтекал все забитые стеллажи, верстаки с блестящим оборудованием и алхимические столы, застеленные паутиной. Народная молва права, Кагорта с пренебрежением относится к волхованию.

Громкой поступью на трубочиста выдвинулся неожиданный гость верхнего этажа. Чучело, постоялец корпуса Ветра, поднял руки, преграждая путь Льву.

— Стою, стою, — примирительно сказал Лев. Необычный автоматон всегда вызывал в нём непонятные чувства. — Ничего плохого у меня в мыслях нет.

Чучело услужливо указал на ноги Льва.

— А-а! — догадался мальчик. — Извини.

На сапогах трубочист принёс солидную порцию весенней грязи, часть которой к недовольству человекоподобного механизма осталась на разноцветном плетении ковра.

— Я бы не злила его, — донеслось замечание хозяйки.

Лев, сойдя с ковра, пробрался на голос Кагорты. Та сидела под лучами солнца на кушетке у телескопа. На невысоком столике ветерок игрался с пачкой распечатанных конвертов.

— Не правда ли, занимательный образец зодческой мысли? — Кагорта кивнула за спину Льва, где замер Чучело. — Каждый год беру его к себе: меняю сервомасло, латаю износившиеся сочленения. И испытываю на разные чары. Умели же раньше зодчие, а теперича всё их мастерство и воображение сошлось в конвейерных поделках, управлением, которых осилят даже детишки.

Чучело уставилось неживым лицом на Кагорту, а та смотрела на него словно на человека.

— Хотелось бы открыть тайны, которые запечатал в своё творение неизвестный мастер. Не удивлюсь, если он однажды начнёт писать похабные стишки по примеру виршеплёта Завирушки. Или же вздумает крушить всё, что попадёт под руку. Не зря я держу его подальше от всех.