Артём Ерёмин – Дети, сотканные ветром. Часть 3 (страница 10)

Слух не возвратился, потому он поздно заметил высокую фигуру. Обернувшись, мальчик отскочил в сторону и забился под ближайший валун. На него надвигался вал из великанов. Будь слух при мальчике, то он услышал бы многотысячное шествие издалека. Его гулкий топот, бескрайний шелест и тяжёлое молчание.

Высокие существа отчасти походили на мальчика. Человекоподобные тела облекали цельные доспехи, настолько плотно, что казалось, они и есть кожа. Головы покрывали угловатые шлемы без намёка на лицо. Вероятно, прорези или линзы для глаз послужили бы слабым местом в защите.

Судя по всему, воины брели по безжизненному ландшафту долгое время, многие расстались со своим оружием. Их шествие походило на исход. Великаны двигались прочь с надеждой, что где-то впереди их ждёт спасение. И, похоже, надежда вот-вот иссякнет.

Марш обречённых тёк по неплодородной слякоти, не замечая притаившегося мальчика. Возможно, ему бы удалось остаться незамеченным, но вдруг он различил среди сотен ног деревце, которое утопало в волнах грязи, поднимаемой идущими существами. Не помня себя, мальчик бросился к ростку и укрыл его своим телом.

Долгое время он дрожал, свернувшись в клубок. Ждал тяжесть поступи, облачённой в доспех. Пусть его растопчут, лишь бы деревце выжило в мёртвом мире.

Он осторожно поднял голову. Воины склонились над ним, и великое удивление читалось в их позах. Вокруг мальчика и деревца собиралось много зевак. От всеобщего внимания стало хуже. И когда безликие головы начали резко поворачиваться назад, мальчик вздохнул с облегчением. Лишь на миг.

Толпу внезапно охватил ужас. Кто-то падал на колени, кто-то пытался убежать от надвигающейся беды. Побег — гибельная затея. Многие в толпе обречённо застыли на месте, и через их ряды не пробиться.

Сквозь множества высоких фигур мальчик увидел, как поднимался горизонт. Вскоре вздыбленные поля и горы заслонили светило. Разум боролся с тем, что видели глаза.

Дрожь пришла с опозданием, и мальчик понял, что трясётся только его тело. Умирающий мир угрюмых воинов разрушался в тишине и безмятежном холоде.

— Так ломается Вселенная.

Темнота выскользнула в открытый Вием люк, и Лев устремился на свет. Недолго думая, кучерявый вьюн отвесил другу хлёсткую пощёчину, за которую тот будет благодарен до гроба. Эхо мальчишеского визга гуляло под сводом зала, когда трубочист вспомнил всё.

— Спрячь блюс, — шепнул Вий.

За его спиной ошеломлённо замер бледный урядчик. Ему бы не понравилось, если под его началом один из подмастерьев сошёл с ума. Из многих баков торчали головы остальных вьюнов.

Рядом из своего саркофага выполз сонный Пимен:

— Кошмар, что ли, приснился?

— Мне… нездоровится, — выдавил из себя Лев. — Могу я уйти в лекарский корпус?

Урядчик не возражал. Лев вправду собирался встретиться с Василисой. Позже. Сейчас она не ответит на его расспросы.

Киноварный говорил, что под мощный блюститель чаровнику придётся подстраивать. Сейчас янтарь не просто врывался в реальность хозяина. В ванной мальчик сам словно перенёсся в иное измерение, с чистой чужой памятью.

Только одно существо в Соборе способно было понять Льва.

— Эй! Леший?! — плутал мальчик среди голых и влажных в оттепель берёз. — Проснись же наконец! Ты мне нужен!

Лев начал отчаиваться, когда заслышал трескучий скрип над головой. Из дупла старенькой берёзы неторопливо вылез сторож рощи. Мальчик запоздало вспомнил о воспитанности и дал древесному старику время размять задубевшие от спячки конечности. Вид леший имел облезлый.

— Чего разорался-то? Горим, что ль?

— Боялся, ты проспишь весну, — попробовал пошутить Лев в большей степени, чтобы успокоить себя.

Леший прокряхтел и свесил ножки с ветки. С перерывами на стариковскую зевоту трубочист выложил всё, что с ним произошло. Как же он истосковался по их откровенным разговорам.

Рассказ Льва опечалил старичка, и он задумался на долгие минуты. И неясно, что происходит в его деревянной голове. Совещается ли леший со своей покровительницей или просто отключается от избытка дум?

— Недобрая ваша связь, — наконец произнёс он. — Память Ладо и чаровников работают по-иному. Если ты забиваешь чем ни попадя черепушку свою, то владетельница ведает о минувшем зверьков, птиц и даже плюща на каменной башне. И воспоминания она взращивает в земле. Корни её — это вековая мудрость и память, объединённая с землёй, водой и воздухом на отколотом куске почившего мира.

— Мира, в котором я сегодня побывал? — Лев встряхнул головой. — То есть тот, чью память я видел.

— Много ты требуешь от того, кто по весне мхом обрастает. Вы же там, за каменными стенами, все сметливые. Огонь и молнии приручаете. Иль не чета вы предкам? Тем, которые тебя напугали.

— Праотцы… Они не очень-то походили на теперешних чаровников. Я им по колено буду.

— Забыл, что память ростка иная, к тому же лишённая корней? Да и сам-то ты не блистаешь умом.

— Ну да. Восприятие могло исказиться.

Лев понуро попинал сугроб. Леший уловил его настроение:

— Выкладывай, чего надумал?

— Может ли росток показывать не древнюю древность, а, к примеру, воспоминания пятнадцати лет назад? И желательно, чтобы я не слетел с катушек.

— Хм, будто я знаю, на что годен росток, измученный вами, осквернителями. Ладо только и может знать, на что способно другое Ладо, — леший оглядел трубочиста, будто видя его впервые. — Эх… Опережая уйму твоих глупых просьб, скажу: когда наступит тёплая ночь весны, приди ко мне, и я открою мою владетельницу. Твой росток пора познакомить с ней, соединить их знания. Моя владетельница познала неокрепшие умы детей осквернителей многих поколений. Прониклась их опытом. Глядишь, она сможет передать знания ростку о том, как не превратить твои неокрепшие мозги в труху.

— И тогда я смогу научиться владеть янтарём на всю мощь, используя другое дерево Ладо!

— Знал бы ты, дитя, как глупы слова твои, и насколько проста в твоём понимании связь двух Ладо. Хотя твой росток гораздо древнее моей владетельницы. Найти бы её сверстницу…

— Мне нужно найти лешего старее тебя. Такое возможно?

— Глупое дитя осквернителей! Да для лешего я едва ли не младенец. Однако твоя задачка и впрямь тяжела. Тебе необходим охранитель времён, когда мир чаровников разлетелся на осколки. Слыхал, ваши предки много Краёв изгадили. Под корень извели своих Ладо, подобно тому дереву, замурованному в стеклянной могиле. Если повезёт, моя Владетельница найдёт в своей памяти знания о древних ладо, когда их общая вязь корней простиралась сквозь миры.

Льва нехило обрадовала открывшаяся возможность и куда сильнее напугала.

«Бери знания отовсюду, как говорила мама, — подбодрил он себя. — Пусть это будет даже разумное дерево и старичок с ветками вместо волос».

Леший словно перестал замечать Льва и подставил лицо под тёплый ветерок.

— Мне надобно тепло солнышка да талая вода, а не допрос спросонья.

— Тогда я пойду. На всякий случай проверю голову у лекарей. Такое чувство, будто мозг сварился, как каша в котелке.

— Откуда взяться снеди в дырявой посуде?

Глава 4. Чувства.

В окошко под потолком скребла ветка черёмухи. На кистях бутоны раскрывались белыми крошечными лепестками. Неприхотливому деревцу понадобилось всего пару дней тёплого солнца и краткий первый дождик, дабы пробудить свою силу. К середине травня и по остальной молодой зелени разойдутся крапинки цветов.

— Ай! — вздрогнул Лев.

— Не шевелись, — велела Василиса.

— Из какого ледника ты достаёшь свои штуки?

Василиса привычно закатила глаза:

— Эти штуки я выпросила в одной закрытой для пустоголовых слуг мастерской. Мне пришлось заложить за них будущее лекаря, честь родителей и гордость мастера Арники. Будь добр, преисполнись благодарности и молчи.

Лев смиренно выдохнул.

— И желательно не дыши, — серьёзно сказала Василиса.

Кабинет подающего большие надежды лекаря походил на кладовку, в которую от взора желанных гостей запихнули всё, что могло их смутить. Бутыли с обязательным рисунком черепа на этикетках и банки с забальзамированными органами животных, по крайней мере, Лев на это надеялся. Особое место занимало жуткое растение в огромной колбе. Несмотря на заточение, оно тоже почувствовало весну и распустило алый цветок. Каждый раз, когда Лев приходил на обследования, лепестки цветка раскрывались и направляли свою сердцевину прямо на него. Трубочист старался игнорировать знаки симпатии от куста из-за Пелены.

Василиса сноровисто закрутила зажимы на ногах и руках Льва. Таким образом, она закрепила его тело в неподвижности для измерения ведомой лишь волхвам силы, протекающей в конечностях.

Целью наблюдения было ранее выявление искристой болезни. Льва мучила лишь малая часть опасных симптомов, но Василиса захотела провести дополнительные опыты. Её новое полугодовое исследование изучало влияние мощного блюстителя на необученную плоть. Недаром же пропадать хорошему образцу, который часто валяется у её ног… На неудобном жёстком кресле.

— С чего ты сделался таким послушным? — не отрываясь от приборов, спросила Василиса. — Чуть больше месяца прошло, как ты вломился сюда, будто от бесов прятался.