Артём Чуков – ЦАРСИТИ: Хроники Риддла (страница 7)

– Милорд Валькзиор, – сухо произнёс Комиссар, его глаза продолжали испускать ровный синий свет, не поднимаясь. В зале был приглушённый ночной зеленоватый свет.

– Что привело вас в стены Ведомства в столь поздний час?

– О, Комиссар Вектор, – голос Валькзиора был мягок, почти ласков. – Я бы сказал, что меня принесли те же ветры перемен, что пробуждают ваши инстинкты укрепить свою власть и влияние даже в дальних рукавах Фелиноссы.

Вектор выжидающе посмотрел на него.

– Не томите, милорд. Ваши игры мне известны, но у меня нет времени на риторику.

Валькзиор слегка склонил голову, в его улыбке мелькнул оттенок насмешки.

– Тогда позволю себе говорить прямо. Меня беспокоит профессор Леонтус.

Вектор нахмурился, но не перебил.

– Уважаемый советник, разумеется, фигура достойная, мудрая. Однако его влияние на молодую аристократию… несколько настораживает. Скажите, Комиссар, вас никогда не тревожило, когда чья-то тень становится длиннее, чем должна бы?

Вектор медленно поднял взгляд.

– Если у вас есть конкретные подозрения, озвучьте их. В противном случае – это пустая трата времени.

– Подозрения? – Валькзиор улыбнулся и стал задумчиво прохаживаться по залу для аудиенций. Он двигался, словно змей.

– О нет, Комиссар. Лишь наблюдения. Разве вы не замечали, что профессор Леонтус слишком часто говорит о границах власти? Что его речи всё чаще находят отклик среди тех, кто ищет альтернативу нынешнему порядку?

– Он действует в рамках закона.

– Разумеется, – Валькзиор улыбнулся, и посмотрел в глаза Вектору, в его голосе прозвучало удовлетворение.

– Но разве вы не считаете своим долгом изучить этот вопрос глубже? Быть может, найти теневого игрока, который направляет его влияние? Возможно, этот игрок уже сейчас стоит ближе, чем кажется.

Вектор молчал. Он знал, куда метит лорд. Валькзиор сделал шаг назад и склонил голову.

– Я всего лишь забочусь о порядке, Комиссар. О том, чтобы мир продолжал вращаться в правильном направлении. А для этого иногда стоит заглянуть в самые скрытые уголки и в самые открытые пространства. В том числе и в те, которые на первый взгляд кажутся особенно безупречными.

Он развернулся, оставляя Вектора наедине с его мыслями так же бесшумно растворившись в глубине зала для аудиенций, как и появился. И могло бы показаться, что это было видение или мираж, но даже если бы какой-нибудь алиоцианин смог так подумать, то этот мираж ещё долго не давал бы ему покоя по ночам.

– Умеет Валькзиор, умеет, – между делом подумал Вектор. А перед глазами всплыла загадочная и в то же время совсем обычная фигура Риддла…

***

Минг был доволен — кошатина получилась довольно сочной, тем более, что Минг точно знал, что кошатина придаёт мужскую силу и долголетие. К тому же это и очень вкусно. Вей был прав. К тому же они крепко выпили. Да, сегодня кошатина была отменной… И, получая удовольствие от воспоминания о наслаждении вкусом отменной кошатины, Минг опустился на лавочку и закурил. Голова стала тяжелой — много выпили… Было поздно, и на тихой, безлюдной и не совсем чистой прибазарной улице было тусклое фонарное освещение.

– Фу-ух, как бы не пришлось сегодня лупить жену, руки уже болят… Вот у Вея хорошая жена, то, что надо, живут душа в душу и никаких семейных дрязг, не то, что Мей… Держа сигарету во рту и затягиваясь, он уставился в пустоту, алкоголя было выпито много. Затянулся ещё раз — стало совсем муторно. Да, много было выпито — Мей будет бита, дети уехали, вступится будет некому… Снова затянулся и продолжил смотреть в пустоту, его мутило. Минг, как сквозь туман услышал звонкий звук взмаха как будто бы хлыста в воздухе, что-то остро резануло по шее и горлу, всё вокруг вдруг закрутилось колесом, Минг мельком увидел как фонари, улица, лавочка, мусор и… его тело, которое, почему-то уже без головы пару раз прокрутились вокруг него снизу вверх, и оно, сидящее на лавочке, продолжало крутиться вокруг него и отдаляться… Затем он увидел себя, сидящим на лавочке, но почему-то без головы, вдруг он ударился ею об асфальт – и всё померкло, только всплыла перед глазами ещё сегодня не битая жалобная Мей… Отрубленная голова Минга лежала в пяти метрах от тела, которое осталось сидеть на лавочке пустынной и плохо освещённой улицы с дотлевающей сигаретой в руках…

***

Глава 5: Профессор Леонтус. Поиск Истины

Конгресс был окончен. Коридоры были тихи в этот поздний час, некоторые алиоциане покинули встречу на своих сверкающих глайдерах. Другие глайдеры направлялись в потоках Оксифира по направлению к Конгрессу. Начинался раут. Через огромные высокие витражи по окружности зала был виден ночной тускло светящийся в загадочной дымке город, проплывающие поблёскивающие глайдеры, на большом расстоянии друг от друга располагались Башни Казнаторов и мрачная Башня ВСБ комиссара Вектора. На мгновение зал озарился ярким проблеском – это астро-фрегат бесшумно заходил в порт высоко вверху в космопорт над обсерваторией..

За массивным красивым столом, осенённый полумраком, стоял молодой профессор Леонтус. В глазах читалась усталость, но он был энергичен и голос его оставался твёрдым.

– Ты понимаешь, к чему это приведёт? – Леонтус взглянул на молодого фелиспата, сидевшего напротив.

– Если шедоуиды осуществят задуманное, они приведут Царсити к безвозвратным переменам. Они говорят о защите нашего будущего, но в их словах сквозит страх перед собственной уязвимостью.

– Вы уверены, что они действительно пойдут на это? – голос собеседника был осторожен.

Леонтус усмехнулся, склонившись над живой светящейся оксифирной картой, испещрённой плавно движущимися символами и золотистыми глифами.

– Уверен, как в том, что Оксифир течёт в сознании и венах каждого алиоцианина. Они давно разрабатывают эту технологию. Внедрение в сознание человечества Земли – их единственный шанс на выход за пределы наших реальностей. Но они не учитывают одно…

– Что именно?

Леонтус поднял глаза, снял очки, его взгляд был глубоким.

– Обратный эффект. Они думают, что смогут контролировать процесс перехода в мир человечества, но человеческий разум – не просто сосуд для вмещения туда постороннего сознания. Он изменяет то, что в него проникает. И если они решат пересечь грань, они могут не узнать самих себя, когда придёт момент физического проявления в мире людей. Более того, таким образом они откроют дверь в обе стороны, куда смогут войти непрошенные гости, в мир Царсити.

Молодой фелиспат задумался, сцепив пальцы в замке.

– Это значит, что если эксперимент начнётся, они могут не только потерять себя, но и дать людям то, что никогда не было задумано. Силу, о которой они и сами не подозревали?

– Не совсем так. Уже многие земляне начинают открывать в себе Силу, с помощью которой можно трансформировать свой мир, а также создавать новые миры. Более того, эта сила была им доступна изначально. Но только потому, что мандат на использование силой оказался в руках тёмных мистиков Земли, а с другой стороны потому, что многие земляне увязли в невежестве и страдании (возможно под влиянием тех же тёмных мистиков), и где-то пеленой ложилось собственное невежество и чрезмерное вожделение к чувственным наслаждениям. они забыли об этом. Но благодаря Хранителям, Истинным Мистикам и даже Самому… Оксифиру, они хранят это знание в самом ядре своей ДНК, которую просвещённые земляне называют Единым.

Молодой фелиспат заворожённо и не моргая смотрел на Леонтуса.

…

Профессор, отправив коллегу отдыхать, вышел их зала с огромными витражами и прошёл вдоль готического сводчатого коридора по направлению к оксифирному скоростному лифту. Он поднялся в зал Глобальной Обсерватории Ноктариона. Город скрылся под ночной дымкой, и поблёскивающие вереницы ночных глайдеров проплывали теперь уже далеко внизу. Зал глобальной обсерватории был сферическим и прозрачным. В небе сияли огромные звёзды и проплывали кометы. Поодаль справа от обсерватории неспешно и бесшумно взлетали и шли на посадку огромные астро-фрегаты. Леонтус уставился взглядом вверх, в ночное небо, затем посмотрел задумчиво прямо перед собой. Прямо перед ним, в свете ночных звёзд и мягкой тусклой оранжевой подсветки зала просматривалось его отражение в прозрачной стенке купола. Леонтус, задумался…

Шедоуиды как одна из высших, но теневых форм алиоцианского разума веками стремились раскрыть фундаментальную природу бытия. Их кастовая структура, основанная на жесткой иерархии, посеяла своих агентов среди фелиспатов – элиту среди аналитиков и экспериментаторов, учёных, наделенных исключительной способностью исследовать психоэнергетические аспекты сознания и участвовать в проектах по социальной инженерии. Именно они совершили одно из важнейших открытий в истории своего вида: они обнаружили, что и именно человечество, в отличие от всех других известных им существ, обладает способностью подключаться к Великой Творящей Частоте – универсальному полю, которое люди в разные эпохи называли Единым, Источником или Абсолютом. Однако, парадокс заключался в том, что сами люди в своем большинстве утратили осознание этой связи. Они забыли свое изначальное могущество и силу. Только отдельные мистические традиции, передаваемые через ученическую преемственность, сохранили фрагменты этого знания. Медленно, но неизбежно человечество подходило к Великому Антропологическому Переходу – эпохе, в которой скрытые резервы разума начинали активироваться, вызывая феномен когнитивной сингулярности восприятия. Фелиспаты понимали, что этот переход откроет перед человечеством доступ к потенциальным возможностям, которые ранее были недоступны даже самым развитым алиоцианам. В отличие от большинства видов, люди обладали эмоциональной нелинейностью – способностью формировать переживания, выходящие за пределы детерминированного поведения. Это качество придавало человеческому сознанию своеобразную квантовую пластичность, делая их самыми опасными и самыми перспективными существами во Вселенной.