Артём Аргунов – Единственно верное решение (страница 2)
– Дед, гони! – истошно заорал Степан, сползая по сиденью.
Захар Иванович резко вдавил педаль газа. По грузовику застучали пули. Выхватив из-за пояса пистолет, Степан, не целясь, выстрелил в одного из нападавших. Пригибаясь, тот скрылся за деревьями.
Мгновенно очнувшись от воспоминаний, Андрей схватил лежащий рядом автомат и скатился с полки отдыха. Припав к полураскрытому стеклу, он нажал на спусковой крючок. Длинная очередь резанула по ушам. С кромок деревьев посыпались мелкие ветки и листья. Андрею показалось, будто за одним из стволов кто-то упал. Он прошёлся по стремительно удалявшимся кустам двумя короткими очередями.
Грузовик резко повернул налево. Потеряв равновесие, Андрей упал на полку.
– Вы как? – потирая ушибленный бок, спросил он.
– Нормально, – отозвался Захар Иванович. – Внучок вот только слегка обделался…
Степан с силой сжал кулак, но ничего не ответил.
Едва лес скрылся из вида, Захар Иванович сбросил скорость и прижался к обочине. Вздрогнув всем корпусом, грузовик остановился.
– Ты чего? – спросил Андрей.
– Колёса надо проверить. Да и вообще… Размяться не мешает.
Захар Иванович спрыгнул с подножки и медленно обошёл машину, внимательно её осматривая. Постучав по последнему колесу, он довольно потёр руки.
Андрей замер возле круглой вмятины чуть ниже стекла, медленно провёл пальцем по её краям. «Пуля, вероятно, ударила рикошетом. При прямом попадании сталь бы не выдержала. И как раз напротив груди…»
– Да, сынок, повезло тебе, – словно читая его мысли, произнёс Захар Иванович.
– Чё там? – опуская стекло, спросил Степан.
Андрей молча кивнул на вмятину.
– Была у меня похожая история в девяносто втором году, – прикуривая, сказал Захар Иванович. – Декабрь месяц, дней десять до Нового года. Везли мы с напарником элитную водку из Финляндии. Тогдашние братки заказали. Их охрана на джипе ехала следом за нашей фурой. Мобильники тогда ещё были не слишком в ходу, поэтому связь держали через рации. И вот, не доезжая километров сто до Питера, вижу невдалеке пост гаишников. Братки из джипа приказывают: гони, не останавливайся. Это, мол, ряженые. Ладно, думаю, вам виднее. Давлю на газ – и тут из будки начинают стрелять. Длинная такая очередь из двух или трёх стволов одновременно. Наши братки мгновенно открывают ответный огонь. Проскочили мы засаду. Смотрю, а напарник мой скорчился, руки к животу прижимает… Я по рации, значит, кричу: « Что делать? Сашка ранен – надо срочно в больницу». Меня матом обложили: никакой, мол, больницы, давай на базу. Приказывают в город не заезжать, а по объездной трассе и в дачный посёлок с противоположной стороны Питера. Требуют гнать изо всех сил, а тут как раз напротив меня лобовое стекло в паутине, ничего не видать. Благо, в салоне оказался гаечный ключ (перед выездом крепление на сиденье подтягивали, да так и бросили). Вот я этим ключом, не сбавляя скорости, и стал его высаживать. Машину едва не вынесло в кювет, но Господь уберёг: вырулил. Ветрюган, конечно, ворвался, да ещё и снег с дождём. Приходилось щуриться, слёзы потекли ручьями. С трассы когда свернули, там стало потише. Но колдобины одна за одной. Бедный Сашка! Мне его было так жалко!.. Да что я мог сделать? Несколько раз просил, чтобы взяли хотя бы в джип его – всё ж меньше трясёт. Куда там!..
Захар Иванович со злостью выбросил окурок.
– Будут они салон пачкать… Короче, добрались. Там Сане подогнали какого-то подпольного доктора, который и оказал первичную помощь. Потом определили его в районную больничку, где, видимо, всё было схвачено. Никаких лишних вопросов не задавали. Но, правда, и лечили на совесть. Братки не поскупились. А заодно и я малость подлечился… Всё же сильно просквозило. В общем, я же говорю, хоть книгу пиши.
Глубокий и немного хрипловатый голос Захара Ивановича напомнил Андрею его покойного дедушку. Отчего-то вспомнилось, как они сидели на даче у камина. Тогда так же, как и в рассказе пожилого дальнобойщика, была зима, за тонкими стенами свистел ветер. Андрей, ещё мальчишка, следил за танцующими язычками пламени, а дедушка читал вслух какую-то книгу об индейцах.
«Чуть сильнее удар – и я бы мог оказаться рядом с ним», – вдруг подумалось Андрею. Затем его мысли вновь вернулись к крёстному.
«Зачем понадобился второй стрелок? Эдик ведь дал своего человека. Его груз, его охрана – всё логично. К чему перестраховка? Крёстный знал, что Степан – посредственный охранник? Вряд ли, иначе он бы потребовал замену. Но тогда что?..»
– Декорации меняются, а куклы остаются, – глухо произнёс Андрей.
В кабине зазвонил мобильный телефон. Степан подал его Захару Ивановичу.
– Да, Танюш, – принимая вызов, намеренно бодрым голосом произнёс тот.
– Что там у вас случилось? – донеслось из динамика.
– Да ничего, всё в порядке, – как-то неуверенно произнёс Захар Иванович.
– Захар, ты же обещал! – возмутилась Татьяна.
– Ну, ладно-ладно… На повороте колесо пробили. Вот стоим на обочине, меняем.
– И больше ничего? Правда?
– Абсолютно.
– Хорошо. Тогда скорейшей вам замены и доброй дороги.
– Спасибо, радость моя. Целую.
Сбросив вызов, Захар Иванович глубоко вздохнул. По его лицу скользнула умиротворённая улыбка.
– Вот так всегда: стоит попасть в малейшую передрягу, как Танюшка мгновенно чувствует. Глаза души ещё ни разу её не подводили.
– Гонишь, – не поверил Степан.
– Подтверждаю, – с лёгким раздражением в голосе бросил Андрей. – Поехали. Дальше я поведу.
– Максимычу не будем звонить? – спросил Захар Иванович, кинув на Андрея благодарный взгляд.
– На месте отзвонимся.
– Ну, хорошо, как скажешь.
Глава вторая.
Заимка
Выйдя из зарослей на очередную поляну, Аня вздрогнула и остановилась. Сердце учащённо забилось, к лицу прилила кровь. Вот она – заимка! Спустя почти трёхчасовое блуждание по лесу, её всё же удалось отыскать.
Небольшое деревянное строение, обнесённое ветхим частоколом, казалось, излучало тревогу и безысходность. Вокруг было подозрительно тихо. Лишь от лёгких дуновений ветра слегка шелестела листва да изредка чирикали птицы. От внезапно охватившего волнения у девушки пересохло во рту, на глаза навернулись непрошеные слёзы. Она хотела поскорее войти в покосившееся, местами подгнившее жилище, но не решалась сделать хотя бы шаг вперёд.
– Вот и я!.. – прошептала Аня.
Она не сводила глаз с крыльца, ожидая, что вот-вот откроется дверь – и на пороге появится он, наверняка, растрёпанный, заросший, в помятой и, как всегда, расстёгнутой на груди рубахе. Немногословный, иногда немного резкий, но такой родной! Однако время шло, а со стороны заимки не доносилось ни малейших признаков жизни.
«Может, это не то место? – вдруг подумала девушка, и сердце её болезненно сжалось, на лбу выступили капельки холодного пота. – Да нет, мне ведь говорили, что других строений здесь нет, – успокоила она себя. – Вон и ручей с берёзкой!..
Аня глубоко вздохнула и, собравшись с духом, решительно направилась к заимке. Взойдя на порог, она несколько раз постучала в плотно прикрытую дверь. Но ей никто не ответил. Ещё немного постояв, Аня дёрнула за ручку. Дверь оказалась незапертой. Переступив порог, девушка внимательно осмотрелась. Здесь всё было по-прежнему: у окна стоял громоздкий деревянный стол, рядом, слегка отодвинутый в сторону, стул с высокой спинкой. Всю противоположную стену занимала каменная печь. Первая комната служила своему обитателю и кухней, и кабинетом. На столе стояла кружка с недопитым чаем, рядом лежали надкушенный сухарь и потрёпанная тетрадка с дешёвой шариковой ручкой. Складывалось впечатление, что хозяин заимки неожиданно её покинул, не успев даже толком позавтракать.
Немного поколебавшись, Аня прошла в следующую комнату. Она уже твёрдо знала, что и там никого не встретит. Вторая комната была немного больше первой и служила спальней. В ней, кроме небрежно застеленной кровати, находились стул, тумбочка с небольшой иконой Божьей Матери и пластмассовым будильником, шкаф и две полки с книгами. На стене висело ружьё, а на единственном окне, выходившем как раз в ту сторону, откуда пришла девушка, стоял ещё советский радиоприёмник. Пол, в отличие от кухни, был устлан хотя и старым, но довольно опрятным ковром.
– Не знала, что ты верующий, – удивлённо произнесла девушка.
Опустившись перед иконой на колени, она беззвучно прошептала «Богородице Дево, радуйся», трижды осенила себя крестным знаменем и, осторожно ступая, будто её кто-то мог услышать, вернулась на кухню. Сняв с плеча сумочку, Аня повесила её на спинку стула. Ещё раз окинув комнату беглым взглядом, присела к столу. Рука невольно потянулась к тетради, но тут же была отдёрнута. Очень хотелось пить. Поразмыслив, девушка сделала пару глотков холодного чая.
– Где же ты есть? – тихо произнесла Аня. – Куда подевался?
На глаза упала прядь светло-русых волос. Попытка сдуть их с лица не увенчалась желанным результатом. Тогда девушка распустила заметно растрепавшуюся косу и стала спешно её переплетать.
«Вот будет потеха, если сейчас откроется дверь и зайдёт он!..» – подумала Аня, невольно заливаясь румянцем.
Закончив поправлять причёску, девушка вышла на порог. Она решила обойти вокруг заимки, надеясь увидеть хоть какие-то следы человеческого пребывания. Солнце уже стояло в зените, но в лесу июльский зной практически не ощущался. Лёгкий ветерок, будто забавляясь, то и дело раздувал подол муслинового платья. Ноги так и норовили запутаться в длинной траве. Раза два Аня едва не упала, с трудом удержав равновесие. А тут ещё докучливая оса прицепилась! Когда девушка обходила очередные заросли, она так и следовала за ней, назойливо жужжа и норовя сесть то на руку, то на лицо.