Артём Аэр – Поле Сознания. Ошибка 404 (страница 2)
Я не знал, как это сработает, но мысленно ухватился за нее, как утопающий за соломинку.
«Нажми!»
Интерфейс исчез.
Я осторожно приоткрыл глаза. Мир был… обычным. Просто комната. Просто капельница. Просто стаканчик. Тишина. Не физическая, а ментальная. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как дрожь медленно отступает. Это сработало. Я смог.
Дверь открылась, и в палату вошел мужчина в белом халате. Невысокий, с аккуратной седой бородкой и спокойными, проницательными глазами.
– Андрей, я рад, что вы пришли в себя, – голос у врача был бархатным, успокаивающим. Он сел на стул рядом с кроватью. – Я Леонид Аркадьевич. Как вы себя чувствуете?
– Где я? – выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я с ужасом ждал, что интерфейс вернется, но пиктограмма «скрыть» все еще работала.
– В клинике неврозов. Вас нашли в парке без сознания. – Леонид Аркадьевич внимательно изучал мое лицо. – Скажите, вы помните, что произошло? Что вы видели?
Вопрос был задан слишком мягко, слишком обтекаемо. Как заученная фраза.
– Я… не помню, – солгал я. – Голова кружилась, и все.
– Понимаю. Иногда наша психика, пытаясь защититься от стресса, блокирует травмирующие воспоминания. Это нормально. – Он сделал паузу. – Иногда людям кажется, что они видят что-то… странное. Сны наяву. Голоса. Знаки.
Я молчал, чувствуя, как по телу разливается ледяной ужас. Знаки.
– Важно не цепляться за эти образы, Андрей. Позвольте им уйти. Мы вам поможем.
– Поможете… забыть? – тихо спросил я.
– Поможем обрести покой, – поправил он меня, и его улыбка стала чуть более жесткой. – Скажите, а перед тем как вам стало плохо… вы не замечали ничего необычного в окружающем мире? Может, какие-то сбои? Ошибки?
Мое сердце упало. Это был не вопрос врача. Это был вопрос охотника.
– Нет, – быстро ответил я. – Все было как всегда.
Леонид Аркадьевич внимательно посмотрел на меня, и в его глазах что-то изменилось. Спокойствие сменилось холодной, профессиональной оценкой.
– Очень жаль, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. – Видите ли, Андрей, наша реальность – сложная, но очень хрупкая система. И иногда в ней появляются… баги. Ошибки восприятия. Их нужно находить и исправлять. Чтобы система продолжала стабильно работать. Для всеобщего блага.
Он встал и подошел к двери.
– Отдохните. Завтра мы продолжим нашу беседу. Уверен, вы нам поможете.
Дверь закрылась. Я лежал, вжавшись в подушку, и слушал, как стучит мое сердце. Я не был сумасшедшим. Я был багом. И меня нашли.
Я снова вызвал интерфейс, и теперь, зная, что искать, сразу нашел строку, которая подсвечивалась красным в поле зрения Леонида Аркадьевича.
[Субъект: Андрей Петров. Статус: Аномалия. Рекомендация: Обнуление.]
Я был ошибкой, которую собирались исправить. И моим единственным спасением было это самое безумие, которое теперь стало моим единственным оружием.
Глава 3
Следующие несколько часов я провел в странном промежуточном состоянии. Лежал с закрытыми глазами, но не спал. Мое сознание разрывалось между животным страхом и холодной, программистской логикой.
Они называют это «Обнулением». Система. Админы. Слова врача жгли мозг. Это не была паранойя. Это была диагностика. Я, Андрей Петров, программист-разработчик, был классифицирован как вредоносный код.
Я мысленно прогонял в голове сцену в парке. Старик. Сбой. Интерфейс. Если я – баг, то мое появление было реакцией на что-то. На этот самый сбой. Значит, система не идеальна. В ней есть уязвимости.
Осторожно, как сапер, проверяющий мину, я снова вызвал интерфейс. Лавины не последовало. Передо мной висел тот же структурированный список моих собственных показателей. Я мысленно сфокусировался на пиктограмме «скрыть». Рядом с ней были другие, едва заметные иконки. Одна из них напоминала шестеренку. Настройки?
Я «нажал» на нее.
Меню не появилось. Вместо этого в углу зрения всплыла короткая строка:
[Уровень доступа: 0 (Базовый). Требуется активация.]
Активация? Какая активация? Я почти физически ощущал, как в голове щелкают шестеренки. Любая система требует инициализации. Первого запуска. Принятия лицензионного соглашения. Может, я его уже принял, просто не заметил? Когда? В парке, в момент шока?
Я попробовал мысленно скомандовать: «Активировать». Ничего. «Войти». «Пуск». «Старт». Бесполезно.
Раздражение начало брать верх над страхом. Я застрял в руководстве к собственной жизни, а злодей-админ уже на подходе.
Мой взгляд упал на пластиковый стаканчик с водой на тумбочке. Его интерфейс был простым: материал, объем, температура. И среди свойств была строка:
[Координаты в пространстве: X: 154.887, Y: -203.441, Z: 98.112]
Идея, дикая и очевидная одновременно, ударила меня с силой тока. Я не мог изменить свойства… пока что. Но что, если я могу их использовать?
Я снова посмотрел на капельницу.
[Скорость подачи: 30 мл/ч]
Я сфокусировался на цифре. Ничего. Ни ползунка, ни поля для ввода. Только для чтения.
Отчаяние снова начало подбираться к горлу. Я был слепым в библиотеке, где все книги написаны на языке, который я едва начинал понимать.
Внезапно дверь палаты открылась без стука. Вошла медсестра – дородная женщина с безразличным лицом. В ее интерфейсе, который я тут же вызвал, светилось:
[Субъект: Медперсонал. Статус: Выполнение процедуры.]
– Доктор велел сделать укол, – буркнула она, не глядя на меня, и достала из кармана шприц.
Леонид Аркадьевич не терял времени. Это был не укол витаминов. Я почувствовал, как все внутри меня сжалось. Я не мог позволить этому случиться. Я не знал, что будет после «обнуления», но инстинкт кричал, что ничего хорошего.
Медсестра приблизилась к кровати.
Дверь – пронеслось в моей голове. Я рванул взгляд к двери, все еще открытой. Ее интерфейс был передо мной:
[Объект: Дверь деревянная. Состояние: Открыта. Прочность: 82%]
Я изо всех сил сфокусировался на слове «Открыта». Я представлял, как хватаю его мышью и перетаскиваю. Я мысленно кричал: ЗАКРОЙ!
Ничего.
Медсестра взяла мою руку и протерла ваткой с спиртом. Холодок прикосновения был отвратительно реальным.
Паника. Чистая, неконтролируемая паника. Я выдернул руку.
– Не дергайтесь! – рявкнула медсестра, ее безразличие сменилось раздражением.
Я отчаянно оглядел комнату. Мой взгляд скользнул по капельнице, по стаканчику, по тумбочке… и остановился на ее ноге. Она стояла в непромокаемых тапочках. И я увидел.
[Коэффициент трения подошвы: 0.4]
Это было числовое значение. Не статус «открыто/закрыто». Цифра. И в моем отчаянном, перегруженном сознании что-то щелкнуло. Я не мог изменить состояние, но, может быть… может быть, я мог изменить число?
У меня не было времени думать. Я впился взглядом в цифру 0.4 и представил, как стираю ее и вписываю новую. Самую большую, какую мог придумать. Единицу. 1.0.
В висках тут же застучало, будто кто-то просверливал череп изнутри. Перед глазами поплыли черные точки. Это стоило мне энергии. Но в интерфейсе тапочка цифра 0.4 мигнула и сменилась на 1.0.
Медсестра сделала шаг, чтобы снова схватить мою руку. И ее нога, вместо того чтобы скользнуть по линолеуму, как обычно, будто прилипла к полу. Она не ожидала этого. С громким «Ой!» она потеряла равновесие и тяжело рухнула на пол. Шприц вылетел у нее из рук и подкатился под кровать.
Адреналин ударил в голову, заглушая боль. У меня получилось.
Лежащая и ругающаяся медсестра, крики из коридора – это был хаос. Идеальная возможность.
С дрожащими руками я сорвал катетер с руки, игла болезненно дернулась, оставляя тонкую струйку крови. Я спрыгнул с кровати, мое тело было ватным от слабости, но ясность в голове была абсолютной.
Я был больше не пациентом. Я был нестабильным процессом, и я собирался выйти из-под контроля.