Артуро Перес-Реверте – Фалько (страница 10)

Он одернул свою темно-синюю тужурку. Сдвинул фуражку немного набекрень и на самые глаза. Улыбнулся:

– Ну как я выгляжу, господин адмирал?

Тот оглядел его критически:

– Даже в форме ты вылитый альфонс.

– Эх, не по той стезе я пошел.

– Прочь с глаз моих.

Ускорив шаг, он догнал ее на выходе из галереи. Ческа словно бы удивилась его появлению. Он очень непринужденно притерся борт к борту, снял и взял под мышку фуражку, прежде чем склониться к протянутой ему руке в лайковой перчатке. Какой счастливый случай, какая чудесная погода, какой солнечный день и все прочее. Фалько с безупречной учтивостью исполнял светский ритуал встречи, которая, казалось, была приятна этой женщине. Глаза ее, напоминавшие цветом незрелую пшеницу, а от солнца посветлевшие, сияли. И, по мнению Фалько, создавали пленительный контраст смуглой коже и дерзко торчащему носу, заставляя предположить, что была у нее в роду какая-нибудь цыганская плясунья с бубном, а потом несколько поколений знойных красавиц обретали утонченность и изысканность в мастерских художников, на выложенных изразцами патио, в роскошных гостиных провинциальных столиц. Фалько, вспомнив слова адмирала про командующего авиацией и про маркиза, а потом и про мужа, на мадридском фронте получившего под начало роту марокканцев, почувствовал, как вдруг что-то заныло в душе, и в этом странном ощущении беспорядочно слились воедино ревность, азарт соперничества и вожделение.

– Далеко ли собрались, Ческа?

– В Комитет патриотической помощи. У меня там кое-какие дела.

– Это восхитительно… Вносите посильный вклад в наш национальный крестовый поход?

– Ну а как же иначе может быть? – ответила она с шутливой обидой. – Это долг каждой испанки.

– Вы правы, правы. Позвольте вас проводить.

– Кто же вам не дает?

Они медленно двинулись по улице Бордадорес.

– Вы, я вижу, тоже в крестоносцы подались? – сказала она, глазами показав на его военно-морскую форму.

– Не мог остаться глух к стенаниям отчизны.

– И нужды нет, что до ближайшего моря триста километров?

– Ну, в наше время расстояние не преграда.

– Это верно. – Она еще несколько раз окинула его оценивающим взглядом. – Так или иначе, форма вам очень к лицу.

– Редко приходится носить.

– Я так и подумала. Вчера мне показалось, что смокинг вам привычней. И мой деверь это подтвердил.

– Славный малый Хайме… Что он вам обо мне рассказывал?

– Если коротко – что вы «шальная пуля».

– А если в подробностях?

– Что вы из хорошей семьи. Что нахал и волокита. Что вас выгоняли отовсюду, где вы учились. Что родители послали вас за границу, чтобы образумить, и хотя неизвестно, чем вы там занимались, совершенно очевидно, что чем-то сомнительным… Хайме не сказал лишь, что вы морской офицер.

– Это так… временно. Пока война идет.

– Надеюсь, она скоро кончится. Все твердят в один голос, что Мадрид будет взят еще до Рождества.

– И тогда вернется ваш муж.

Зеленая искра вспыхнула в ее глазах. Вспыхнула и погасла. И невозможно было определить, рассердил он Ческу или позабавил.

– Вы всегда такой?

– Какой «такой»? – улыбнулся Фалько.

– Такой самодовольный. Такой самоуверенный.

– Нет… День на день не приходится.

– Но сегодня как раз такой день?

Он устремил на нее взгляд пай-мальчика. Направленный прямо в глаза.

– От вас зависит.

– Вы мне льстите.

– Это входит в мои намерения.

Они остановились на миг. Она посмотрела на Фалько, задумчиво склонив голову, и пошла дальше.

– Я хочу вас видеть, Ческа.

Она шла, не поднимая головы, и по-прежнему смотрела вниз, но не прямо себе под ноги в туфлях на высоком каблуке, а чуть вперед.

– В чем же дело? Смотрите.

– Я хочу с вами увидеться, когда окажете всю свою патриотическую помощь. Сегодня. Позвольте мне пригласить вас пообедать.

– Это невозможно. У меня назначена встреча.

– Тогда вечером.

– Тоже не получится. Мы с приятельницами идем в «Колизей» на «Арагонскую честь»… Я без ума от Имперьо Архентины[12] и Мигеля Лихеро…

– Да ведь вы уже видели этот фильм! Вся Испания двадцать раз его видела.

Когда она подняла наконец голову, Фалько заметил изумрудные искорки насмешки.

– А что вы мне предлагаете вместо этого?

– Выпить в каком-нибудь приятном месте. – После секундного колебания он решил рискнуть. – Бармен в «Гранд-отеле» сбивает замечательные коктейли.

Выстрел оказался в молоко.

– Вы в своем уме? Вы полагаете, я отправлюсь с посторонним мужчиной в бар отеля?!

– Если угодно, я буду сопровождать вас в форме, вот как сейчас. Это будет выглядеть пристойней…

– Никакая форма не изменит вашего непристойного содержания, сеньор Фалько. Скорей наоборот.

– Пожалуйста, зовите меня просто Лоренсо.

– Я никак не буду вас звать. – Она показала на здание Комитета. – Тем более что мы уже пришли.

Фалько не признал себя побежденным. Он умел толковать взгляды женщин. И проникать в потаенный смысл их молчания.

– Возле Римского моста есть отличный ресторанчик, – сказал он хладнокровно. – Погода прекрасная. Мы могли бы прогуляться туда… посмотреть на закат.

– Бо-оже… – протянула она ехидно. – Да вы ко всему еще и романтик.

Фалько вновь превратился в хорошего мальчика. Он давно уже заметил, что она больше смотрит не в глаза ему, а на его губы. И иногда на руки.

– Да нет… – возразил он. – Едва ли… Ну, бывает изредка. Находит временами.

Женщина вдруг расхохоталась – звонко и почти ликующе.

– Вам не надоело постоянно играть соблазнителя?

– А вас не тяготит постоянно быть обворожительной?

Она посерьезнела, однако глаза цвета незрелой пшеницы продолжали смеяться.