Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 50)
Асмодей и Малина переглянулись, но благоразумно промолчали.
Затем, Люцилла с Борисом и бесчувственным Василием тоже исчезали в тумане, унося с собой ледяной кулон и невысказанные признания.
...
Сила льда, которую Марбаэль использовал для создания Упадка, вернулась полностью к Азариель. Она в мгновение ока взошла на трон князя ради установления Порядка.
И Первый Круг ада преобразился до неузнаваемости. Там, где раньше были бесконечные пустоши, завывающие ветрами отчаяния, теперь простирались белоснежные ледяные равнины, сверкающие под кроваво-багровым небом. Воздух стал кристально чистым, морозным и обжигающе свежим — если, конечно, не считать едкого серного послевкусия, которое никуда не делось. Это был адский вариант зимней сказки — красиво, но с подвохом.
Ледяные шпили вздымались к небу, как застывшие слезы грешников, превращенные в архитектуру.
Замороженные реки из слез и пота текли между скал, но теперь их поверхность была зеркально гладкой, отражая лица тех, кто осмеливался заглянуть вглубь.
Бывшие канцелярии долговых обязательств превратились в ледяные дворцы, где демоны-чиновники теперь сидели, закутанные в шкуры, и с недоумением разглядывали пустые книги учета.
Грешники, привыкшие к вечному страданию от финансовых пыток, теперь бродили по льду, потирая руки и перешептываясь:
— Что, и правда больше не надо платить? А что теперь делать?
...
Демоны Первого Круга, лишившись возможности мучить должников бумажной волокитой, пребывали в легкой прострации.
Младшие бесы катались на льду, используя в качестве коньков заточенные когти.
Демоны-кредиторы сидели на замерзших скамейках и с тоской смотрели на объявление Азариель, высеченное ледяными буквами в центре круга:
«Долги списаны. Кредитные истории обнулены. Новые займы запрещены на 1000 лет. Нарушители будут заморожены. Любые вопросы? Нет? Отлично.»
Бывшие сборщики долгов переквалифицировались в гидов по ледяным пещерам, но их экскурсии звучали так:
— А вот здесь раньше был кабинет пыток процентными ставками… О, смотрите, в этом сугробе до сих пор торчит перо, которым подписывали договора о вечном рабстве!
Грешники, освобожденные от долгового гнета, сначала не знали, что делать со своей свободой.
Некоторые радостно прыгали по льду, пока не поскальзывались и не падали — но даже это было веселее, чем заполнять бесконечные формы.
Другие организовали ледяные турниры, где соревновались, кто дольше простоит на одном месте, не превратившись в сосульку.
Третьи сбивались в кучки и шептались, строя теории заговора:
— Это все ловушка! Скоро Азариель объявит, что лед — это новая валюта, и мы опять будем должны!
Реакция других князей на перемены тоже не заставила себя долго ждать:
Первый Круг ада медленно приходил в себя после грандиозного разгрома. Если раньше здесь царил строгий, почти бюрократический упадок, то теперь воцарился… хаотично-творческий порядок по версии Азариель.
Демоны-чиновники с опаской выглядывали из-за уцелевших колонн, наблюдая, как их новая владычица раздает указания:
— Нет, мы не будем заставлять грешников подписывать договора в десять копиях. Одного вполне достаточно.
— И да, отныне запрещено добавлять в пункты договора "мелким шрифтом" условия о вечной службе в обмен на стакан воды.
— И нет, "но это же традиция!" — не аргумент.
...
В дальнем углу разрушенного чертога адвокаты дьявола пытались привести в порядок то, что осталось от офиса Малины.
— Так, окна выбиты, стены в трещинах, архив сгорел… — Асмодей сокрушенно разглядывал руины. — Знаешь, Малина, я начинаю думать, что нам стоило оформить страховку.
— От чего? От стихийного бедствия в виде Василия? — Малина фыркнула, магическим жестом возвращая на место упавший шкаф.
А где-то вдалеке…
…Азариель смотрела на хаос Первого Круга и улыбалась.
...
Прошло всего несколько дней, а новый Ледяной замок Азариель уже возвышался над Первым Кругом, его шпили пронзали кровавое небо, как обнаженные клинки. Здесь не было пышных демонических залов с пыточными камерами — лишь бесконечные зеркальные коридоры, где отражались тысячи ее лиц: воина, узницы, правительницы.
Она стояла на балконе, а пальцы в белых перчатках сжимали край ледяного подоконника.
Три тысячи лет.
Столько прошло с тех пор, как Марбаэль заточил ее, с помощью клятвы, что она принесла. Использовал одолженные ею силы, а после вытягивал все... капля за каплей. Она была его оружием, его сокровищем, его ошибкой.
И тогда появился он.
Человек. Всего лишь человек.
Василий.
Его имя до сих пор обжигало, как раскаленный металл.
Азариель закрыла глаза, и перед ней всплыли воспоминания:
А после она вновь увидела мир.
Заново познала веселье.
Успела завести друзей.
Чтобы снова все потерять...
Ее вновь ждали десять тысяч попыток сбежать. Десять тысяч провалов.
Десять тысяч раз, когда он протягивал руку, даже когда она отталкивала.
Она открыла глаза.
Ледяные стены отражали ее силуэт — высокий, прямой, лишенный слабости. Но только она знала, что под доспехами из вечного инея скрывались шрамы, которые не зажили.
Марбаэль думал, что сломает ее.
Но он лишь научил ее ненавидеть по-настоящему.
Не яростно, не истерично — холодно, расчетливо.
Именно поэтому она заняла его трон.
Не для власти.
Не для мести.
Для исправления.