Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 35)
— Ну а что, обряд на смой границе проводить?
Люцилла еще секунду изучала Асмодея взглядом, способным прожечь дыру в реальности, затем медленно кивнула.
— Хорошо. Но этот разговор еще не окончен. — Ее взгляд скользнул по Борису. — И ты... неожиданно полезный кот.
Борис удовлетворенно мурлыкнул и принялся вылизывать лапу с видом победителя.
Тем временем Серафима, до этого молча наблюдавшая за происходящим, неожиданно подняла голову. Ее крылья расправились, сбрасывая пепел.
— Я знаю, как найти Василия, — ее голос прозвучал с непривычной твердостью. — Мы вдохнем в них жизнь. Всех сразу. И тогда... он сам найдется.
В комнате снова повисла тишина, на этот раз недоуменная.
— ...Блин, — наконец пробормотала Малина. — А ведь это может сработать.
Асмодей вздохнул, достал из кармана фляжку и сделал длинный глоток.
— Ну что ж... Похоже, сегодня мы играем в Бога. — Он бросил взгляд на груду тел. — Кто-нибудь помнит, с чего обычно начинается магия возврата души? Кроме очевидного, — добавил он, увидев, как Малина подмигивает ближайшему безголовому торсу.
Люцилла взмахнула рукой, и в воздухе появился древний фолиант, испещрённый запретными рунами. Его страницы сами листались, испуская зловещее багровое свечение.
— Начинаем с того, что перестаём быть идиотами.
Асмодей спокойно подошел к шкафу, смахнул с него Бориса и выдернул целую пачку договоров — те мгновенно вспыхнули в его руках, превратившись в клубящийся чёрный дым. Он начал выводить в воздухе пентаграмму, каждый штрих оставлял за собой кровавый след.
Малина, не теряя времени, схватила ближайший стул и со всей силы врезала им в витрину. Стекло разлетелось, а из-под него вывалились несколько заспиртованных демонов поменьше — их банки разбились, и существа, шипя и корчась, поползли к центру комнаты.
— Всё, что шевелится — в круг! — рявкнула Люцилла, не отрываясь от книги.
Борис, ощетинившись, прыгнул на одного из вырвавшихся духов и вцепился ему в глотку. Тот захрипел, превратился в липкую тень, и кот тут же потащил его в формирующуюся пентаграмму.
Асмодей тем временем уже заканчивал последнюю линию. Его пальцы обгорали от магии, но он лишь скалил зубы, сжимая в кулаке остатки дымящихся договоров.
— Готово. Теперь топливо.
Малина, не раздумывая, схватила случайно забредшего к ним офисного чертенка-курьера (тот только успел вскрикнуть: «Я на стажировке!») и швырнула его в центр.
Люцилла подняла руку — и пентаграмма вспыхнула.
Тела в её центре начали гореть — не пламенем, а чем-то куда более древним и жутким. Плоть испарялась, души стягивались с округи, сворачивались в плотные чёрные шарики, а сама пентаграмма завыла, как живая.
Кровавый свет пентаграммы залил офис адвокатов, превращая ветхие стены в подобие гигантского аквариума с багровой водой. Тела в круге начали дергаться в такт древнему ритуалу, их пальцы скребли по полу, оставляя кровавые следы.
— Такое количество энергии привлечёт не только рыцарей ада, но и полк ангелов-хранителей, если повезёт, — процедил Асмодей, поправляя манжеты, на которых уже проступали защитные руны.
Люцилла, стоявшая в эпицентре, лишь обнажила клыки:
— Пусть только попробуют появиться.
Малина, выводя последнюю руну, замкнула круг. Волна энергии сорвала со стен старые плакаты с полуголыми демоницами, обнажив... еще более похабные граффити.
— Поехали! — крикнула она, спотыкаясь о судорожную ногу одного из "экспонатов".
Тем временем в темнице Марбаэля...
Василий сидел в позе лотоса, напоминая скорее пьяного йога, чем мага. Обрывки знаний Асмодея путались у него в голове с текстами похабных песенок.
— Эм... желания... эмоции... — он зажмурился. — Хочу к чертовой Люцилле! Ну или хотя бы в бар!
Он рывком раскинул руки в стороны — и пространство взорвалось:
Василий рухнул носом в каменный пол, но это была уже не клетка Марбаэля.
— Ох...
Перед ним возвышалась трехметровая фигура в доспехах из проклятой стали. Шлем в форме черепа скрипел, поворачиваясь к нему.
— Ты кто... — прошептал Василий.
— ДЕМОН! — прогремело эхом по всему залу.
— Вообще-то, я человек... ну, был...
— ДОСТАТОЧНО ДЕМОНИЧЕСКИЙ, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ!
Пылающий меч взметнулся вверх, освещая на стенах фрески прошлых казней — и Василия среди них.
В офисе адвокатов...
Одно из тел резко село, его шея хрустнула под неестественным углом.
— Ну наконец-то! — Малина потянулась к нему.
— Только вот... — Серафима отшатнулась, — Это не Василий.
Пустые глазницы уставились на них. Рот растянулся в неестественной улыбке.
— Где... мое... лицо? — прохрипело существо.
Асмодей медленно поднял ладонь, готовясь к заклинанию:
— О чёрт. Надо возвращать ошибочных обратно.
За окном уже слышался грохот крыльев — то ли ангелов, то ли демонов. А может, и тех, и других сразу.
Где-то между мирами...
Василий кувыркался под ударами рыцаря, отчаянно бормоча:
— Ну как там у Асмодея... "воля к власти" или "воля к жизни"? Блин, надо было конспектировать!
Меч просвистел в сантиметре от его уха, оставляя на камне трещину в форме проклятия.
Мысль мелькнула яркой вспышкой:
— А что, если...
Он резко прыгнул НАВСТРЕЧУ рыцарю, обняв его за шлем:
— Давай по-хорошему, а?
И каким-то невероятным образом... это сработало. Рыцарь замер, его пламя мигнуло в замешательстве.
В этот момент...
Во всех девяти кругах ада...
Каждый демон вдруг почувствовал непреодолимое желание ударить себя лапой, копытом или щупальцем по лицу.
Рыцарь замер в странном объятии Василия, его адское пламя дрогнуло, словно колеблясь между яростью и недоумением. В этот миг нерешительности Василий почувствовал знакомый зуд в кончиках пальцев — тот самый, что возникал, когда реальность вокруг него становилась... податливой.
— Ладно, дружище, извини, но мне пора, — пробормотал он и рванул пространство на себя — не руками, не заклинанием, а чистой, необузданной волей.