Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 22)

— Я давно перестал им быть, — прорычал он, входя в неё ещё глубже, ещё яростнее.

Новый всплеск магии — и они уже на вершине замка, где ветер выл между шпилями, словно предвещая гибель миров. Он опрокинул её на каменные плиты, поглощая ее с такой силой, что звёзды Ада, казалось, погасли на мгновение.

— Почему ты не сдаёшься? — крикнула она, и в её глазах горел вызов.

— Потому что ты ещё не сломана, — ответил он, кусая её шею, где под кожей пульсировала древняя магия.

Ещё один катаклизм — и они в сердце замка, среди прахa забытых писем, где когда-то молились её предки. Теперь здесь горели только они — два тела, два пламени, сплетённые в одно.

Они не говорили о любви.

Они не говорили о будущем.

Они рвали этот миг зубами, будто могли убить им друг друга.

...

Вдалеке, закованные в магические цепи, трое пленников наблюдали за происходящим сквозь дымчатую пелену из боли и усталости.

Малина, прикованная к стене, саркастично склонила голову, глядя, как Василий и Люцилла сливаются в яростном танце среди обломков тронного зала.

— Ну конечно, — фыркнула она. — Один наш адвокат решил всех спасти, но вышли — съемки в адском порно.

Серафима отвернулась, сжав кулаки.

— Это не шутки. Он на грани. Если не остановятся, сожгут друг друга дотла.

Асмодей, закованный между ними, наблюдал с холодным любопытством.

— Нет. Они не теряют себя. Они перерождается.

— О, да, просто восхитительно перерождаются! — язвительно парировала Малина. — Особенно когда его «новая форма» сейчас долбит твою бывшую невесту!

— Знаешь… — Асмодей прикрыл глаза, будто вспоминая что-то давно забытое. — Если бы мне лет сто назад сказали, что мой новый соратник будет трахать мою бывшую невесту на руинах её же трона… я бы, наверное, рассмеялся. А сейчас… просто чувствую себя лишним на этом празднике жизни.

— Может, займёмся чем-нибудь веселым и мы? — Малина игриво подмигнула ему.

— Только через мой труп, — пробормотала Серафима.

— По факту, ты уже успела умереть, — сухо напомнил Асмодей.

— Именно поэтому мне нужен покой, а не групповуха.

Борис, невесть откуда взявшийся рядом, лениво почесал за ухом.

— А я считаю, Васёк — молодец. Команде не помешает немного… разрядки.

— Ты — кот. Ты лишён права голоса, — отрезала Малина.

— Я — кот, который вас всех, между прочим, выручал! — возмутился Борис, важно поднимая усы.

— Ты просто громко мяукал в нужный момент.

— Кстати… — Асмодей лениво потянул цепи. — Где тут у вас этот ваш «адвокатский кодекс»? Или мы теперь должны сидеть и смотреть, как они решают свои «проблемы» без нас?

— Похоже, что да, — Серафима устало закрыла глаза. — Будем ждать, пока они закончат… или пока вселенная не треснет по швам.

— Вот так поворот, — Малина закатила глаза. — Спасителем мира оказался не меч, не магия, а банальная похоть.

— Ничего удивительного, — Асмодей усмехнулся. — В Аду всё всегда сводится к греху.

— Или к коту.

— Или к коту.

...

Василий и Люцилла лежали среди руин, обнажённые, истощённые, их тела были испещрены следами магии и взаимного уничтожения. Воздух трещал от остаточной энергии, как натянутая струна перед разрывом.

Василий закричал первым. Нечеловеческим голосом — будто само право, воплощённое в плоти, торжествовало победу.

Люцилла вскинула голову, её крик разорвал тишину — чистый, пронзительный, как звон разбитого хрусталя.

И тогда мир взорвался.

Чёрная и золотая молнии, сплетаясь, вырвались из их тел, сметая стены, испепеляя заточенные души, разрывая саму ткань Закона Греха Люциллы.

Тюрьма рухнула.

Цепи испарились.

И четыре адвоката, включая кота, грузно свалились в кучу посреди руин.

— Эй, ты мне на хвост наступила! — прошипел Борис.

— Это не я, это Серафима! — отмахнулась Малина.

— Врёшь! Это ты плюхнулась, как мешок с грехами!

— Я?! — Малина фыркнула. — Ты же ангел! Ты должна парить, а не валиться, как кирпич!

— Я падший ангел! — Серафима скрестила руки. — После падения у меня метаболизм нарушился.

— И не только он, — сухо добавил Асмодей, выкарабкиваясь из-под всех.

— Кто-нибудь объяснит, как мы вырвались? — Борис отряхнулся, стряхивая с шерсти крохотные обломки.

Асмодей медленно поднял взгляд на магическую сферу, где два измождённых тела всё ещё парили, обнявшись.

— Похоже, нас освободила критическая масса экстатической энергии.

— То есть, — Малина подняла бровь, — мы спасены, потому что наш коллега хорошо поработал ниже пояса?

— Впервые в истории Ада, — Асмодей кивнул, — секс стал спасительной благодатью.

— Второй, — Борис бодро поднял лапу. — Первый только я застал.

— Прошу, просто забудь — Серафима закрыла лицо руками. — Хотя после увиденного сегодня, я — падший ангел чувствую себя последней девственницей во вселенной.

— Это потому что ты не пробовала магический трах, — Малина игриво толкнула её локтем.

— Просто... не трогай сейчас меня... — отстранилась Серафима.

Василий поднялся с трудом, колени дрожали, но губы растянулись в победной ухмылке. Его тело, иссечённое свежими шрамами, казалось, поглощало окружающий мрак, становясь только крепче. Он протянул руку Люцилле, чьи пальцы сжали его ладонь с неожиданной нежностью.

— Ну что, коллега, — голос его звучал хрипло, но с неприкрытым удовлетворением, — можно сказать, я выиграл дело века.

— Дело? — Люцилла фыркнула, позволяя ему поднять себя. Её ноги подкосились, но она сразу выпрямилась, будто и не было только что смертельной схватки тел и душ. — Это было похоже на апелляцию в Верховном Суде Ада с последующим крахом всей системы.

Её пальцы скользнули по его груди, оставляя за собой мерцающий след, будто раскалённое перо выжигало тайный знак.

— Не ожидала такого финала, — призналась она, и в её глазах впервые за века мелькнуло что-то похожее на уважение. — Но… мне понравилось. Очень.

— Серьёзно? — Василий приподнял бровь.

— Ах, адвокат… — Она провела языком по зубам, будто пробуя на вкус его удивление. — Ты не сломался. Не стал моим рабом. Даже не убежал, как последний трус. Ты выстоял. Ты… дал мне то, чего я не чувствовала веками.

— И что же это?