Артур Волковский – Удовольствие, приди! Том 1 (страница 19)
Голоса стихли.
Из самой глубины дворца, Люцилла нахмурилась. Она сидела на троне из стонущих душ, её перламутровая кожа слегка мерцала в свете заполненным болью. Она наблюдала за происходящим сквозь тонкие завесы магического пространства — и впервые за долгие века Ада её бровь приподнялась от удивления.
—
Тишина раскололась — её голос взорвался, наполняя пространство яростью и восторгом:
Она поднялась, и её платье — живое, сотканное из маны — зашевелилось, будто чувствуя и предвкушая чужие страдания.
—
И Закон Греха сжал Василия в своих тисках с новой силой.
Василия снова поглотил кошмар. Не в воспоминаниях, не в страхах — в аду внутри ада .
Пространство вокруг него стало плотным, как кровь. Стены извивались, как внутренности гигантского зверя. Воздух был тяжёлым, пол — скользким от чего-то липкого и горячего. Возможно, это была его собственная боль, вытекающая наружу.
И тогда они появились.
Демоны.
Маленькие, но безумно изощрённые. Каждый — воплощение какой-то одной формы мучений. Один рвал плоть, другой вытягивал мысли, третий заставлял сердце биться так, что оно хотело разорваться.
Они набросились на Василия, как стая голодных крыс на умирающего.
Первым пришёл демон с лезвиями вместо пальцев. Он вспорол ему живот, медленно, аккуратно, следуя каждому нерву. Кровь лилась, но не по каплям — она вырывалась, будто хотела убежать от хозяина.
Затем пришёл душевный терзатель, с лицом, которое постоянно менялось — то мать, то любимая, то сам Василий в старости. Он шептал ему в ухо, что он никому не нужен. Что он никто. Что он всегда будет один.
Третий — разрушитель надежды. Он показывал Василию картины будущего: где его друзья бьют ножом в спину, где его жизнь становится лишь фоном для чужих историй.
Каждый удар, каждый порез, каждый взгляд — это было больше, чем физическая мука. Это была смерть души.
И в самый отчаянный момент, когда он уже готов был сдаться, когда его сознание начало распадаться, как бумага в огне…
Он увидел.
Гаражи. Серое небо. Почувствовал холодный ветер, который пробирал до костей. И посреди всего этого — кот .
Чёрный, с белыми кончиками лап. Сидит, как ни в чём не бывало, на железном ящике. Смотрит прямо на него. Глаза — не кошачьи, а слишком осмысленные. Слишком глубокие.
Василий тогда только вернулся с работы. Пустой. Усталый.
Для него это был обычный день, как тысячи других. Он даже не заметил кота поначалу. Просто шел мимо.
Но тот мяукнул .
Не просто мяукнул. Это был звук, который разрезал тишину его существования. Простой, но важный. Он был живым.
Он протянул руку. Кот подошёл. Лизнул палец. И впервые за долгое время Василий улыбнулся. Без причины. Просто потому, что кто-то выбрал быть рядом.
Потом он взял его домой. Назвал Борисом.
И с того дня его мир стал чуть ярче.
Воспоминание пронзило его, как молния.
Он понял.
Чтобы выжить…
Он должен перестать быть человеком.
Не стать монстром.
А отбросить то, что делает его слабым.
Сомнения.
Беспомощность.
Веру в то, что можно просто «плыть по течению».
Всё это убивало его.
Всё это делало жертвой.
Если он хочет выйти отсюда…
Он должен стать кем-то новым.
Василий закрыл глаза. Почувствовал, как демоны рвут его плоть. Почувствовал, как душа начинает распадаться. Но вместо того, чтобы сопротивляться этому… он принял.
Позволил умереть части своей человечности.
И в момент...
Тишина.
Темнота.
А потом — вспышка.
Не свет.
Не тьма.
Чёрное пламя, рождённое из принятия, боли и потери.
Изнутри его нового тела начали вырываться тени, которые обвили демонов, сдавили их, разорвали на части. Его плоть заживала, но не как раньше — теперь она была другой.
Более плотной.
Более злой.
Более демонической .
Он открыл глаза.
Их цвет изменился.
Они стали черными, как ночь, с красными прожилками, как уголь, который ещё не догорел.
Он проснулся.
В тронном зале Люцилла замерла.
—
Её Закон Греха дрожал.
Пространство трещало.