Артур Вальтер – Золото Мёртвых (страница 8)

В одном из переулков рядом с рынком Артур находит небольшой мотель – заведение класса «love hotel», предназначенное для краткосрочного отдыха пар. Такие места обычно не требуют предъявления документов и задают минимум вопросов.

– «방 하나 주세요» (Дайте комнату), – говорит он администратору, молодому корейцу с усталым лицом.

– «몇 시간이요?» (На сколько часов?)

– «하루» (На день).

Администратор называет цену – 80 000 вон, около 60 долларов. Дорого, но альтернативы нет. Артур платит наличными, получает ключ от комнаты на третьем этаже.

Комната маленькая – двенадцать квадратных метров, кровать, стол, стул, мини-холодильник. Всё чистое, но далеко не того уровня, к которому привык Артур. На стенах – пятна от сырости, на полу – ковёр сомнительной чистоты, постельное бельё, хоть и выстиранное, но явно видевшее многих постояльцев.

Здесь грязно. Я не должен находиться в таких местах.

Но выбора нет. Артур запирает дверь на все замки, задвигает стул под ручку для дополнительной безопасности и садится за стол.

Пора планировать дальнейшие действия.

Что я знаю?

Первое: у меня есть информация о местонахождении золота «Дмитрия Донского», которая стоит сотни миллионов долларов.

Второе: за мной охотятся как минимум две стороны – те, кто называет себя «Брокер», и кто-то ещё.

Третье: у них есть доступ к системам наблюдения Сеула и профессиональные наёмники.

Четвёртое: полиция пока считает меня жертвой, но это может измениться.

Пятое: я не могу вернуться к прежней жизни.

Что мне нужно?

Первое: понять, кто именно за мной охотится и чего они хотят.

Второе: найти способ использовать информацию как козырь для переговоров или как оружие.

Третье: остаться в живых достаточно долго, чтобы воплотить план в жизнь.

Артур достаёт ноутбук и подключается к Wi-Fi мотеля. Начинает изучать информацию о крейсере «Дмитрий Донской» в интернете.

Официальная история: крейсер затонул 15 мая 1905 года во время Цусимского сражения. Экипаж частично спасён японскими кораблями, частично погиб. Груз корабля – артиллерийские снаряды, продовольствие, уголь. О золоте не упоминается.

Но есть и неофициальные версии. Несколько сайтов кладоискателей упоминают легенды о «золоте Цусимы» – тайном грузе русской эскадры. Географические координаты из документа совпадают с предполагаемым местом затопления крейсера.

Легенда имеет основания. А если есть основания, то есть и люди, готовые тратить деньги на её проверку.

Дальнейший поиск в интернете даёт интересные результаты. За последние два года несколько южнокорейских и китайских компаний подавали заявки на проведение подводных археологических работ в районе предполагаемого затопления «Дмитрия Донского». Заявки отклонены властями – официально из-за экологических соображений.

Но неофициально – возможно, кто-то уже ведёт там работы. Нелегально.

В новостных сводках за последний месяц Артур находит несколько заметок о «несанкционированной деятельности» в территориальных водах Кореи. Береговая охрана задерживала суда под различными флагами, проводившие «научные исследования» без соответствующих разрешений.

Кто-то уже ищет золото «Донского». Возможно, уже нашёл корабль, но не может точно определить, где спрятан груз. Для этого нужны документы из цилиндра.

Телефон Артура вибрирует – входящий звонок с незнакомого номера. Он смотрит на экран, колеблется, затем отвечает:

– «여보세요?» (Алло?)

– «Mr. Lakatos?» (Мистер Лакатош?) – голос говорит по-английски с лёгким корейским акцентом.

Артур молчит. Собеседник продолжает:

– «We need to talk. About the item you found yesterday.» (Нам нужно поговорить. О вещи что вы нашли вчера)

– «I don't know what you're talking about.» (Незнаю о чем вы)

– «Dmitri Donskoi. Ring any bells?» (Дмитрий Донской. Припоминаете?)

Артур отключает звонок и выключает телефон. Но урок ясен: они знают его номер, знают, что у него есть цилиндр, знают историческое значение находки.

Телефон скомпрометирован. Возможно, уже отслеживают местоположение.

Он достаёт из телефона SIM-карту, ломает её пополам и выбрасывает в мусорную корзину. Аппарат оставляет – без SIM-карты его нельзя отследить, но можно использовать для доступа к Wi-Fi.

За окном начинает темнеть. Вечерний Сеул загорается тысячами огней – неоновые вывески, LED-панели на фасадах зданий, фары автомобилей на многоуровневых развязках. Город, который ещё вчера казался безопасным домом, теперь превратился в поле боя.

Артур ложится на кровать, не раздеваясь. Сон не идёт – слишком много адреналина в крови, слишком много неопределённости в будущем. К тому же матрас и подушки пахнут чужими людьми, что вызывает у него почти физическое отвращение.

Завтра они продолжат поиски. Завтра ставки повысятся. Завтра моя новая жизнь окончательно превратится в войну.

В коридоре мотеля слышны шаги, голоса, скрип половиц. Обычные звуки дешёвого заведения, но Артур прислушивается к каждому. Профессиональная паранойя, выработанная годами работы в спецслужбах.

В три часа ночи он слышит звуки, которые не вписываются в обычную какофонию мотеля. Шаги в коридоре – тяжёлые, осторожные. Останавливаются у его двери. Тишина, затем едва слышимый скрежет – кто-то пытается вставить отмычку в замок.

Нашли. Быстрее, чем я ожидал.

Артур бесшумно встаёт с кровати, берёт нож и подходит к окну. Оно выходит в узкий переулок между зданиями, внизу – мусорные контейнеры. Высота – три этажа, но рядом проходит пожарная лестница.

За дверью – тихий разговор на корейском языке. Минимум двое, возможно, трое.

Артур открывает окно и осторожно выбирается на пожарную лестницу. Металлические ступени холодят руки, ветер трепает одежду. Внизу – грязный переулок, пахнущий мусором и канализацией.

Снова грязь. Снова хаос. Но альтернатива – смерть.

Он спускается по лестнице, стараясь не создавать шума. В кармане куртки – цилиндр с документами, единственная ценность, которая может спасти ему жизнь или погубить его.

На уровне второго этажа Артур слышит звук разбиваемого стекла – кто-то ворвался в его комнату. Голоса становятся громче, в них появляются нотки злости и разочарования.

Он ускоряет спуск. На уровне первого этажа пожарная лестница заканчивается – последний пролёт демонтирован для предотвращения несанкционированного доступа. Высота до земли – около трёх метров.

Артур спрыгивает, приземляется на кучу мусорных пакетов. Мягко, но отвратительно – пакеты лопаются, разбрызгивая содержимое. Запах гниющих отходов ударяет в нос.

Мерзость. Я весь в грязи, в мусоре. Это неправильно.

Но времени на брезгливость нет. Из окна третьего этажа доносятся голоса – его отсутствие обнаружено.

Артур выбирается из переулка на улицу. Район Тондэмун даже ночью не спит полностью – работают круглосуточные кафе, дежурят таксисты, бродят подростки и ночные работники. Достаточно людей, чтобы затеряться среди них.

Он идёт по улице, стараясь выглядеть как обычный прохожий, несмотря на испачканную одежду и нервное напряжение. В отражении витрины видит своё лицо – усталое, с тенями под глазами, щетиной. Он выглядит как человек в бегах.

И это правда. Я больше не Артур Лакатош, корпоративный охранник из Гангнама. Я мишень, за которой охотятся профессиональные убийцы.

За спиной слышится шум – из переулка выбегают трое мужчин, осматриваются по сторонам. Один показывает в его направлении.

Артур ускоряет шаг, не переходя на бег – это привлекло бы внимание. Поворачивает за угол, ещё раз, петляет по улочкам района. Знание города помогает – за пять лет он изучил Сеул достаточно хорошо, чтобы использовать его лабиринты для ухода от преследования.

Но преследователи тоже знают город. И их больше.

Игра становится серьёзнее. Теперь это не просто попытка ограбления. Это охота.

Артур понимает, что его временное убежище в мире мотелей и интернет-кафе закончилось. Нужно принимать кардинальные решения.

И первое решение – найти союзников. В городе, где каждая камера может стать глазом врага, где каждый телефонный звонок может выдать местоположение, ему нужны люди, которым можно доверять.

Проблема в том, что таких людей в Сеуле у него нет.

Пока нет.

На углу улицы он видит вывеску: «Русский бар "Москва"». Неоновые буквы на корейском и русском языках, звуки музыки изнутри. Место, где собираются русскоязычные эмигранты, туристы, возможно – люди с не совсем законными занятиями.