Артур Шпилевой – Североград (страница 6)

В проходе появилась Таисия. Высокая, с острыми скулами и глазами цвета дымчатого янтаря. Она не улыбалась. Почти никогда.

– Что ты держишь? – спросила она сдержанно.

Артём показал книгу, и на лице девушки промелькнула реакция – испуг, быстро скрытый под равнодушием.

– Не трогай её, – сказала она. – Это не для таких, как ты.

– Таких, как я? – переспросил он, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. – Я тоже ученик. Я тоже учусь магии.

– Нет, – ответила она, медленно подходя ближе. – Ты учишься жить с ней, а это не одно и то же. Эта книга… она работает только на тех, у кого внутри уже есть трещины.

Она взяла том из его рук и спрятала обратно за стеллаж.

– Советую не искать её снова. Если она захочет, она сама тебя найдёт.

Артём смотрел ей вслед, чувствуя, как что-то внутри шевелится – тревога, недоверие, и ещё… вопрос. Кто он такой в этом мире?

Вернувшись в свою комнату, он сел у окна. За окном лежала сибирская ночь – глубокая, морозная, звёздная. Шептал ветер, где-то вдалеке завывали волки. В таких звуках было что-то древнее, неукротимое.

Он снова взглянул в зеркало у двери и вдруг увидел: его отражение моргнуло не в такт. Артём резко повернулся, но зеркало было обычным. Или почти обычным. В отражении его зрачки были чуть шире, чем должны. А на лице – выражение, которого он не чувствовал.

Он шагнул ближе, медленно. Отражение делало то же. Но чем ближе он подходил, тем сильнее росло ощущение, что это не он.

– Кто ты… – прошептал он.

И тогда отражение улыбнулось.

Он проснулся в холодном поту. В груди колотилось сердце, будто барабан в боевом ритме. Словно что-то в его сне пыталось прорваться наружу.

– Я схожу с ума, – прошептал он. Но в глубине знал: это не безумие. Это – пробуждение.

Позже, на завтраке, он молчал. Даже когда кто-то из старшекурсников задел его плечом или когда рядом села Варя и шепнула:

– Всё в порядке?

Он не ответил.

С каждым днём он всё сильнее чувствовал: внутри него две части. Одна хотела жить, дружить, смеяться. А другая – наблюдала. И, кажется, ждала момента.

Той ночью ему снова приснился сон: заснеженное поле, над которым нависали багровые тучи. И фигура, стоящая перед ним. Закрытое лицо, вытянутая рука.

– Прими то, что есть в тебе. Или станешь игрушкой в чужих руках, – сказал голос, одновременно шепчущий и гремящий.

Артём хотел спросить, кто он, но не смог – рот не слушался. Он проснулся с криком.

У его кровати стояла свеча. Хотя он точно её не зажигал.

Глава 9 То, что нельзя забыть

Утро выдалось бесцветным. Снег шёл не переставая, медленно и безмолвно, будто кто-то забыл выключить небо. Окна в коридорах покрылись тонким морозным кружевом, через которое весь мир казался тусклым, плоским, отдалённым. Всё внутри школы будто вымерло – даже крики и шёпоты учеников звучали приглушённо.

Артём сидел за партой в классе истории магических родов. Он пытался записывать, но рука как будто была чужой. Слова Господина Сидорова летели мимо: про забытые княжеские династии, про древние печати, скрытые под льдами Байкала, про магические браки, заключённые через кровь. Всё это звучало, как старое заклинание, утратившее силу.

Он смотрел в окно. Где-то далеко, за пределами школы, мир продолжал жить. Наверное. Но здесь, внутри, время будто тянулось вязкой паутиной. Каждый день – как повторение сна, где ты просыпаешься, но не выходишь наружу.

Он чувствовал себя сломанным.

После занятий Варя не отпустила его, как обычно. Она ждала у выхода из класса, скрестив руки на груди, молча. Артём притворился, что не заметил, и прошёл мимо. Но через пару шагов она догнала его.

– Артём, стой. – Голос её прозвучал мягко, но твёрдо. – Мы не поговорим, пока ты не лопнешь? Или пока кто-нибудь другой не заметит, что с тобой что-то не так?

Он остановился, не поворачиваясь.

– Всё в порядке, – выдохнул он.

– Ты врёшь. У тебя руки дрожат. Ты говоришь с зеркалами. Ты забываешь, где был. Артём, ты – это не ты.

Он сжал кулаки. В горле пересохло.

– Ладно. Пошли.

Они добрались до оранжереи, где почти не было учеников. Стеклянный купол пропускал бледный свет, падавший на тени огромных листьев и иссохших веток. Вокруг пахло ладаном, землёй и чем-то ещё – влажным, живым.

Артём сел на каменную скамью, и долго молчал. Варя не торопила его. Лишь села рядом и просто была рядом.

– Ты когда-нибудь чувствовала, что внутри тебя что-то… чужое? – наконец заговорил он.

– Да, – ответила она. – Но не сразу. У меня это чувство пришло, когда я в первый раз увидела, как мои руки сами создают огонь, а мама испугалась больше меня. Не силы – меня.

Артём кивнул, будто подтверждая что-то внутри себя.

– Мне снится один и тот же сон. Зима. Красное небо. Я стою на поле, а кто-то – за спиной. Он зовёт меня. Не по имени, но я знаю, что зовёт меня. И я… хочу ответить. Но боюсь.

И это не просто сон. Это как… как предупреждение.

Он замолчал. Варя молчала тоже. Он боялся взглянуть на неё – боялся увидеть страх, отвращение, жалость.

Но когда всё же посмотрел – увидел понимание.

– Магия не даётся просто так, – прошептала она. – Особенно сильная. За ней всегда тянется что-то тёмное. Долг. Карма. Кровь. А может – что-то, что ты когда-то забыл. Или кто-то за тебя забыл.

Он хотел что-то ответить, но не смог. Вместо этого достал из кармана маленький клочок пергамента – тот самый, что остался после той ночи с книгой. Он не понимал, зачем тогда взял его. Но теперь знал – просто не мог отпустить.

– Она не исчезает, – сказал он, показывая клочок Варе. – Я сжёг его. А утром он был в кармане. Снова. Без запаха. Без ожогов.

Она взяла листочек, посмотрела на него, потом снова на него.

– Это след. След того, что нашло тебя. И пока ты не узнаешь, что именно – оно не отпустит.

Когда они уходили из оранжереи, снег усилился. Школа словно исчезла в белом мареве. Тишина стала почти священной.

– Обещай, – вдруг сказал Артём, останавливаясь. – Обещай, что если я… если со мной что-то случится, ты не побоишься. Ты не отвернёшься.

Варя остановилась. Она не улыбнулась, не сказала лёгких слов. Лишь кивнула. Один раз.

– Обещаю.

И в тот момент, хоть он всё ещё чувствовал холод внутри, он понял: теперь он не один. А это – значит гораздо больше, чем он думал.

Глава 10 Возвращение к началу

Ночь в школе всегда была тише, чем следовало бы. Эта тишина была не просто отсутствием звуков – она была живой, наполненной, как будто сама школа дышала во сне. Полумрак коридоров сползал по стенам, превращая статуи в силуэты, а окна – в порталы в никуда.

Артём и Варя двигались быстро, но осторожно, почти не касаясь пола. Варя предварительно наложила заклинание покрова – серебристая рябь прошла по воздуху и исчезла. Они стали будто бы невидимы, растворённые в тенях. Артём чувствовал, как сердце бьётся слишком громко. Не от страха – от ожидания.

– Мы не просто ищем книгу, – прошептала Варя, пока они спускались по винтовой лестнице к южному крылу библиотеки. – Мы ищем… связь. Книги такого рода не живут на полках. Они выбирают. И если та книга выбрала тебя – возможно, это было лишь начало.

Библиотека встретила их молчаливо. Ни один огонёк не горел. Но лунный свет, проникавший сквозь витражные окна, создавал странную иллюзию движения: казалось, что между полками кто-то проходит – медленно, в плаще, не касаясь земли.

Запретный отсек был отделён массивной резной дверью, украшенной древними символами. Когда Варя коснулась рун, они на миг вспыхнули бледно-синим. Артём вдохнул резко – магия здесь была другой. Не похожей на ту, которой учили на занятиях. Более… живой.

– Это старомосковский рунический круг, – прошептала она, прижимая ладонь к древесине. – Использовался в царской канцелярии для хранения документов, которые не должны были быть прочитаны никем, кроме избранных.

– Откуда ты это знаешь?

– У моего отца был доступ к закрытым архивам. Иногда он брал меня с собой. Я… видела такие вещи.

С щелчком дверь отступила, пропуская их внутрь.