Артур Романов – Отражение (страница 5)

Идти нужно было снова вдоль железнодорожных путей, но в противоположную сторону от Москвы, параллельно старому серому забору с двумя красными полосками по всей длине, тянущемуся вдоль путей. Шли мы по мощеной красной брусчаткой дорожке очень долго. Кажется, эта улица называлась Октябрьской. По нашей стороне, слева, в тени деревьев спряталось страшное двухэтажное здание из старых черных досок, с красной железной крышей и с маленькими одинаковыми окнами, по периметру обнесенное черным кованым забором. Походило оно на какой-то интернат из фильма ужасов. Неестественно вытянутое, грязные окна, покосившееся набок будка охранника… Картина вызывала отвращение. Пока мы шли по брусчатке, я постоянно оглядывался на него. Погода не добавляла красок. Небо было необыкновенно серым и, казалось, даже вечерним. Хотя с нашими блужданиями мы вышли на завод только к двум после полудня, был будто глубокий вечер. Постоянно моросило, и дул легкий холодный ветер. В этих дневных сумерках мы дважды терялись. Нам нужно было найти переезд тех самых путей, вдоль которых мы шли, но первый же переход через них оказался тупиком, упирающимся в какой-то гаражный кооператив. Нужный нам съезд оказался больше похож на дыру в заборе, чем на поворот. Перейдя пути и обогнув неприметную пятиэтажку, мы вышли на идущую в глубь леса асфальтированную – к удивлению, – узкую дорогу, по которой и двум машинам тяжело будет разъехаться. Через несколько сотен метров мы уперлись в четырехэтажное здание из рыжего кирпича идеальной прямоугольной формы, с небольшими одинаковыми пластиковыми окнами и длинной ангарной пристройкой, обитой тем же дешевым профнастилом, который огораживал территорию по периметру с колючей проволокой наверху. Эта пристройка, по-видимому, и являлась тем самым производственным зданием завода. Мы подошли к главным воротам в виде рольставен из листового металла, с той же колючкой наверху, что и весь забор. Я зажал кнопку неприметного звонка на входе. Ответил нам очень встревоженный голос охранника:

–Да?

–День добрый! Нам к Семен Павловичу назначено, откройте, – выпалил я скороговоркой.

Голос на той стороне закашлял, послышались короткие переговоры.

–Минуту, – спустя несколько секунд сказал глухой голос. Нам так и не открыли. Я уже собирался звонить директору, но спустя минут пять послышались спешные шаги за забором и тяжелый для такого хлипкого входа замок отворился. Дверь приоткрылась, и охранник со смуглым пропитым лицом, крепко вжавшись одной рукой в ручку, другой в рацию, высунулся в щель.

–Мы никого не ждем. Вам к кому? – он был явно удивлен и будто готовился защищаться от вторжения.

–К Семен Павловичу, мы недавно совсем созванивались, дал этот адрес, – я стал раздражаться и немного подался вперед, охранник пуще прежнего вцепился в ручку и прикрыл дверь.

–У нас, это… Нет таких, – пробормотал он отрывисто.

–Как нет? Завод по производству мед.оборудования и медицинских газов? – я сильно удивился, не хватало еще таких шуток.

–А-а-а… Совсем не так, – протянул порозовевший мужик и открыл дверь. У него за спиной оказались трое крепкого телосложения ребят. Готовились, будто мы на штурм идем. – Это вам дальше следующее здание, мы продукты питания всякие производим.

Какие еще продукты в этом захолустье… И к чему такая паника и ребята за спиной, если вы только колбасы крутите…

–Отлично. Покажи, куда двигаться, – кинул я довольно грубо. Мужик объяснил нам, куда идти, и мы направились дальше по дороге в глубь леса, вдоль синего листа забора с очень недружелюбной колючей проволокой. По правую сторону росла странного вида береза, вся черная, мокрая и, казалось, гнилая внизу до двух метров по стволу от земли вверх, и вся беленькая, чистенькая вверху, раскинувшая свои белые ветки-кисти над грязным месивом придорожного грунта. Небосклон затянуло еще сильнее. Этот серый пейзаж дополняли высокие тяжелые вековые ели впереди, раскинувшиеся непроходимой грязно-болотной горой на весь горизонт. Мрачное местечко. Завод мы благополучно прошли, как оказалось потом, и уперлись в те самые ели. Возвращаясь обратно, мы присматривались к «нашему» заводу, точные ориентиры которого мне описал по телефону уже раздраженный ожиданием Семен Павлович. Оказалось, мы прошли его вдоль полностью и как-то не заметили. Синий профнастил после сотни метров от главного входа сменялся прохудившимися кусками металла, видимо, тоже в прошлом бывшего листовым забором, тут и там прогнившим от сырости, старости и от безалаберности сотрудников. Основная дорога уходила резко влево и вниз и кончалась за несколько десятков метров до огромной стены хвойных деревьев. На этом резком повороте я приметил, что куски металла, должного быть забором, совсем неуклюже прилажены друг к другу, а в одном месте так вообще поверх дыры аккуратно положен лист ржавой железяки, который упирался в высокий ржавый столб. На колючей проволоке метрах в ста от этого места висела синяя вязаная шапка. Она свисала в сторону дороги на одной ниточке и выглядела так, будто кто-то, перепрыгивая через забор с внутренней стороны, зацепился головой о колючку и повесил туда шапку, а не себя.

Забор огораживал неприметного вида бледно-голубой ангар метров десять высотой и метров тридцать длиной. Из-за того, что мы по ошибке обошли почти по кругу всю территорию целиком, видели и длинную пристройку чуть поменьше под прямым к основному строению углом. Подойдя к воротам, я увидел двух мужчин. Первый был в камуфляже, с двумя служебными собаками без привязи и табельным оружием на поясе. Такой боевой вид охранника меня немного удивил. Второй, он же Семен Павлович – директор по науке и производству или как-то там это называется, уже не вспомнить, – седовласый коренастый мужчина лет пятидесяти, очень дерганый и властный, зато в смешных лакированных черных туфлях с невероятно длинными узкими носками. Эти туфли в сочетании с синими джинсами меня очень развеселили. Глаза его были настолько узко посажены, что я невольно пристально всматривался ему в лицо, с любопытством оценивая расстояние от переносицы до одного глаза и между обоими. Не знаю даже, это мое откровенно неприличное любопытство так его раздражало или наше сильное опоздание (хотя сроки мы не оговаривали), но он здорово нервничал. Мы спешно пожали руки, представились друг другу, он сунул было Артуру свою визитку, но потом одернул руку и всучил ее уже мне, а затем поспешно побежал за ворота, через плечо приглашая нас войти. Я спрятал визитку, и мы нырнули внутрь закрытой территории.

–Не знаете, что опаздывать на такие встречи не положено? – кинул он грубо. Сразу видно, что этот человек привык к уважительному по отношению к себе поведению и чуть ли не уничижительным приказам по отношению к другим.

–Дико извиняемся, Семен Павлович, – мне было тяжело сдержать улыбку. Так смешно наблюдать разрыв шаблона у таких людей, когда обращаешься с ними на равной ноге, – мы заплутали среди этих заводов.

–Каких заводов? Вот он стоит один, видно за километр! – он чуть подпрыгнул, обводя все рукой.

–Не правы, не правы, действительно. Молодость она такая – мечтательная, – ему очень не понравился этот мой неуместный комментарий, и он прибавил ходу.

Мы спешно прошли по небольшой и очень чисто убранной территории перед ангаром. Везде ощущалась строгость и зоркий требовательный подход Семена Павловича. Я не удивлюсь, если он контролирует на этом предприятии абсолютно каждую, даже не в своей компетенции, мелочь. Мы вошли в глухую дверь без ручки, которую изнутри открыл второй охранник в обычной синей рабочей робе, и Артур сразу засыпал Палыча, как он его потом называл, тонной вопросов. Я им не мешал и намеренно отстал. Артур и Семен Павлович скрылись за поворотом в один из цехов, а я стал осматриваться.

Сам ангар казался внутри гораздо более вместительным, чем можно было предположить снаружи. От пола до крыши – будто метров двадцать, хотя на самом деле не больше десяти. Может, так казалось из-за стен – покрытых снаружи листовым металлом балок в виде крестовин. Пол был точь-в-точь как рельефная металлическая палуба на кораблях, с вкраплениями больших квадратов из полимерного листа под неясного назначения станки. Мне доводилось работать только на столярном да токарном, а эти были непонятной, специфичной конструкции. Отовсюду торчали какие-то большого диаметра полые трубы, как те, которые используют в вентиляции, лежал металл, стояли баллоны для газа разных объемов. В общем, я ничего не понимал. Рабочих толком не было: пара-тройка седовласых мужчин, вежливо со мной здоровающихся и косо смотрящих, да два подмастерья, что-то таскающих из угла в угол. Мне вздумалось поснимать на камеру цеха, по которым я успел бегло пройтись за несколько минут, и все эти странные приблуды. Я, не стесняясь, все фотографировал, в том числе и редких рабочих, которые тут же что-то кому-то сообщили по телефону. И всего спустя пару минут неожиданно раздался громкий крик, разлетевшийся эхом по всему ангару. Я резко обернулся.

–Эй! Ты кто таков?! Перестань снимать сейчас же! – кричал бежавший ко мне красный и запыхавшийся то ли от резкой нагрузки, то ли от неожиданности увиденного охранник.