Артур Мэйчен – Дом душ (страница 79)

– Ваши выводы достойны восхищения, – сказал мистер Селби. – Могу признаться, что совершил прогулку по Оксфорд-стрит в ту ночь, когда умер сэр Томас Вивиан. Думаю, больше мне добавить нечего.

– Ошибаетесь, – сказал Дайсон. – Как насчет сокровища?

– Я бы предпочел о нем не говорить, – сказал мистер Селби, белея лицом.

– О, чепуха, сэр, мы не шантажисты. Кроме того, сами понимаете, вы у нас в руках.

– Что ж, мистер Дайсон, раз вы так ставите вопрос, я скажу, что побывал там еще раз и зашел немного дальше.

Рассказчик прервался; его губы начали подергиваться, потом он оскалился и задышал учащенно, то и дело всхлипывая.

– Вот это поворот, – сказал Дайсон. – Сдается мне, вас там ждал теплый прием.

– Теплый, – подтвердил Селби, ценой немалых усилий взяв себя в руки. – Да уж, такой теплый, что теперь во мне вечно полыхает адское пламя. Я унес лишь одну вещь из кошмарного дома-под-холмом; она лежала почти в том же месте, где я подобрал кремневый нож.

– Но почему же всего одну?

Несчастный как будто усох и уменьшился в росте; его лицо пожелтело и цветом стало напоминать свечное сало, а на лбу выступили крупные капли пота. Зрелище было одновременно противное и жуткое, и когда Селби вновь заговорил, его голос превратился в змеиное шипение.

– Потому что хранители по-прежнему там, и я их видел, а еще – сами взгляните! – с этими словами Селби достал небольшую замысловатую штуковину из золота и показал друзьям. – Узрите, – провозгласил он, – сие есть Страдание Козла.

Филлипс и Дайсон вскрикнули от ужаса при виде мерзейшего непотребства.

– Уберите это, спрячьте, ради всего святого, спрячьте поскорей!

– Я вынес эту штуковину оттуда, и больше ничего, – продолжил убийца. – Все еще удивляетесь, что я не задержался там, где смертные немногим лучше зверей, и где есть вещи, в тысячу раз превосходящие то, что вы увидели?

– Заберите, – сказал Дайсон. – Я прихватил ее на всякий случай.

И литератор, достав черную табличку, протянул ее ужасному человеку, который не переставал трястись.

– Теперь, – продолжил Дайсон, – не желаете ли пойти вон?

Двое друзей немного посидели в тишине, беспокойно переглядываясь. Их губы дрожали.

– Должен сказать, я ему верю, – проговорил этнолог.

– Дражайший Филлипс, – сказал Дайсон, распахивая окна настежь, – теперь я сам не знаю, были ли мои промахи в расследовании этого странного дела настолько абсурдными.

Сияющая пирамида

1. Загадка фигуры из наконечников

– В каком смысле, покоя не знали?

– В самом прямом. Разве не помните, когда мы виделись три года назад, вы мне поведали о местечке на западе – о суровом крае безлюдных, округлых холмов, укрытых древними лесами? Этот образ словно по велению чар возвращается ко мне всякий раз, когда я сижу за своим столом и внемлю уличному шуму, этому гласу лондонской круговерти. Но когда же вы вернулись?

– На самом деле, Дайсон, я только что прибыл. Приехал на вокзал сегодня рано утром и успел попасть на поезд, отправляющийся в 10:45.

– Что ж, очень рад, что вы ко мне заглянули. Как ваши дела после нашей предыдущей встречи? Полагаю, никакой миссис Воан не существует?

– Нет, – подтвердил гость. – По-прежнему живу отшельником, как и вы. Все это время маялся бездельем.

Мистер Воан раскурил трубку. Он сидел в кресле с подлокотниками, беспокойно ерзая и с толикой растерянности озираясь по сторонам. Когда вошел посетитель, Дайсон развернул собственное кресло, и теперь одна рука литератора лежала на его рабочем столе, с нежностью касаясь беспорядочной россыпи черновиков.

– А вы увлечены все тем же? – спросил Воан, указывая на стопку рукописей и переполненные ячейки бюро.

– Да, тщеславными литературными стремлениями, такими же тщетными, как алхимия, и такими же упоительными. Полагаю, вы приехали в город на некоторое время; чему же посвятим сегодняшний вечер?

– Знаете, я бы с большей охотой пригласил вас провести несколько дней со мной на западе. Уверен, вам понравится.

– Вы весьма любезны, Воан, однако Лондон в сентябре тяжело покидать. Даже Гюстав Доре не сумел бы изобразить что-нибудь более чудесное и мистическое, чем Оксфорд-стрит, какой я видел ее вчера вечером: закат пылал и голубая дымка превращала заурядную улицу в дорогу во «Святой далекий град»[161].

– И все-таки я бы хотел, чтобы вы приехали. Вам понравится бродить по нашим холмам. Неужели этот шум продолжается днем и ночью? Он совершенно сбивает меня с толку; не понимаю, как вам удается работать в таких условиях. Уверен, вы бы насладились безграничным покоем в моем старом доме среди леса.

Воан снова раскурил трубку и нетерпеливо взглянул на Дайсона, проверяя, возымели ли уговоры какой-нибудь эффект, но литератор с улыбкой покачал головой и мысленно поклялся в незыблемой преданности лондонским улицам.

– Вам меня не соблазнить, – сказал он.

– Что ж, возможно, вы правы. В конце концов, я мог и ошибаться, говоря о царящем в сельской местности покое. Когда все-таки происходит трагедия, она подобна камню, брошенному в пруд: круги расходятся по потревоженной поверхности, и кажется, что вода уже никогда не успокоится.

– Неужели там действительно случались трагедии?

– Не на моей памяти. Однако примерно месяц назад кое-что сильно меня встревожило, просто я не уверен, можно ли называть это событие «трагедией» в привычном смысле слова.

– Что за событие?

– Ну, понимаете, одна девушка исчезла весьма загадочным образом. Есть у нас зажиточные фермеры по фамилии Тревор; их старшая дочь Энни считалась в некотором роде деревенской красавицей – и да, она действительно была очень хороша собой. Как-то раз Энни решила навестить тетушку-вдову, у которой собственная ферма, и поскольку два хозяйства находятся друг от друга всего в пяти-шести милях, отправилась в путь одна, сказав родителям, что пойдет кратчайшим путем через холмы. До дома тетки бедняжка так и не добралась, ее больше никто не видел. Вот и вся история, если не вдаваться в детали.

– До чего поразительный случай! Рискну предположить, в холмах нет заброшенных шахт? И чего-то вроде грозной пропасти там тоже не сыскать?

– Нет, на пути, которым собиралась идти девушка, нет никаких ям, заслуживающих такого именования; это просто тропинка, ведущая странника по пустынным, голым склонам, она даже от проселочных дорог далеко. Можно пройти несколько миль и не встретить ни души, и там совершенно безопасно.

– А что по этому поводу говорят местные жители?

– О, сплетничают о всякой ерунде. Вы себе не представляете, насколько суеверны обитатели коттеджей в таком захолустье, как мое. Ничуть не лучше ирландцев – ни на йоту, – и даже более скрытные.

– Но что конкретно они говорят?

– О, что бедняжка «ушла к фейри» или что ее «забрали фейри», ну и всякую другую чушь! – ответил мистер Воан. – Можно было бы посмеяться, не обернись эта история неподдельной драмой.

Дайсон явно заинтересовался.

– Да, – проговорил он. – В наши дни, конечно, любое упоминание о фейри кажется причудой. А как насчет полицейских? Они-то сказочную гипотезу всерьез не рассматривают?

– Нет, однако других версий у блюстителей порядка, похоже, не имеется. Чего я опасаюсь, так это того, что Энни Тревор столкнулась по дороге с какими-нибудь негодяями. Вы же знаете, Каслтаун[162] – большой морской порт, и временами самые отпетые мерзавцы дезертируют с иностранных судов и отправляются бродяжничать по всей стране. Однажды испанский матрос по фамилии Гарсия убил целую семью ради грошовой добычи.[163] Кое-кто из этих парней едва ли заслуживает, чтобы его считали человеком; и я ужасно боюсь, что бедную девушку постигла страшная участь.

– Но никто из деревенских жителей не видел моряков-чужестранцев?

– Безусловно, нет; разумеется, в сельской местности быстро замечают любого, чьи внешность и одежда хоть немного отличаются от привычных. И все-таки мне кажется, что моя теория – единственное возможное объяснение.

– Маловато сведений, чтобы делать выводы, – задумчиво проговорил Дайсон. – Полагаю, о любовной интрижке или о чем-то в этом духе не может быть и речи?

– О нет, никаких намеков на подобный поворот. Уверен, будь Энни в живых, она бы постаралась сообщить матери, что с ней все в порядке.

– Не сомневаюсь, ничуть не сомневаюсь. И все же нельзя исключать, что она жива, но не может послать весточку близким. Я так понимаю, эта история выбила вас из колеи.

– Верно. Ненавижу тайны, в особенности те, под чьей завесой притаился какой-нибудь кошмар. Но откровенно говоря, Дайсон, давайте не будем ходить вокруг да около: я явился сюда не для того, чтобы рассказывать вам про исчезновение Энни Тревор.

– Конечно, – согласился Дайсон, немного удивленный тем, как быстро Воан перескочил с темы на тему. – Вы пришли поболтать о чем-то повеселее.

– Отнюдь нет. То, о чем я вам рассказывал, случилось месяц назад, но за последние несколько дней произошло кое-что еще, по-видимому, гораздо сильнее повлиявшее на меня лично – и, каюсь, я приехал в Лондон с мыслью о том, что вы могли бы мне помочь. Помните тот странный случай, о котором поведали мне во время нашей последней встречи? Что-то про мастера по изготовлению очков.

– О да, помню. В тот раз я весьма гордился своей проницательностью – полиция по сей день понятия не имеет, зачем понадобились те чудны́е желтые очки. Но, Воан, вы кажетесь сильно расстроенным, – я надеюсь, речь пойдет не о каких-нибудь серьезных неприятностях?