Артур Матвеев – Среда (страница 7)

– О! Вы как раз вовремя, Александр Михайлович! – Виктор улыбнулся человеку, который всем своим видом вызывал у него раздражение и расстройство желудка.

– Ты! Ты что, охре…

– Что? Статьи нужны небось? Ха-ха! А у меня их нет! Скажу больше: с превеличайшим удовольствием осмелюсь заявить тебе, Саня, что теперь тебе придется подыскать другого аналитика, который согласится сидеть в этой вонючей, тесной и прогнившей дыре, из которой ему нужно будет освещать события в нашем необъятном мире! – он сунул журнал в карман пальто и, закинув сумку на плечо, поднял коробку с моноблоком. – Я увольняюсь! Заявление на моем столе. Я вышлю копию письмом. Всего нехорошего!

Виктор толкнул плечом остолбеневшего начальника и, ногой пнув дверь, покинул кабинет. Невозможно описать, какое удовлетворение он испытывал, глядя на ошарашенную рожу Александра. Тот от шока даже сказать ничего не смог, так и остался стоять в проходе, пока Виктор шел по коридору к лестнице. Сдав ключи охраннику, он улыбнулся и сказал:

– Удачи вам!

– А вас что, переводят? – спросил пожилой охранник.

– Лучше! Я увольняюсь! – находясь уже одной ногой на улице, выкрикнул Виктор.

За шлагбаумом его ждала машина – он заказал такси. Деньги у него были – он позволил себе немного взять из накоплений, ведь уже совсем скоро гонорар покроет всего его расходы. Уже сев на заднее сиденье, он увидел в окошко, как выбежал на улицу Александр, махая руками, пока машина разворачивалась. Опустив стекло, Виктор высунул руку и, показав шефу средний палец, скрылся за поворотом…

Алиса нервно перемешивала сахар в кружке со своим кофе. Она только проснулась после ночной смены и была явно удивлена ранним приходом Виктора, да еще и с моноблоком. Растрепанные мелированные волосы не лежали в аккуратной прическе, на ресницах комочками скаталась тушь – девушка явно просто упала в постель, забыв на мгновение о базовых женских инстинктах. Ее сонные серо-голубые глаза смотрели сконфуженным взглядом на виновника ее пробуждения. Виктор же, полный энтузиазма, ногой отпихивая Делика, в который раз не получившего свое лакомство, сидел на барном стуле и, временами вращаясь из стороны в сторону, заканчивал свой рассказ.

– Ты не представляешь, как я кайфанул, когда он провожал мой средний палец из окна!

– Э-э-э… А ты уверен, что это было необходимо?

– А что такого? – реакция Алисы Виктору явно не понравилась.

– Ну не знаю… Может, не нужно было так сгоряча увольняться, да еще таким образом… Мало ли что… И когда еще тебе заплатят…

– Ты не понимаешь! – резко оборвал ее на полуслове Виктор. Затем, осекшись, шумно вздохнул и продолжил спокойно: – Неужели ты не понимаешь? Я десять лет горбатился на этот захудалый журнал – и ради чего? Посмотри на меня! Посмотри, как мы живем! Разве я этого хотел? А ты? Я неудачник! Мне уже тридцать два, а все, чего я добился – это кабинет с окном, выходящим на трубу, зарплата, которой хватает лишь на то, чтобы дожить до следующей, и никому не нужная книга, если бы… – он вдруг остановился. Не стоило сейчас говорить ей про ту авантюру, в которую он ввязался, к тому же этого требовали условия договора.

– Если бы что?

– Да не важно, если бы не стечение обстоятельств, я не знаю, звезды сошлись так или что… Короче, все до этого момента – всего лишь череда неудач и нелепостей одного человека по имени Никто – меня, вынужденного тонуть в куче дерьма, которую на меня накидала судьба за мою жизнь. А этот контракт, – он показал бумаги, которые так и лежали на столе со вчерашнего дня, – как спасительная палка, которую мне бросили с причала этого говноозера, и я за нее буду держаться, пока не вылезу! И кстати, мой жест – я имею в виду увольнение – это словно первый глоток воздуха после стольких лет бултыхания в этом дерьме, именуемом моей жизнью! Неужели ты не понимаешь?

Алиса выслушала откровения своего любимого, а затем, отведя глаза, тихо сказала:

– Дерьма, говоришь? Значит, по-твоему, я тоже часть твоего, как ты сказал, говноозера?

Виктор широко раскрыл глаза. Он не сразу понял, что она только что сказала, но мгновением позже вскинул руки и тут же начал оправдываться:

– Ты что! Конечно же нет, любимая! Солнышко! Я говорил метафорами, к тебе это никакого отношения не имеет!

– Понятно…

Он вскочил и в два счета сковал готовую взорваться Алису в свои объятия, целуя ее волосы:

– Я не тебя имел в виду! Я говорил только за себя и за все, что меня окружает, кроме тебя! Ты мой солнечный островок, на который я выбираюсь из этого болота каждый вечер и который всегда с грустью покидаю каждое утро! Ну, когда ты дома. А когда тебя нет рядом, то лишь мысли о тебе меня согревают и дают сил терпеть эти погружения, выражаясь тем же языком. Алис!

Она улыбнулась. Бури удалось избежать в этот раз. Виктор крайне не любил ссорится и избегал таких ситуаций, как мог, засовывая подальше в угол остатки своей мужской гордости.

– Ладно, дайвер ты хренов, иди в душ, а то на острове жесткий фейс-контроль! А остров пока подумает, принимать ли сегодня своего землелюба или оставить дрейфовать на шлюпке под названием диван.

– Хорошо-хорошо! – Виктор усмехнулся и направился в ванную исполнять приказ, бросив из-за плеча: – А ты, случаем, не пробовала тоже написать что-нибудь? У тебя неплохо получается выражаться, между прочим!

Глава 4

Утром Виктор проснулся по привычке рано. Алиса еще спала, прижавшись к стенке рядом с кроватью, поставленной ими в угол для экономии места в крохотной спальне. Аккуратно, чтобы не разбудить свою любимую, Виктор перевалился на край и сунул ноги в тапочки. Внутри них его ждал сюрприз. Спросонья он не сразу ощутил это и, прошмыгнув в полуоткрытую дверь, уже в ванной осознал, что Делик исполнил-таки свою месть ему в обе тапки. Шепотом матерясь, он перескочил в ванную и принялся мыть ноги. Почистив зубы, он надел халат и направился искать жирного пушистого мстителя. Зайдя на кухню, он нашел того в своей кроватке. Толстый кот вылизывал себе несуществующие яйца и не подозревал, что ждало его впереди. Виктор держал обоссанную тапку в руке и уже было замахнулся на кота, как вдруг краем глаза заметил, что включился экран его моноблока, который он подключил еще вчера и поставил вместо телевизора прямо на кухонный стол. Виктор замер с тапкой наизготовку. Компьютер не мог включиться сам. Это было невозможно. После загрузки экран стал черным, и знакомый логотип WFL появился в его центре. Виктор напряженно отбросил тапку и подошел к моноблоку. Вихрь мыслей пронесся в его голове и тут же остановился, когда он осознал, что сегодня наступила среда. Виктор присел на барный стул.

На экране появился балахон. Он смотрел сквозь темноту, глаз и лица не было видно, но Виктор ощущал нутром, что тот смотрит прямо на него.

– Доброе утро, Виктор. Сегодня среда, а это значит, что наступило время исполнения обязательств. Мы исполнили ваше первое желание, вскоре вы ощутите результат. Настал ваш черед. Условия просты. Вы согласились следовать инструкциям, в противном случае вы понесете ответственность в полном объеме. Вам необходимо просто сидеть и смотреть на то, что будет происходить далее, – на фоне слышались непонятные, очень приглушенные звуки, будто что-то вдалеке то заводилось, то глохло. На обветшалой парте в ракурс камеры попадала только часть левой руки балахона. – Помните, мы наблюдаем за вами. Если вы не станете следовать моим инструкциям – понесете ответственность, скажете кому-то о компании и о ее деятельности – понесете ответственность, будете избегать контакта с нами – понесете ответственность. Час настал, механизм запущен.

В этот момент ракурс сменился. Теперь камера висела где-то в углу комнаты, освещая картинку, от вида которой у Виктора проступил пот на лбу и бешено заколотилось сердце. В горле пересохло, а коленки инстинктивно задрожали. Балахон сидел на стуле спиной к камере, а перед ним в трех метрах напротив, привязанный к стулу, с кляпом во рту, сидел тот мужчина, которого Виктор выбрал по фотографии. Он был весь мокрый, под глазами виднелись черные круги, голубая рубашка насквозь была пропитана потом, а на бежевых штанах виднелись следы испражнений. Сейчас Виктор понял: звук был не от мотора – это было заглушенное мычание пленника. Еще больше Виктора напугал черный пистолет, который сжимал балахон левой рукой. Он спокойным, ровным движением направил его на пленника, который в этот момент истошно закричал сквозь кляп. Хлопок – и пуля пробила лоб жертвы. Было отчетливо видно, как она прошла навылет и кусочки мозга с кровью брызнули на стену позади пленника, судя по ее цвету – уже далеко не впервые. Виктор упал со стула. Он быстро поднялся и попытался потянуться к мышке, но дрожь настолько охватила его тело, что он просто физически не мог поймать контроллер. Картинка не пропадала: труп жертвы с откинутой на бок головой так же сидел на стуле, с головы на пол лилась кровь, превращаясь в багровую лужу под ногами бедняги, куски мозга стекали по стенке вниз, ноги трупа еще слегка подергивались, а мокрый след на штанах разрастался и становился темнее. Балахон медленно положил пистолет обратно на парту. Виктор же, весь бледный, дрожащими руками наконец-то взял мышку в руки. Однако в последний момент его остановили слова балахона: «Понесете ответственность». Он специально не сказал, какую именно, до убийства, но теперь это было понятно без слов. Виктор колоссальным усилием остановил свой порыв, навязанный страхом. Из комнаты послышался приглушенный голос Алисы. Камера снова вернулась к крупному плану убийцы.