Артур Кларк – Венера Прайм (страница 137)

Танкер «Софала» продул свои шланги немного грубее, чем следовало бы, выплеснув в космос быстрый вихрь замерзающего кислорода. На пульте управления «Гаруды» его капитан Чоудхури увидел пляску цифр и, выругавшись, проговорил в микрофон:

– Софала, в чем дело? Кто тебя учил работать?

– По нашему мнению, это твой ответственный за перекачку напортачил, наверно он пьян. В принципе потери не велики, или ты настаиваешь на арбитраже?

Чоудхури на мгновение заколебался, но потом решил, что потери действительно небольшие:

– Ладно, проваливай, – и отключился. 

Танкер плавно скользнул в сторону.

Чоудхури задумался. Всего за месяц, с тех пор как он поднял с Ганимеда этот величественно названный автобус, произошло столько мелких сбоев, что если посчитать, то столько их не случилось за всю его предыдущую двадцатилетнюю карьеру, среди спутников Юпитера. Было такое впечатление, что на судне завелся какой‑то злобный домовой.

Злобным домовым была Спарта. Она жила на судне на нелегальном положении, и чтобы ее не вычислили по дополнительной  массе, она устраивала многочисленные мелкие «аварии» при дозаправке и пополнении запасов. От этого в весовой ведомости судна творился форменный бардак. Хотя весила она немного, но ведь кроме нее на борту было всего двадцать восемь человек, так что приходилось принимать такие меры.

В течение месяца, с тех пор как «Гаруда» стартовал с Ганимеда, она жила жизнью бомжихи, скрываясь в крошечном пространстве за служебным люком подразделения АП. За это время она стала изможденной и грязной, у нее было мало возможностей обтереть тело губкой или вымыть волосы, и ни одной возможности почистить одежду. Дважды она рисковала – утаскивала белье из утилизатора, заменяя его своим грязным нижним бельем и комбинезоном. Она воровала еду когда могла, и спасала отходы от переработки. Ее скудный рацион состоял из тех продуктов, которые у других не пользовались спросом: порошкообразный виноградный напиток, соленый дрожжевой экстракт, сублимированные чипсы тофу. И еще ее выручали таблетки Стриафана. Цилиндрик, наполненной сотнями маленьких белых дисков, которые таяли, как мелкий сахар под языком.

«Гаруда» был базой для «Кон‑Тики». Этот десятилетний ветеран службы в околоюпитерианском космосе еще полтора года назад был невзрачным тяжелым буксиром со спартанскими удобствами для обычного экипажа из трех человек. Теперь его строители не узнали бы его. Грузовые трюмы Гаруды были заменены комплексом помещений для экипажа, крошечных, но роскошных – личные каюты, столовая, игровые комнаты, клиники, аптека. Его системы жизнеобеспечения были модернизированы, мощность силовой установки многократно увеличена. В середине корабля Гаруда ощетинился, как морской еж, антеннами и коммуникационными мачтами.

Самым очевидным и поразительным изменением был Центр управления полетом «Кон‑Тики», который опоясывал экватор корабля темными стеклянными окнами. После старта «Кон‑Тики» за пультами управления полетом в три смены круглосуточно будут дежурить руководитель полета и пять диспетчеров.

Спарта лежала в темноте, свернувшись, как зародыш, топливные баки были наполнены и до старта оставалось всего несколько часов.

Воздушные шлюзы двух кораблей, «Кон‑Тики» и «Гаруда», были соединены друг с другом. Спарта почувствовала толчок разъединивший их, услышала шипение реактивных двигателей Гаруды, компенсирующих легкий толчок, полученный ей при этом.

Теперь оба корабля практически неподвижно висели в тысяче километров над пустынными скалами и льдами Амальтеи, в радиационной тени этого спутника. Для Кон‑тики Юпитер скоро поднимется над краем маленькой луны, но великая планета останется скрытой от Гаруды на протяжении всей миссии. Амальтея будет щитом Гаруды, так как Юпитер обладает мощными радиационными поясами, потоками смертельно опасными для человека.

Поиски Говарда Фалькона приближались к своей кульминации.

Поиски Спарты, которые она вела  последние два года, были тайными, мучительными, и заснув, она погрузилась в них, во сне проживая их вновь… :

… С тобой все в порядке, дорогая?

Заботливый собеседник – полная женщина деревенского вида, с могучими руками и яркими щеками. В руках у нее свернутые простыни.

Девушка моргает голубыми глазами и виновато улыбается:

– Я опять за свое, Клара?

– Дилис, я предупреждаю тебя, что ты никогда не выберешься из прачечной, если будешь продолжать засыпать стоя. 

Клара засовывает охапку грязных простыней в пасть промышленной стиральной машины:

– Будь хорошей девочкой и вытащи остальные из корзины, ладно?

Дилис наклоняется, чтобы вытащить простыни из глубины тележки. Над ее головой открывается пасть бельевого желоба, который обслуживает все три этажа загородного дома.

Клара поднимает бровь:

– Если бы я не знала, что ты невиновна, я бы заподозрила, что ты подслушиваешь. Этот желоб – отличный телефон в спальню, как ты, без сомнения, обнаружила.

Дилис смотрит на нее широко раскрытыми глазами:

– О, я бы не стала этого делать.

Пышная грудь Клары сотрясается от доброжелательного смеха.

– Да ты ничего бы и не услышала. Наверху никого, кроме Блодвин и Кейт, которые там сейчас убирают.

Клара засовывает в машину постельное белье и закрывает круглую стеклянную дверцу. Ее карие глаза озорно блестят.

– По постельному белью можно много чего узнать о наших гостях. Видишь, простыни мисс Мартиты совсем чистые, – она на них не спала. А с чего бы это? Посмотрим. Вот постель Юргена,  а это означает, он вовсе не вол, каким кажется.

–Я не понимаю, – говорит Дилис.

– Я имею в виду разницу между волом и быком, дорогая.

– Клара!?

– Но, возможно, от дочери шахтера не следует ожидать, что она разбирается в деревенских делах.

Клара сминает простыню и засовывает ее в стиральную машину. – Больше никаких мечтаний. Проследи,чтобы к моему возвращению полотенца и салфетки были отглажены и сложены.

Спарта смотрит, как широкая спина и широкие бедра Клары исчезают на лестнице. Вместо того чтобы заняться глажкой, стройная темноволосая девушка тут же впадает в транс. Хотя сейчас она и не стоит возле бельевого желоба, она делает именно то, в чем ее обвиняла Клара. Она слушает. Прислушиваясь не к спальне, которая ее не интересуют, а к разговорам гостей лорда Кингмана, которые доносятся до нее из холла.

Под темным париком у нее светлые волосы, а глаза не такие темно‑синие, как кажутся. Старый лорд Кингман был бы глубоко потрясен, узнав, что на самом деле творится в сердце этой хорошенькой девушки. Она, если не считать дружков Кингмана, единственная кто знает, что Кингман был капитаном «Дорадуса» – «Пиратский корабль в космосе», кричали о нем заголовки всех новостей.

«Дорадус» был не пиратским судном, а находящемся в резерве военным кораблем «свободного духа», предназначенным для  какого‑нибудь будущего конфликта с Советом Миров. Во всей Солнечной системе менее дюжины быстроходных космических катеров имели право носить наступательное оружие, поэтому «Дорадус» был грозной силой. Как хорошо охранялась тайна этого корабля! Как, должно быть, огорчен свободный дух своей потерей!

Когда, после истории с марсианской табличкой, стали выяснять историю корабля, она оказалась безупречной. Судно принадлежало респектабельному банку «Садлер оф Дели», который ссудил капитал на его строительство. Заказчики обанкротились, Садлер приобрел корабль и нанял для его эксплуатации солидную судоходную компанию, которая впоследствии сдала «Дорадус» в аренду предприятию по добыче астероидов, совершавшему регулярные рейсы между Марсом и Главным поясом астероидов. Там он и работал, в течение пяти лет, принося приличную прибыль.

Стали проверять экипаж и оказалось, что что все десять его членов официально в природе не существовали. Их истинные личности, включая четырех погибших на Фобосе, установить не удалось. Никто из них ни каким образом не был связан ни с банком, ни с судоходной компанией, ни с предприятием по добыче астероидов. – Все концы были обрублены профессионально. Следствие зашло в тупик.

Спарта, изучив все материалы расследования, обратила внимание на один странный факт. – В перечне обнаруженного на «Дорадусе» всевозможного вооружения была сточка: «пули от пистолета времен Второй мировой войны – 2 шт.». Кто‑то на борту «Дорадуса» был коллекционером оружия. Среди всех фигурантов дела такой нашелся. – Один из директоров «Садлер оф Дели», принимавший активное участие в организации банкротства и лизинга «Дорадуса», был энтузиастом старинного оружия, англичанином довольно знатного происхождения, по фамилии Кингман. Предъявить ему конечно было нечего, но у Спарты были свои методы, а интуиция ее никогда не подводила.

И вот в имении лорда Кингмана появляется служанка, девушка из Кардиффа по имени Дилис. Прежде чем быть принятой, она конечно прошла строгую проверку, но такая Дилис действительно существовала, а в том чтобы незадолго до этого надобность в служанке возникла, Спарта позаботилась.

Вскоре после своего появления в поместье Кингмана, Спарта убедилась в правильности своей догадки. Из болтовни слуг она узнала о знаменитом предке Кингмана и о пистолете, снятом с немецкого солдата в битве при Эль‑Аламейне.

И вот «Дилис» стоит и слушает, пока голоса, которые она слышит сквозь стены, не затихают один за другим. Кингман и его гости уходят из дома на охоту, здесь же в поместье. До обеда никого не будет. Она снова поворачивается к горе белья, которое нужно перегладить.