Артур Каджар – Напрасная игра (страница 15)

Габриэль еще раз всмотрелся в телефон.

— Не знаю…. Там ты другая, но точно не хуже. Просто другая.

— Знаю, — она грустно улыбнулась уголком рта, — там я более настоящая, а сейчас — кукла, подделка под Мерилин Монро.

Она повернула голову, тряхнула белокурыми локонами и белозубо улыбнулась ему снизу вверх поверх поднятого плеча.

— Похожа?

Габриэль кивнул.

— Джентльмены предпочитают блондинок — смотрел ведь? Мне изменили лицо для работы, и грудь, кстати, тоже. Внимание! Сегодня в нашем клубе для вас танцует и раздевается Мерилин Монро! Я, между прочим, имела большой успех, — сказала она уже без улыбки и как бы с сожалением.

Габриэль помедлил, прежде чем спросить.

— Не обидишься, если спрошу, почему ты решила заняться стриптизом?

Она закрыла глаза, потом открыла и вздохнула.

— Хочешь знать?

— Да. Ты… постоянно удивляешь меня.

Она усмехнулась.

— Потому что ты принимаешь меня за другую… А на вопрос, обижусь ли я, — нет, не обижусь, я давно привыкла к этому вопросу. Почему-то всех очень интересует, каким образом девушки доходят до того, что продают либо показывают свое тело за деньги.

Габриэль хотел было возразить, но, подумав, промолчал.

— Одна ошибка влечет за собой другую. В моем случае это связано с той грустной историей, про которую я тебе говорила, — голос ее прозвучал жестко.

Габриэль посмотрел на нее. Глаза Мерилин были сухие, возле красивого рта залегли две линии морщинок, которых он раньше не замечал.

— У меня были родители, крыша над головой, я училась в школе и всерьез увлекалась гимнастикой. И все бы ничего, только — как там у Толстого написано — каждая семья несчастлива по-своему? Родители удивительным образом подходили друг другу, их объединяло общее — выпивка, и даже беременность матери и рождение сестренки ненадолго погасили эту страсть. Хуже всего было то, что до них невозможно было достучаться, и они не делали никаких попыток остановить друг друга. Такое, знаешь, совместное тихое пьянство. И телевизор, с утра до ночи, все эти тупые передачи и мелодраматические сериалы. Даже тут они были едины, никаких споров насчет того, что смотреть. Скандалы и крики поднимала только я, а они в ответ лишь пытались меня приласкать и успокоить, как маленького ребенка, а иногда слегка сердились, когда я прятала бутылки, либо выливала их в унитаз. Мне было 14, когда она родилась. К этому времени я сама готовила для всех, стирала и убирала по дому и, естественно, приняла на себя все заботы по малышке. Родители, казалось, были этому даже рады. Я не разрешала маме кормить ребенка грудью, потому что она почти всегда была в том или ином состоянии подпития. А она особо и не настаивала. Я не ожидала, что так сильно привяжусь к сестренке, старалась все время быть с ней, сбегала с уроков, забросила гимнастику. Когда у нее в два годика обнаружилась лейкемия, родители даже не были в состоянии адекватно отнестись к этому. Помню, как я плакала с ребенком на руках, мама сидела рядом и гладила меня по голове. А папа стоял рядом и приговаривал: «Ничего, ничего, все будет хорошо, не плачь». Как будто это к ним не относилось, как будто ребенок был мой, а они — просто какие-то сердобольные соседи. Вот все, что они могли. Даже когда сестру увезли в стационар и оказалось, что спасти может только дорогостоящее лечение, они даже не пытались найти денег. По-моему, к этому времени они уже пропили все свои мозги.

Мерилин дернулась всем телом и опустила голову.

— Не знаю, почему я тебе рассказываю эти подробности. Просто не получается без них. Постараюсь покороче.

Габриэль прикоснулся к ее плечу, но она, казалось, не заметила этого.

— Тогда-то я и встретила свою бывшую наставницу по гимнастической школе. Ей было 24, и она уже год работала в подпольном стриптиз-клубе, снимала большую квартиру в городе и зарабатывала, по ее словам, большие деньги, — Мерилин подняла голову и пожала плечами. — Гимнасткам легко дается эта профессия. Вот так я решила зарабатывать на лечение. Но первые деньги получила от владельца клуба вовсе не за стриптиз.

Мерилин закрыла лицо ладонями и глухо продолжила:

— Только все было напрасно. Через полтора месяца, сразу же после похорон, я собрала вещи и съехала на квартиру к бывшей наставнице. Я продолжала выступать по ночам в клубе, только так я могла по-настоящему отвлечься. Видимо, я нравилась гостям, так как владелец клуба решил сделать из меня суперзвезду и раскошелился на создание сценического образа Монро. Тогда-то я и повадилась спускать в казино те деньги, которые мне засовывали под резинку трусиков.

Она убрала руки с лица и провела ими по волосам.

— Спустя три года, когда мне уже вконец опротивела эта работа, наступил второй акт пьесы, в котором я стала содержанкой богатого человека, армянина. Он по делам бизнеса приезжал в Волгоград. Началось с заигрываний, обычная история, когда клиенты пытаются закадрить понравившихся им девушек. Только этот по-настоящему в меня влюбился, по крайней мере я надеюсь на то, что вначале так оно и было. Он не пытался меня лапать или залезть под трусы, как остальные. Вдруг, ни с того ни с сего, не требуя ничего взамен, объявил, что в Ереване меня ждет собственная квартира и машина. Каким-то образом он договорился с владельцем клуба, чтобы тот не чинил препятствий, если я перестану там работать. Я, не особо раздумывая, переехала в Ереван и с ходу влюбилась в этот город… Не знаю, замечал ли ты, как перед закатом дома окрашиваются постепенно во все оттенки розового, а потом город и небо сливаются в багряное пятно? Вид из квартиры был потрясающий. Мой ухажер не домогался меня, даже не заходил в квартиру, два раза в неделю мы ужинали в хороших ресторанах. Каждое воскресенье мне домой доставляли букет свежих цветов, а каждый месяц на моей карточке пополнялся счет. Я записалась в фитнесс-зал, наняла репетитора по фортепиано и наверстала упущенное, перечитав уйму книг. Хотя бы благодаря этим книгам и тому, что я уже была достаточно взрослой девочкой, я должна была понять, что ничего в жизни не достается просто так. Но нет. Я в конце концов влюбилась в своего благодетеля, не зная толком ничего про него.

Мерилин улыбнулась и повернула голову к Габриэлю.

— Ну все, хватит. А третий акт еще не окончен, я тебе о нем как-нибудь потом расскажу. Я пошла, а тебе не помешало бы немного поспать.

Она легко и плавно встала, как будто и не сидела так долго на полу в одной позе. Потянулась, как кошка, и пошла в ванную. Габриэль продолжал неподвижно сидеть на диване, когда вдруг вспомнил испытанное им в казино подсознательное чувство тревоги в связи с тем, что она войдет в его жизнь, и это не принесет ничего хорошего.

«Выбрось ее истории из головы, тебе это сейчас не нужно».

Мерилин вышла из ванной. Габриэль поймал себя на мысли, что пытается запомнить ее в мельчайших деталях, будто это их последняя встреча. Он тряхнул головой, словно этим жестом можно было сбросить предчувствие, потом прошел вслед за ней в прихожую и помог одеться. Она обернулась и сняла с него очки, привстала на носочки и поцеловала его. Без очков ее глаза, хоть и полуприкрытые, показались ему вблизи огромными.

Она сделала два шага к двери, взялась за ручку и произнесла, не оборачиваясь, слова, от которых у него кольнуло в груди:

— Пока, милый, увидимся!

17

Приехав на работу позже обычного, около одиннадцати вечера, Габриэль припарковался на своем привычном месте, слева от большого неонового экрана, каждые десяток секунд меняющего яркую рекламную картинку. Сдав сотовый охраннику и пройдя через рамку металлодетектора, незаметно нащупал в правом кармане маленький кнопочный телефон.

В мониторной четверо сотрудников в наушниках, поворачиваясь на своих креслах, по очереди молча пожали ему руку. Последней была Ани, на ее небольшой коротко стриженой голове большие наушники особенно выделялись. Она улыбнулась, задержав на нем взгляд чуть дольше обычного, как ему показалось.

В помещении был обычный полумрак и прохлада, которая мягкими волнами шла от кондиционеров, охлаждающих стеллажи с серверами. Габриэль первым делом закапал глаза, затем стал просматривать камеры. В общих залах как обычно, в ВИПе тишина. Ани сняла наушники, встала и подошла к одному из работников.

Габриэль вспомнил недавний поцелуй. И опять внутри него что-то раздвоилось, как было в первое время после той ночи. Внутренние голоса начинали спорить как бы и между собой и в то же время обращаясь к нему. Никто не мог одержать верх в этом споре, и в конце концов Габриэлю приходилось усилием воли затыкать голоса спорщиков.

«Ее ресницы затрепетали, когда посмотрела на меня».

«Ха, это ты со своим зрением разглядел? Человеку, давно лишенному женского внимания, свойственно видеть нечто большее, а?»

«Это касается области чувств и особенно интуиции, а она меня еще не подводила».

«Это вряд ли. Наверняка у нее есть парень-спортсмен среди этой тусовки мотоциклетной. А ты? Чем ты можешь быть ей интересен? Посмотрись в зеркало».

«Внешность ни при чем».

«Если так уверен, что интересен ей, что же не предпримешь ничего? Потому что знаешь, что она переспала с тобой случайно и неосознанно. Это во-первых…»

«Нет, просто не хочу еще одну девушку сделать несчастной, я не гожусь для серьезных отношений и семьи».