Артур Исаев – Шкура розового слона (страница 4)

Выскочив из комнаты в одном нижнем белье, я почувствовал ногами холодную воду. Кухня и коридор были залиты почти по щиколотку. Зато какой водой! Чистой, питьевой – это был фильтр! Нужно было открыть дверь. На пороге стояла сгорбившаяся старушка. Шамкая беззубым ртом, она смеялась и говорила:

– Вода течёт, ха-ха, мы соседи снизу!

Было ощущение, что для неё это праздник, будто она ждала этого потопа много лет. Немедленно вернувшись на кухню, я перекрыл воду на трубе, закрыв вентиль. Через пару секунд я уже стоял у двери соседа и будил его. В это время бабушка зашла к нам в квартиру и начала бойко гонять воду большим железным совком, который прихватила с собой.

Мой китаец взял ведро и маленькую тряпку. Было понятно, что в этой ситуации его учёности уже недостаточно, поэтому я схватил огромное полотенце и стал работать что было сил. Примерно через полчаса пол был осушен. Бабушка снизу предъявила претензии и требовала ремонт всей квартиры, хотя на самом деле только в углу её коридора появился небольшой подтёк. Улаживание дел я оставил на соседа. Как оказалось, он некачественно подсоединил трубки от фильтра: одна из них соскочила, устроив нам утреннюю зарядку в четыре утра.

А вообще, жили мы дружно и мирно. Как я потом слышал, мой сосед женился на японке, с чем я его и поздравил.

Глава 7

Бедное ухо, или Как лечат в Китае

Проснувшись утром, я почувствовал, что у меня заложено одно ухо. Ощущение было такое, будто там поселился кто-то чужой. Сразу же бросился к интернету. Один из «проверенных» народных способов предлагал выбить серную пробку мощной струей воды. Инструкция была достойной безумного ученого: взять корпус от шариковой ручки, толстый конец подсоединить к шлангу от душа (предварительно скрутив лейку), а через узкое отверстие направить «керхер» прямо вглубь организма. Проделав эту экзекуцию, я на мгновение поверил, что победил.

Но через пару недель ухо снова начало подавать сигналы бедствия. Когда самолечение с помощью канцтоваров не помогает, остается последняя надежда – поход в больницу. Признаюсь, делать этого не хотелось: к китайской медицине у меня тогда было стойкое недоверие, подпитанное сотнями страшных историй от знакомых.

В итоге я нашел специализированную клинику, которая занималась ушами, носами и, кажется, даже глазами. Здания больниц в Китае поражают масштабами – это настоящие небоскребы с тысячами кабинетов. Оформив карточку за сто юаней и получив заветный талончик, я поднялся на нужный этаж. Увидев толпу перед дверью, я опешил: количество людей было сопоставимо с очередью на железнодорожном вокзале в разгар праздников.

Казалось, добрая половина Шанхая внезапно проснулась с той же проблемой, что и я, и теперь штурмует это отделение. На табло светились не расписания поездов, а номера талонов и фамилии. Сколько страждущих! У кого-то перебинтован нос, у кого-то ухо; люди всех возрастов – от младенцев до глубоких стариков. Глянув на свой номер и прикинув среднюю скорость приема по своим «секретным формулам», я понял, что у меня в запасе целый час. При этом врачи работали со сверхчеловеческой скоростью: прием длился от минуты до двух. Пациенты вылетали из кабинета с рецептами в руках так быстро, будто их оттуда катапультировали прямиком в аптеку на первом этаже.

Смотреть на чужие страдания мне не хотелось, и я решил подкрепить силы в ближайшей кафешке. Время близилось к полудню – в Китае это священный час обеда и отдыха. Недалеко от больницы я нашел солнечный весенний парк и, пройдясь по аллеям, внезапно ощутил непреодолимое желание вздремнуть.

Спать на лавочке – неприлично. Для китайцев, конечно, прилично всё, но мое иностранное лицо сразу бы привлекло лишнее внимание. И тут меня осенило: я нахлобучил кепку на глаза. Идеальная маскировка! Теперь точно никто не осудит – подумают, «свой» прилег отдохнуть. Так сладко я давно не спал.

Прошло минут двадцать. В приподнятом настроении я вернулся к кабинету. Расчет оказался идеальным: передо мной оставалось всего пара человек, буквально на три-четыре минуты ожидания. И вот на табло высветились мои имя и фамилия. Всегда приятно видеть себя на большом экране, особенно в чужой стране.

Смело шагнув в кабинет, я увидел доктора – миниатюрную женщину лет сорока в белом халате и очках с линзами толщиной в палец. Я только успел открыть рот и выдохнуть: «У меня болит ухо…», как врач властно меня перебила: «Все понятно!»

Она велела мне встать, на секунду заглянула в ухо каким-то прибором и тут же начала строчить бесконечный рецепт. Весь процесс занял меньше минуты. Вручая мне список лекарств, она махнула рукой в сторону аптеки. Я замер в восхищении: это же врач от Бога! Где еще встретишь специалиста, способного поставить диагноз и назначить лечение быстрее, чем я успеваю поздороваться?

Чтобы хоть как-то задержать этот мимолетный триумф медицины, я переспросил:

– Извините, а что всё-таки с моим ухом?

Женщина, не теряя ни секунды, подскочила к плакату с анатомией уха, ткнула пальцем в какую-то деталь и отрезала:

– Здесь жидкость и воспаление. Пейте, что написано!

Кажется, я стал самым наглым пациентом за день, ведь пять минут разговора с врачом в Шанхае – это неслыханная роскошь. Из гигантского списка лекарств я в итоге купил только одни таблетки. А позже, уже вернувшись в родные края, попал к хорошему врачу-гомеопату, который мне действительно помог.

Всем крепкого здоровья! И никогда не болейте, особенно в Китае!

Глава 8

Любовь зла – полюбишь и австралийца

Семейство Смитов, состоящее из счастливой семейной пары и их двадцатилетней дочери, переехало на красивый остров Таиланда – Ко Самуи. Чистейшие пляжи с бирюзовой морской водой, яркие тропические растения и цветы вряд ли кого-то оставят равнодушным. Если бы вам посчастливилось выйти на пенсию раньше срока и вы были бы еще относительно здоровы, то это было бы лучшее место на планете, чтобы провести остаток жизни, свои «золотые годы». Таким счастливым семейством оказались приехавшие из Америки Смиты: главу семейства звали Джон, его драгоценную жену – Джессика, и наконец, жемчужина семьи – дочка Лили.

Наверное, для таких родителей единственным беспокойством осталось только удачно выдать дочь замуж, но, путешествуя последние годы по Азии, довольно нелегко это устроить, особенно если дочь не интересовалась азиатскими парнями. Лили в принципе и без замужества чувствовала себя счастливой: Бог наградил ее многими талантами, она умела хорошо рисовать, исполняла танцы разных народов – от зажигательных латиноамериканских до гавайского танца хула. Обладая прекрасным чувством юмора и «положительным американским настроем», она почти никогда не унывала. Жизнь в ней била ключом, только разделить эту энергию было не с кем, пока случай не послал ей одного молодого человека.

Это был Кевин, родом из Австралии, почти ровесник Лили. Атлетического телосложения, чистейший блондин с голубыми глазами – не влюбиться в такого было бы грехом для молодой особы. Почти сразу Лили познакомила родителей с этим «ангелом, сошедшим с небес», ведь он прилетел из Австралии на самолете. Чувства молодой девушки в самом цвету похожи на неудержимых коней, мчащихся в неизвестном направлении, и Лили не была исключением. Ее блестящие глаза ни на минуту не сводились с этого Аполлона; в нем она видела только хорошее, а на плохое – зачем вообще на это обращать внимание?

Что же было не так с нашим красавцем? Часто (а это было почти каждый день) он ездил куда-нибудь в местный ресторанчик поужинать с семьей Смитов, но была одна особенность: каждый раз у молодого человека почему-то перед встречей случался провал в памяти, и он забывал кошелек с деньгами дома. Отец Лили сперва платил за кавалера любимой дочери, но через некоторое время ему это надоело. Однажды после очередного ужина он не выдержал и сказал: «Слушай, Кевин! Если забыл кошелек, садись на свой мопед и езжай домой за деньгами».

Так начались несчастные дни для Кевина, и проблемы только прибавлялись. Он жил в одном из самых дешевых молодежных хостелов на острове, куда по большей части приезжали студенты из унылой дождливой Германии, чтобы пару месяцев пожить в вечно залитой солнцем стране. Ввиду этого Кевин чувствовал себя цветком, на который слетались пчелы: молодые немки-блондинки дарили ему свои улыбки, часто стараясь подсесть к нему поближе, когда он сидел в лобби. То ли из-за твердых убеждений, то ли из-за нежелания тратить деньги на угощение красавиц, но он был абсолютно спокоен к их вниманию.

Но вот, как гром среди ясного неба, произошло несчастье. Вечером Лили должна была поехать с родителями на интервью по работе в один из самых дорогих отелей острова. Она хотела по вечерам танцевать хулу на красивой террасе отеля с видом на море. Кевина взяли с собой – пусть привыкает заниматься делами семьи. Когда они вышли из машины на стоянке, их встретил красивый белый электрокар, или, как его еще называют местные, багги. Отель был великолепен: огромное количество высоких пальм, фонтаны, мягкая подсветка – здесь просто пахло богатством.

Когда они подъехали к ресторану, взору предстала большая терраса: примерно десяток маленьких круглых столиков, застеленных белоснежными скатертями. Клиентов почти не было, кроме одной влюбленной парочки, устроившей романтический вечер и неспешно попивавшей из бокалов холодное шампанское. Возле входа располагалась барная стойка, уставленная напитками со всего света. Лили подошла к стойке и спросила менеджера. Нужно было немного подождать. Через десять минут менеджер пришел и начал переговоры о работе прямо у стойки. Родители не мешали и стояли чуть поодаль. А где же наш кавалер?