Артур Хант – Москва 2045 (страница 15)

– Возможно, он идёт к Затону, – шепотом поделился он своими мыслями с Ириной, но его голос был настолько тих, что едва достиг её ушей.

Они продолжали наблюдать, как старик после короткого отдыха медленно поднялся, взял в руки ручку тележки и продолжил свой путь вдоль забора диспансера, исчезая в тени, отбрасываемой старыми деревьями сквера. Старик, медленно продвигаясь вдоль забора туберкулезного диспансера, внезапно остановился. Его внимание привлек неожиданный шум, исходивший из северного крыла здания. На мгновение он прислушался, пытаясь определить, что именно вызвало этот звук. В тишине утреннего города, разбавленной лишь звуками далекого ветра, каждый шорох мог быть источником угрозы.

Смотря в направлении северного крыла, мужчина заметил что-то, что заставило его сердце замереть в тревоге. Не думая о последствиях, он резко оставил свою тележку с провиантом и побежал вдоль забора. Его движения были неуклюжими и медленными, соответствующими его возрасту, но в них читалась отчаянная попытка уйти от грозящей опасности. Именно в этот момент из центрального входа и северного крыла диспансера выбежала группа мужчин. Их было четверо, и на первый взгляд, они выглядели как персонажи из фильмов – одеты в разношерстные лохмотья, с красным раскрасом на открытых участках тел и лицах, украшенных тремя вертикальными линиями на каждой щеке. В руках у них были примитивные оружия: копья и топоры, созданные из подручных материалов.

Двое из нападающих использовали старую металлическую бочку в качестве трамплина, чтобы перепрыгнуть через забор, демонстрируя удивительную ловкость и скорость. Остальная пара вышли из центрального входа, отрезав путь старику к возможному отступлению. Ирина, наблюдавшая за этой сценой из окна, не смогла сдержать восклицание. Сердце у неё ушло в пятки при виде такого явного проявления агрессии. Ирина, сжимая руку на груди от внезапного ужаса, не могла отвести взгляд от окна. Сцена, разворачивающаяся на улице, напоминала кошмар, который она не могла контролировать.

– Они загоняют его как животное! – воскликнула она, с трудом подбирая слова, которые могли бы выразить всю глубину её чувств.

– Тихо, не шуми, – резко отрезал Вальтер, взглянув на неё с суровым предостережением. Он правильно понимал, что любой лишний звук может привлечь внимание нападавших и поставить под угрозу их безопасность. Но даже его шепот не мог скрыть беспокойство, отраженное в его глазах.

Ирина проглотила комок в горле, но не могла отвести взгляд от трагедии на улице. Старик, понимая, что ему некуда бежать, решил испытать удачу, пересекая четырехполосную дорогу. Он забежал за разбитую легковую машину, пытаясь найти мгновенное укрытие и отдышаться. На мгновение показалось, что он сможет ускользнуть от своих преследователей. Однако один из нападавших, обладая звериной ловкостью и скоростью, сделал несколько мощных прыжков и догнал несчастного. С бесчеловечной точностью и холодностью он вонзил копье в спину старика, точно в район печени. Звук пронзительного крика от боли разрезал воздух, заставляя Ирину содрогнуться. Старик упал на живот, его тело судорожно дергалось в агонии.

Остальные нападавшие, словно стервятники, окружили его, издавая радостные и торжественные вопли. В их действиях не было ни капли сочувствия или милосердия. Они подхватили старика за руки и ноги и потащили его обратно к центральному входу диспансера. Жертва была еще жива, его измученное лицо извивалось в попытках вырваться, но его силы быстро покидали его, оставляя его на растерзание своим мучителям.

Ирина, прижав руки к рту, чтобы сдержать крик, смотрела на эту сцену с ощущением полной беспомощности и отчаяния. Вальтер тем временем продолжал вглядываться в сцену с пристальным вниманием, его глаза не отрывались от дороги, где только что разыгралась трагедия. Напряжение в комнате стало осязаемым, и воздух наполнился тяжелым предчувствием дальнейших событий.

Ирина, ощущая слабость в коленях, медленно отошла от окна. Впечатления от ужасающей сцены на улице ещё долго не покидали её сознание. Её дыхание было прерывистым, а в глазах стояли слёзы – физическое проявление внутренней борьбы с тем, что она только что стала свидетельницей. Всё её тело дрожало от напряжения и адреналина, отпускающего её после моментов острой тревоги. Она потянулась к бутылке воды, которую она оставила на полу рядом с местом, где они устроились на ночлег. Её руки тряслись, когда она открыла крышку и сделала несколько больших глотков, пытаясь утолить внезапную жажду и успокоить сухость во рту. Вода слегка остудила её пересохшее горло, но не смогла сразу утолить её жажду.

После нескольких мгновений, потративших на то, чтобы немного собраться с силами, Ирина посмотрела на Даниила. Маленький мальчик, неведомый о жестокости мира за пределами их временного убежища, мирно играл на спальном мешке. Он увлечённо соединял цветные блоки, его любимые игрушки, которые она взяла с собой из их квартиры. Его беззаботное поведение и сосредоточенное выражение лица служили Ирине напоминанием о том, почему она должна продолжать бороться и защищать этот маленький островок невинности. С облегчением, что хотя бы его маленький мир оставался нетронутым, Ирина опустилась рядом с сыном на спальный мешок. Она позволила себе на мгновение отвлечься от своих тревог, наблюдая, как его маленькие пальцы уверенно выбирали и соединяли кубики. В каждом его движении была такая концентрация и задор, что Ирина на мгновение забыла о хаосе, который царил вне их временного убежища.

После небольшого отдыха и попыток привести свои мысли в порядок, Ирина снова обратила внимание на Вальтера, который продолжал неотрывно следить за происходящим за окном. Она заметила, как он тщательно выбирал позицию для наблюдения, стараясь минимизировать своё присутствие у окна. Вальтер встал так, что его фигура едва заметно выделялась на фоне стены – он прижался к левой стене, делая все возможное, чтобы его силуэт не выдавал их присутствие возможным наблюдателям с улицы.

Ирина внимательно посмотрела на Вальтера. Он был высоким мужчиной, его рост достигал примерно ста восьмидесяти пяти сантиметров. Его фигура была подтянутой и выражала хорошую физическую подготовку, что, несомненно, помогало ему непростых условиях выживания. Вальтер имел коротко стриженые светлые волосы, уложенные таким образом, что они формировали что-то вроде площадки на верхней части его головы – строгий и практичный стиль, который требовал минимум ухода. Он был одет в просторные черные брюки и легкие армейские кроссовки, которые были идеально подходящими для длительных пеших переходов и походных условий. Верхняя часть его одежды состояла из легкой куртки цвета хаки, которая не стесняла движений и позволяла ему оставаться незаметным в городской местности. Его глаза были ярко-зеленого цвета, что придавало его взгляду особую пронзительность, особенно когда он сосредоточенно наблюдал за окружающей обстановкой. На вид Вальтеру было что-то между тридцатью пятью и сорока годами, но жизнь в постапокалиптическом мире придавала его чертам особую закаленность, которая заставляла его выглядеть мудрее своих лет. Его взгляд, иногда устремленный вдаль, казался загадочным и многозначительным, словно он мог видеть больше, чем остальные.

Ирина сидела, обхватив колени руками, и смотрела в окно, где только что разыгралась страшная сцена. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь иногда шумом ветра. Она почувствовала, что не может больше держать в себе вопросы, которые копились в её голове с момента их появления в этом месте.

– Кто эти люди, Вальтер? Почему они так жестоки? – спросила Ирина, не отрывая взгляда от стекла, за которым свет начал тускнеть, когда солнце зашло за облака.

Вальтер, который все это время стоявший у окна, повернулся к ней. Он медленно подошел и присел рядом, его лицо было серьезным, и в его глазах читалась усталость.

– Это Дикие, Ирина. Их называют дикими, дикарями, индейцами. Это фанатики, контролирующие северные районы и центр города. Они верят, что через жестокость и кровопролитие могут очистить мир от всего дурного, что было до катастрофы. У них есть лидер, который… как бы это сказать… манипулирует ими, используя свои убеждения.

Ирина вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, как человек мог дойти до такого.

– Но почему? Как можно верить в такое… и делать такие ужасные вещи? – её голос дрожал от волнения и страха перед неизвестностью, которая теперь казалась ещё более мрачной.

Вальтер вздохнул, выбирая слова:

– Когда мир рушится, Ирина, люди и¬щут ответы, они ищут смысл. Дикие нашли его в своих убеждениях. Они думают, что могут перестроить мир с нуля, создать что-то новое и чистое. Но их методы… Они ужасны. Они не видят ценности в жизн¬¬ях тех, кто не разделяет их взгляды.

Вальтер медленно подошёл к окну, задумчиво глядя на улицы, по которым только что прокатилась волна насилия. Он обернулся к Ирине, видя, как внимательно она его слушает, ждет продолжения. Перед тем как продолжить, он на мгновение задумался, словно взвешивая каждое слово, которое собирался сказать.

– Дикие действуют небольшими группами, как саранча. Их группы проводят рейды по всей Москве. Они постоянно перемещаются, а их основное убежище, насколько мне известно, находится где-то в пределах Садового кольца. Та территория – их основная база, и она буквально кишит ими, – Вальтер сделал паузу, заглядывая в глаза Ирине, чтобы убедиться, что она понимает всю серьёзность ситуации. – Они жестоки в своих методах. Дикие верят, что через кровь и смерть можно добиться очищения мира. Их жертвы обычно не остаются в живых – их убивают на месте в ходе ритуалов, которые они называют 'очищениями'. Это своего рода жертвоприношения, которые, по их убеждениям, должны принести им благословение от их богов или духов, – его голос был тихим и сдержанным, но в каждом слове чувствовалась тяжесть.