Артур Газаров – Чуда не жди – сделай сам! (страница 9)

– Где мы найдем столько досок? Ты представляешь, сколько надо – забор, вышка, шалаши, – вздохнула Нателла, прикрыв глаза.

– Если захотим, найдем! А сидеть и во всем сомневаться, лишь бы ничего не делать, проще всего, – недовольно процедила Эльвира.

– Итак, крепость! – поддержал я.

– Да, хватит спорить, пора уже делом заняться, – твердо сказала Эльвира.

– Давайте тогда начнем, я не против, – добавил Аркадик.

– Тебе лишь бы самому ничего не придумывать, – недовольно посмотрела на него Нателла.

– Просто мне понравилась эта идея, – Аркадик потёр лоб.

– Давайте обойдемся без родителей, – встряла Алиса.

– Кто бы спорил, – легко согласился Серёжка, посмотрел на часы и по-военному быстро удалился.

Стройный, высокий, подтянутый.

– Всё. Тогда начали, и больше мы ничего не выбираем, полный вперед и ни шага назад, – заключила Гаяна.

Договорились встать рано утром, в пять часов. Мне поручили обойти всех, я был ответственным за сбор. Первым позвал Аркадика, затем вдвоём направились к дому Алисы.

Поднял голову и увидел, как на открытом балконе в соседней с Алисой квартире восседал дядя Азад и с наслаждением уплетал хаш, рядом с тарелкой возвышался хрустальный графин.

– Эй, а что вы так рано? – крикнул нам дядя Азад, затем опрокинул стопочку.

– А вы, дядя Азад, чего так рано встали? – строго спросил Аркадик.

– Я на работу иду, а вам бы ещё спать да спать, – прохрипел, прокашлявшись, дядя Азад.

– Ну и мы собираемся по делам.

– Смотрите, не хулиганьте! Узнаю, что хулиганите, уши оторву!

Мы с Аркадиком постучали к Алисе, она уже встала и через пять минут вышла. Весёлая, улыбчивая и энергичная. С шутками, прибаутками.

Дядя Азад в серых полосатых штанах, тапочках на босу ногу и белой майке собирался на работу. В одной руке он держал две большие малярные кисти, другой перебирал коричневые четки. Рядом скакала крошечная нервная собака и истерично лаяла на Белого. Тот смотрел равнодушно, и казалось, думал о чём-то возвышенном.

– Чибуш! Ко мне! – строго приказал дядя Азад.

Злобный пёс породы Чихуахуа пытался укусить за нос Белого, но тот держался достойно и проявлял чудеса выдержки.

– Кому сказал, Чибуш, ко мне! Я на работу из-за тебя опаздываю, паршивец.

– Дядя Азад, вам не трудно будить Алису в пять утра каждый день, вы всё равно рано встаете? – хором попросили мы.

– Её мама меня не убьет?

– Нет, все в порядке, мы спрашивали.

– Зачем вы так рано встаете?

– Потом узнаете. Это большой секрет, – ответил я.

Посмотрел на кустистые седеющие брови дядя Азада и его большие остроконечные уши и подумал: «Ему бы в фантастических фильмах играть, а не заборы красить».

– Озорники! Смотрите не шалите! Знаю я вас! – погрозил дядя Азад пальцем, ловко перебирая свободной рукой коричневые четки, с ними он никогда не расставался.

Белый отправился за нами. Обернулся, бросил взгляд на нервную собачонку дяди Азада и сопровождал нас весь день.

Дядя Азад подрабатывал маляром. Рано утром приходил в известное всем место за молочным магазином, где собирались все желающие подработать и заказчики – кому что-то починить, кому покрасить, кому крышу подлатать.

Днём раздался бодрый голос:

– Манвел, мёд! Манвел, мёд покупай!

Высокий тощий продавец мёда с коричневым саквояжем с золотистыми застежками и длинной сумкой ходил по двору и зазывал дядю Манвела купить у него мёд. Как правило, дядя Манвел даже не реагировал на персональное приглашение. Зато многие соседи охотно покупали и с острыми шутками звали дядю Манвела.

Больше всего ненавидела торговца мёдом супруга дяди Манвела – тётя Кнарик. Мы её звали тётя Фонарик. Нервная особа в очках. Однажды она во всеуслышание призналась:

– Когда я нервничаю, я ем без перерыва.

При взгляде на неё хотелось выдать тётушке Кнарик путёвку в санаторий неврологического профиля.

Супруга дяди Манвела частенько нам делала замечания:

– Не бегайте, не шумите, идите играть в другое место, у меня так голова болит. Вам этого не понять.

В то время мы на самом деле не могли себе представить, как это бывает, когда болит голова.

Кто только не заходил в наш двор, расположенный в самом центре города на пересечении трёх улиц.

Предлагали чинить, паять, точить ножи-ножницы, а также покупать кефир, зелень и многое другое.

Не забывали нас и музыканты. Пели и играли на разных инструментах. Больше всего им радовались дети. Заходил контуженный бывший пленный немец. Он так и не уехал на родину, а стал бродить по дворам. Немец играл на губной гармошке и этим зарабатывал себе на пропитание, в старом обмундировании, без шинели, зимой и летом грязно-серо-зелёного цвета, обветшалом до невозможности. Дети кричали ему:

– Гитлер капут!

Немец с кривой усмешкой соглашался с ними и отвечал:

– Гроссе Сталин!

Дети называли немца нашим фрицем, и все соседи гордились, что немец перешёл на сторону русских.

Днём мы все вместе часто совершали небольшой поход в хлебный и кондитерский, потом заходили попить газировку в небольшом павильоне. В высоких конусообразных емкостях продавался самый вкусный на свете сироп – вишневый, тархун, яблочный, грушевый. Нередко просили двойной, а кто-то даже тройной. Бывало, вечером бабушки и родители посылали с трёхлитровой банкой за газировкой на всю семью – к тёте Соне.

В хлебных магазинах обычно покупали разные булочки за десять копеек. Нателла любила простые «Городские», Алиса с джемом, Эльвира в форме сердечка – посыпанную сахаром. Аркадик обожал бублики, особенно румяные. Стоили бублики пять копеек, с маком – шесть. Иногда хватало терпения донести горячие бублики, обильно посыпанные маком, до дома, чтобы съесть их со сметаной.

Мне больше всего нравились коржики, большие, пышные, свежие, я их просто обожал, особенно со сладким чаем. Непременно с четырьмя ложками сахарного песка. Можно еще и со сгущенкой.

Больше всего нас привлекали кондитерские магазины. Всё, что в них продавали, было ярким, пестрым. Глядя на пирожные, торты и конфеты, мы представляли, как же всё это головокружительно вкусно. Из развесных в основном лежали на прилавках «Ромашка», «Ласточка», «Каракум», «Красный мак», батончики, помадки, сосульки-барбариски, подушечки, продолговатые ириски «Золотой ключик» либо квадратные «Кис-кис», притягивали взгляд как магнитом здоровенные конфеты «Гулливер», их продавали поштучно. Все обожали леденцы «Монпансье» в круглых жестяных коробочках.

Конфеты в коробках считались деликатесом, дети их не покупали. Обычно брали для подарков – врачам, учителям, директорам.

Мама Аркадика покупала две, бывало, три или четыре разные коробки. Конфеты старательно прятала в глубинах высоченного шкафа.

Туда подкрадывалась младшая сестрёнка Аркадика – Гаяна и по чуть-чуть угощалась из каждой коробки. Ведь коробки не заклеены! Мать позже хватится, а в каждой коробке недостача.

– Ну что же ты из разных-то тащишь? – с сожалением спрашивала тётя Лариса дочь.

Вот так конфеты лишались своей подарочной привлекательности. После воспитательного процесса Гаяна с Аркадиком мужественно их доедали.

Мне же нравились конфеты в коробке под названием «Чинар». Ни с чем их не спутать, мог узнать из миллиона. Половина упаковки желтая, а на другой нарисован могучий платан. За них я тогда мог отдать что угодно.

Как и многие другие деликатесы, конфеты продавались по праздникам или по каким-то другим неведомым обычным покупателям случаям. Что входило в рецепт «Чинара», не знаю точно. Внутри шоколадных кубиков орехи и фисташки. Доставшиеся мне на праздник конфеты «Чинар» я тщательно распределял, любил их есть, когда смотрел по телевизору какие-нибудь интересные фильмы – сказки или комедии.

Глава 5

Наш первый заработок

Однажды бабушка отправила нас с Олегом за хлебом, это недалеко от нашего двора. Мы прошли три квартала и стали подниматься к магазину. Ускорили шаг. Я громко что-то рассказывал, размахивая руками.

Брат был в новеньких белых брюках и светло-зелёной футболке. На мне, как всегда, домашняя одежда. Темно-серые брюки и выцветшая рубашка, я носил это не снимая. Олег надо мной всегда посмеивался – нельзя же и на улице и дома ходить в одном и том же. В этом вопросе наши мнения разошлись. Не только я, но и Аркадик ходит на улице и дома в одной и той же одежде.

Олег заметил, что к нам приближается незнакомый человек, и дернул меня за руку. Мы повернули головы, смотрим – уверенным шагом и немного враскачку подходит мужчина, на вид лет пятидесяти, высокий, крепкий, хорошо одет, на руке золотой браслет, на шее золотая цепь, крест.

– Мальчишки, вы не сильно торопитесь?

– Нет, а что? – машинально ответил я.