Артур Файзуллин – Рассказы 35. Главное – включи солнце (страница 24)
– Джек? Милашка, ну какой же ты Джек? Джек под два метра ростом, косая сажень в плечах, и глаза у него серые. А ты совсем из другой породы, хотя что-то общее есть, да-да. Кажется, вы оба из тех, кто всегда добирается до ядрышка ореха.
Я сделал скучающее лицо и потер щеку, слушая, как скрепит щетина. Дженни словно бы посерьезнела, и ее взгляд стал прямым и изучающим.
– Неужели ты и правда считаешь себя Джеком?.. Я много раз говорила ему: будь осторожней, когда выходишь под Дождь…
Повисло неловкое молчание. Это нужно было перетерпеть. Потрескивал огонь в камине, Дженни делала вид, будто о чем-то напряженно думает. Даже морщины, собравшиеся на лбу, казались гримом.
– Что ж, если вместо него теперь действительно ты…
В тонких руках хозяйки особняка появился небольшой коровий колокольчик. Пара
– Принеси бренди мне и моему новому гостю, будь добра. – Дженни всегда была вежлива со слугами, и я никогда не слышал, чтобы она отзывалась о них плохо. Так же как никогда не слышал, чтобы кто-то из них посмел выразить свое мнение вслух, поэтому отношение слуг к самой Дженни оставалось загадкой.
Кажется, с формальностями покончено. Я потянулся и достал из кармана рубашки фотографию.
– Ты уже догадалась, зачем я тут. Снова потеряшка, какой-то мелкий клерк или что-то вроде того. Пропал пару часов назад в районе Каналов. Есть подозрение, что блуждает по этой стороне, если в них и не остался. Ничего о нем не знаешь?
Дженни с интересом изучила фото. Синезубая знала очень многое о пропажах людей и предметов. Если вы когда-то теряли бумажник или вагон микросхем, то весьма вероятно, что хозяйка викторианского особняка знала не только где они, но и по чьей воле они сменили свое местоположение. Достаточно часто это была воля самой Дженни.
Поэтому я внимательно следил за ее лицом. Нередко мне приходилось выкупать у зеленоглазой приглянувшихся ей людей, и не всегда мне действительно было что предложить ей взамен. Это делало переговоры весьма непростой задачей.
–Я действительно видела его, Джек. Но совру, если скажу, что это было в
Я выдержал долгий изучающий взгляд. В конце концов, я почти ничего и не скрывал.
Тихо прошуршали по ковру шаги служанки, на небольшой столик опустился поднос с графином и двумя бокалами. Так же тихо прислуга удалилась.
– Он заходил к мистеру Виккерсу. Не всякий потеряшка пройдет через Каналы, чтобы потом совершенно случайно отправиться за покупками в его офис. Складывается впечатление, что твоя цель прекрасно знает, что делает.
Горлышко графина звякнуло о тонкое стекло, золотистая жидкость перелилась из одной емкости в другую. Я принял предложенный бокал и, не дожидаясь, пока тепло моих рук согреет его, сделал большой глоток. Ароматный напиток огненной волной пробежал по пищеводу. У Дженни всегда был отменный бренди.
– Думаешь, он сам хотел потеряться? И выбрал для перехода самое неподходящее место? К тому же моя нанимательница всерьез за него волновалась.
– Сбежавший муж? – Дженни хмыкнула и приложилась к бокалу.
– Не думаю. Видишь ли, она весьма… неординарная особа. Не похожа на ревнивую жену. Вообще мало на что похожа, она явно с этой стороны.
–И ты не сказал мне об этом, хитрый-хитрый малыш Джек? Решил, что можешь не делиться такими интересными подробностями?– Дженни криво улыбнулась, слегка обнажив зубы. Конечно, они у нее не синие. Скорее голубоватые.– Итак, кто-то из местных совершенно случайно ищет человека, который не боится рисковать на переходе и запросто заходит к Виккерсу. Человека, не известного при этом ни тебе, ни мне. Нового человека, который знает,
Она повертела фото в руках и передала его мне:
– Сомневаюсь. Недотепа недотепой. Чистая удача, что никого не разбудил в Каналах. Думаю, у твоей нанимательницы просто странные вкусы, а к Виккерсу он и правда попал случайно.
– Может быть, – задумчиво пробормотал я и уставился на опустевший бокал.
– Прошлый Джек пил меньше, – сообщила Дженни, потянувшись, чтобы налить мне новую порцию, но я остановил ее жестом:
– Не стоит. У меня впереди долгая ночь.
– Понимаю. Тогда возьми на дорожку кусок пирога. Безымянная сегодня приготовила замечательный пирог со смородиной.
Я прислушался к себе и понял, что отказаться от пирога не смогу.
– Хорошо. За мной должок.
Дженни кивнула. Из нас двоих кто-то постоянно был должен другому, но мы менялись местами достаточно часто, чтобы сохранять паритет. Думаю, это устраивало обоих. Тот факт, что при нарушении определенных правил любой из нас мог стать для другого погибелью, ничего не менял. Мы такие, какие мы есть.
Скрип решетки за спиной – и вот я снова один на один с улицей, разве что за пазухой приятное тепло завернутого в бумагу пирога. Под Дождем начинаешь ценить самые маленькие радости. В приподнятом настроении я зашагал по мокрому асфальту, стараясь обходить особенно большие лужи.
Идти к Виккерсу можно было долгим и спокойным путем или коротким и другим. Я посмотрел на черное небо над головой, прислушался к своим ощущениям и выбрал второй путь. Усталости ни в одном глазу, поэтому незачем тянуть: никогда не знаешь, когда пригодится время. И если силы восстанавливаются относительно быстро, то отмотать назад маховик событий зачастую просто невозможно.
Короткий путь лежал через темные переулки Путаницы – района, чье название сполна отражает его суть. Если вы тут второй раз, то лучше бы вам найти проводника. Если вы тут впервые, то лучше бы вам держаться от любого, кто назовет себя проводником, подальше.
На этот раз изменчивое пространство оказалось хорошо освещенным электрическими фонарями широким проспектом, со жмущимися к стенам домов узкими тротуарами. Я осмотрелся по сторонам и вышел на абсолютно пустую проезжую часть. Впереди мелькали желтыми огнями светофоры далекого перекрестка, потоки воды с шелестом исчезали в отверстиях дренажных решеток, размытыми яркими пятнами отражались в лужах фонари.
Дождь не утихал. Редкие в этот час прохожие могли быть с равным успехом и настоящими людьми, и частью Путаницы, но выяснять степень их реальности не было никакого желания. Я запахнул плащ поплотнее и неторопливо зашагал в сторону лавки Виккерса, почти наслаждаясь прогулкой.
Когда начинает идти дождь, люди разбегаются. Не буквально, конечно, он все-таки не кислотный, но стараются как можно быстрее оказаться в «сухих» районах. Город спроектирован так, что большая его часть находится в зоне, где дождь проходит, как проходят все обычные дожди: покапает час, два, может быть день, но после закончится, и главное – сколько под ним ни гуляй, хоть с зонтом, хоть без, под Дождь не попадешь. Для этого нужно выбирать особенные места. Каналы, Бумаги, Окраина, еще несколько не таких известных. Если непогода застала тебя там – будь готов прогуляться по другому миру.
Казалось, успокаивающий шелест капель заполнил собой весь мир и можно вечно идти так, оставляя за спиной квартал за кварталом, растворяясь в холодных потоках льющейся с неба воды.
Этот мир не так уж сильно отличается от нашего – огонь горит, вода течет, физические законы, постольку поскольку, соблюдаются. Однако есть еще множество частностей, и вот тут-то Дождь преподносит непосвященным немало сюрпризов. Изучать (зачастую с риском для жизни) новые закономерности охотников не много, вот и не рвутся люди под Дождь. Тем более что выйти из-под него просто по собственному желанию не получится – нужно опять-таки находиться в переходном районе, когда там, в привычном мире, пройдет и закончится дождь. К слову о районах – география у города под Дождем своя и совпадает с нашей только в местах перехода. Остальное пространство полностью принадлежит этому миру, и Дождь здесь не кончается никогда.
Я прошел нерегулируемый перекресток. Огни светофоров тревожно мигали, словно предупреждая о чем-то, но это чувство пропало, стоило оставить их позади.
Этот город населен, но я так и не смог разобраться, было ли в нем коренное население или каждый, кто когда-либо оказывался на вечно мокрых улицах, прибыл сюда из какого-то другого мира. Не то чтобы меня это всерьез интересовало, всегда находились дела поважнее. Что я точно знаю, так это то, что Дождь меняет людей. Превращает во что-то другое, перестраивает под себя. Те, кто задерживается здесь надолго, приобретают весьма странные черты, причем закономерности изменений проследить трудно. Одно можно сказать наверняка – они становятся более приспособленными к местным условиям и менее человечными. Я уверен, что Дженни, до того как поселилась в особняке на Холмах, была человеком.
Поэтому я стараюсь не задерживаться здесь дольше, чем того требует работа.
Эта немудреная мысль пронзила мозг электрическим разрядом, заставив застыть на месте и начать озираться по сторонам. Сколько же я шел по этому