Артур Дойль – Всемирный следопыт, 1928 № 03 (страница 20)
Темнело. Мягко легли синие вечерние тени. Лес хранил свою тайну. Что готовил он нам на сегодня?
Мы вышли к лисьему переходу.
Ура! нам везло: свеженький след лисички четко отпечатался на снегу. Ровной аккуратной цепочкой уходил он в кусты.
— Ну, Владим Сергев, теперь дело в шляпе, — уверенно сказал Семен Семеныч. — Можно сказать — на муку заработали.
Мы бросились в чащу.
— Попалась! — радостно крикнул мой друг.
За кустом металась попавшаяся красная лисичка. При виде нас она окончательно забилась, пытаясь выдернуть из капкана черную переднюю лапку. Злыми глазами, полными ненависти, сверкнула она на нас.
— Не стреляйте, Владим Сергев, берегите заряд! Дайте я зверушку поленом огрею!
Семен Семеныч с сердцем размахнулся, и красная лисанька кончила свое воровское существование.
— С полем, Семен Семеныч!
— С полем, Владим Сергев!.. Вот вам и мучица, вот вам и керосинчик! Ну, не прав ли я был, что в военных патронах нет надобности ковырять?
Мы высвободили лисичку и гладили ее теплую, мягкую шубку, испытывая большое удовлетворение. Нелегко она нам далась.
— Посмотрим теперь, как обстоит дело насчет волков. Ох, чувствую, и там зверюга попался! Больно долго волки не выходили к своему переходу… Давно бы и им пора!
Старый волчий переход был в стороне, а потому мы напрямки пошли к корявой березе, под которой так зловеще притаилась наша адская ловушка с тройной репетицией. Мы шли бодрые и веселые, рассуждая о своей удаче. Вот показалась ксрявая береза… еще шаг — и я остановился, как вкопанный:
Под березой лежала темная, неопределенная масса.
— Гляди, Семен Семеныч, попалось и тут!… Волк!
— Факт, что волк!.. Стойте, Владим Сергев: волк… но только вроде как кенгуровый!
Действительно, в ловушку попался волк странной масти. Мех его казался невероятно-пушистым. Наступившие сумерки мешали хорошенько его рассмотреть.
— Семен Семеныч, что-то не похоже на волка!..
— Кто же тогда?.. Не медведь же!.. У нас они не водятся… Владим Сергев, не подходите! А ну, как он еще живой? Дайте сюда ружье. Для проверки недурно вдарить по зверю бекасинником. Хоть бекасинник и не убьет зверя, а все-таки после выстрела тварь должна себя показать: жива она или подохла.
До березы было не более 35 шагов. Семен Семеныч приложился и выпалил бекасинником по странному волку.
То, что случилось дальше, мы никак не могли ожидать. В ответ на выстрел из-под березы раздался самый настоящий бабий голос — громкий и пронзительный:
— Караул!.. Убили, ох убили, ироды окаянные! Кар-ра-ул!!!
— Владим Сергев, что ж это за репетиция?.. Так в жизни не бывает, — пролепетал Семен Семеныч изменившись в лице.
— Семен Семеныч, пора бы привыкнуть, что в жизни все бывает! На вашу тройную репетицию, вместо волка, увы, напоролась форменная баба… Счастье, что она еще жива!
Мы бросились к корявой березе. На снегу лежала, придавленная бревном, знакомая нам вдова Чистозвонова… Одна нога ее была зажата в капкан. Мы тотчас же принялись освобождать ее из тисков адской ловушки.
Вдова стонала, прерывая стоны невероятной руганью…
— Уу, разбойники, душегубы! Так вот вам для чего свободу дали — убивать до полусмерти беззащитных вдов?! Ох, не могу: все мои кости трещат! Бессовестные истязатели… где совесть у вас?
— Извиняюсь, гражданка, мы думали — волк…
— Мало вам издеваться надо мной?! Я честная женщина, а не какая-нибудь паршивая тварь, чтобы в меня из ружей палить!
— Гражданка, надо быть сознательней… Ну зачем вы в волчий капкан полезли?.. Кто вас об этом просил?.. Чего же вы молчали, когда мы к вам подходили?
— Это я-то молчала?.. Я два часа криком кричала!.. Разум уж начала терять… Кричу, кричу, умоляю — на помощь никто не идет… из сил выбилась и уж у меня для крика дыхания не хватает… Ослабела… Ой, не трогайте плеча, изверги!
Мы окончательно высвободили истерзанную вдову и посадили ее на снег. Положение ее было, действительно, незавидное. Повидимому, сорвавшись с упора, бревно сломало ей ключицу. Кочерга украсила лоб здоровеннейшей шишкой, чуть ни с кулак величиною. Спасибо что вдовья голова были укутана толстым теплым платком. Он до некоторой степени защитил ее череп. На ноге была содрана кожа до мяса. Заряд бекасинника тоже наделал делов: вдова могла теперь сидеть только боком…
Из ее отрывочных объяснений мы поняли, что она на лошади приехала в лес пилить дрова. Вдова не захотела удовлетвориться осинами. Она пожадничала и попыталась срубить единственную корявую березу, которая была в этой части леса, а так-как эта береза росла за границей отведенной делянки, то вдова решила действовать потихоньку и без свидетелей. Она дождалась, когда все пильщики уедут из леса. Вот почему никто не пришел на ее крики о помощи. Вдовья жадность была жестоко наказана. Мы пытались это ей разъяснить…
Мы отыскали вдовью лошадь и бережно уложили вдову в розвальни. Это было не так-то легко сделать: несмотря ни на какие кризисы, вдовья туша весила не менее пяти с половиной пудов.
Несмотря на всю нашу корректность, несмотря на наши заботы и ухаживания — вдова не унималась и никак не могла примириться с нами. Она объявила, что будет на нас жаловаться и что доведет дело до трибунала.
Мы с Семеном Семенычем мрачно следовали за ее санями, выслушивая ее угрозы и ругань.
— Беда теперь будет, — шептал Семен Семенович, грустно покачивая головой. — Я эту холеру хорошо знаю. Она своего добьется. А знаете, какое сейчас время. Поступят с нами по всей строгости революционного времени!.. И зачем это только дернуло меня пальнуть в нее бекасинником! Поди теперь доказывай, что я не убийца! Официально выходит, что я — убивец из низменных побуждений!..
— Ничего, Семен Семеныч, не унывайте. Авось как-нибудь вывернемся из этой истории. Самое большое — нас пошлют на принудительные работы… Вдову-то мы ведь все-таки живую привезем.
— Факт!.. Ну и организма же у этой холеры! Ничто ее не берет: ни кочерга, ни бревно, ни бекасинник! Волк, можно сказать, и тот бы в лепешку распластался, а ей — хоть бы что!.. Разве что ключицу маленько поломало… Владим Сергев, как хотите, а вдова — вещь живучая… А все-таки тройная репетиция функционирует на совесть. Все три крючка официально работают на ять!
— Да уж чего лучше? Что и говорить!..
Мы доставили вдову к ее квартире, и тотчас же побежали к доктору Никитскому с приглашением немедленно же навестить больную. Чистосердечно рассказав доктору про все, что с нами случилось, мы просили его никому не говорить об этом щекотливом для нас деле.
Доктор Никитский сам был охотник. Он прекрасно нас понял и обещал нам хранить полную тайну. Он успокоил нас, сказав, что врачебная этика не позволит ему распространяться на счет причины болезни вдовы Чистозвоновой.
Мы проводили доктора до вдовьей квартиры. Прощаясь с ним, Семен Семеныч несколько замялся:
— Извиняюсь доктор… небольшая товарищеская просьба… В виду того, что в настоящее время у нас кризис дроби, то не смогли бы вы…
— У меня у самого дроби нет, — прервал моего друга симпатичный врач.
— Я знаю, что у вас дроби нету… не в том штука… дело в том, что мое ружье очень кучно несет… понимаете?
— Пока что не понимаю. Скажите прямо, что вам собственно от меня надо?.. Говорите же, не стесняйтесь…
— Видите ли, доктор, конечно дробь — вещь щекотливая, но по случаю кучности моего ружья, я полагаю, что во вдовьем бедре бекасиннику наберется без малого на целый заряд… Вам, все равно, придется эту дробь вытаскивать. Обидно будет, если она пропадет. Сами понимаете, что теперь — кризис, и дробь ни за какие деньги нигде не достанешь. Ну так уж я к вам с товарищеской просьбой…
— Понимаю, — улыбнулся доктор. — Все что наберу — отдам вам. Даю честное слово!
Мы крепко пожали руку доброму старику.
На следующий день я зашел к своему другу. Он занимался свежеванием лисицы, которую мы накануне поймали в капкан.
— Ну как, Семен Семеныч, были у вдовы?
— Был.
— Ну как она себя чувствует? Успокоилась наконец?
— Какой там!.. Все бушует… Заявление насчет нас ко всем властям пишет.
— Гм!.. Кляузное дело получается… Как же нам теперь быть?
— Владим Сергев, я думаю — придется ей эту лисью шкуру подарить. Авось после этого вдова маленько поостынет… А больше и задаривать-то нечем.
— Валите, Семен Семеныч… Сегодня же несите ей шкуру.
Лисья шкура ничуть не помогла делу. Вдова была непоколебима в своем решении довести дело до трибунала. Я не знал, что придумать. Все это могло кончиться трагически…
Выход нашел Семен Семеныч. Не даром у него был чисто изобретательский ум. Он изобрел верное средство, дабы обезвредить энергичную вдову…
Недели через три мы с доктором Никитским гуляли на свадьбе Семена Семеныча и вдовы Чистозвоновой, уважаемой Матрены Андреевны. В числе приглашенных гостей был и парикмахер Улыбкин. Хитро подмигнув моему другу, он лукаво спросил:
— Скажите, уважаемый, кого же вы собственно поймали в вашу хваленую ловушку с репетициями?
— Волчицу, да еще какую матерушую! — со вздохом ответил мой друг. — Пудов на пять с половиной официально.
Мы сдержанно улыбнулись, а Семен Семеныч наклонился к мужчинам и тихо сказал: