Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 52)

На первых порах, однако, мое приключение оказалось довольно несложным. Аппер-Суондам-лейн – грязный переулок, затаившийся позади высоких пристаней, которые тянутся вдоль северного берега Темзы восточнее Лондонского моста. Нужный притон я обнаружил между магазином дешевого платья и пивной, в темном, похожем на устье пещеры провале, куда нужно спускаться по крутой лестнице; ступени источило бессчетное количество ног. Велев кэбмену ждать, я сошел ко входу, в мигании масляной лампы нашел защелку и вступил в длинную, с низким потолком, комнату, где витал плотный, тяжелый опиумный дух и койки громоздились, как на баке эмигрантского корабля.

Сквозь полутьму едва различались расположившиеся в самых причудливых позах тела: плечи сгорблены, колени подтянуты к груди, головы откинуты назад, подбородки торчком. Тут и там тускло поблескивали, следя за пришельцем, темные глаза. Среди черных теней мерцали, то вспыхивая, то угасая, красные кружки света – это горела неровным огнем отрава в чашечках металлических трубок. Большинство лежали тихо, некоторые бормотали что-то себе под нос, другие переговаривались странными голосами, тихо и монотонно; речь обрывалась так же внезапно, как начиналась, каждый проговаривал собственные мысли, мало внимания обращая на слова соседа. В дальнем конце у небольшой жаровни сидел на трехногом деревянном стуле высокий тощий старик; оперев щеки о кулаки, а локти – о колени, он глядел на огонь.

Как только я вошел, ко мне поспешил желтокожий слуга-малаец с трубкой и запасом зелья. Он указал на пустую койку.

– Спасибо. Я не намерен оставаться, – сказал я. – Здесь находится мой приятель, мистер Айза Уитни, я хочу с ним поговорить.

Справа от меня кто-то зашевелился, послышался возглас удивления. Вглядевшись в сумрак, я узнал Уитни: бледный, исхудалый, неприбранный, он смотрел на меня.

– Боже мой, да это Ватсон! – воскликнул он. Состояние его было самое плачевное, нервы – как натянутая струна. – Слушайте, Ватсон, а который теперь час?

– Почти одиннадцать.

– А день какой?

– Пятница, девятнадцатое июня.

– Господи помилуй! Я думал, среда. Да нет, сегодня среда. Зачем вы меня пугаете? – Уитни спрятал лицо в ладонях и тоненько заскулил.

– Говорю же, пятница. Жена ждет вас уже два дня. Стыдитесь!

– Да, я стыжусь. Но, Ватсон, вы что-то путаете, ведь не прошло и дня – я выкурил три… четыре… не помню, сколько трубок. Однако же я поеду с вами домой. Не хочу пугать Кейт… бедную малышку Кейт. Дайте мне руку! Ваш кэб не уехал?

– Нет, ждет.

– Тогда я поеду с вами. Но я, должно быть, не расплатился. Узнайте, Ватсон, сколько я должен. Я сейчас не в себе. Ни на что не способен.

Стараясь реже дышать среди одуряющих испарений, я двинулся по узкому проходу между рядами спящих, чтобы найти управляющего. Когда я поравнялся с высоким мужчиной, сидевшим у жаровни, кто-то внезапно дернул меня за полу и шепнул: «Ступайте вперед, а потом оглянитесь на меня». Слова прозвучали вполне отчетливо. Я опустил глаза. Рядом не было никого, кроме старика, но он, высохший, морщинистый, с согнутой от бремени лет спиной, по-прежнему сидел ни на кого не глядя, зажав между колен трубку с опиумом, выскользнувшую, вероятно, из его усталых пальцев. Я сделал два шага вперед и оглянулся. Мне стоило труда удержаться, а то бы я вскрикнул. Старик повернулся так, что видеть его лицо мог только я. Черты его обрели упругость, морщины разгладились, в тусклых глазах вспыхнул огонь – у жаровни сидел, посмеиваясь над моим изумлением, не кто иной, как Шерлок Холмс. Он еле заметно поманил меня к себе, отвернул лицо чуть в сторону и вновь обратился в немощного, пускающего слюни старца.

– Холмс, – шепнул я, – что, черт возьми, вы делаете в этом притоне?

– Тише, – отвечал он, – у меня превосходный слух. Сделайте одолжение, избавьтесь от этого болвана – вашего приятеля, и я буду безмерно счастлив обменяться с вами словом-другим.

– Меня ожидает кэб.

– Тогда, пожалуйста, отошлите его в этом кэбе домой. И не беспокойтесь, ваш приятель слишком размяк, чтобы что-нибудь выкинуть. Советую также послать с кэбменом записку вашей жене: мол, вы ввязались вместе со мной в одну авантюру. Если вы подождете у выхода, я через пять минут к вам присоединюсь.

Когда Шерлок Холмс о чем-нибудь просит, ему невозможно отказать, потому что излагает он свои просьбы очень определенно, с видом непринужденного превосходства. Притом я понимал, что, когда Уитни будет водворен в кэб, моя миссия почти завершится, а затем – что может быть лучше, чем вместе с другом принять участие в одном из необычайных приключений, которые составляют неотъемлемую часть его существования? В считаные минуты я написал записку, оплатил счет Уитни, проводил его до кэба и подождал, пока экипаж не скрылся во тьме. Вскоре за дверь притона вышел дряхлый старец, и мы с Шерлоком Холмсом зашагали по улице. Первое время он сутулился и шаркал ногами, но, пройдя две улицы, быстро огляделся, выпрямился и расхохотался:

– Полагаю, Ватсон, вы вообразили, будто инъекций кокаина и прочих маленьких слабостей, по поводу которых вы любезно делились со мной своим профессиональным мнением, оказалось недостаточно и теперь я вдобавок курю опиум.

– Я, конечно, был удивлен, встретив вас там.

– Я, встретив вас, был удивлен не меньше.

– Я искал своего приятеля.

– А я врага.

– Врага?

– Да; одного из своих естественных врагов или, говоря иначе, свою естественную добычу. Короче, Ватсон, я ввязался в очень необычное расследование и надеялся извлечь что-нибудь полезное из бессвязного лепета опиоманов, за чем вы меня и застали. Если бы в притоне меня узнали, моя жизнь стоила бы меньше, чем часовой расход тамошних клиентов: я уже провернул там одно дельце и ракалья-ласкар, владелец заведения, поклялся мне отомстить. На задах дома, ближе к углу верфи Святого Павла, есть опускная дверца, которая могла бы поведать немало странных историй о том, как безлунными ночами через нее выкидывали кое-что большое и тяжелое.

– Как! Трупы?

– Именно, Ватсон! Если бы нам платили по тысяче фунтов за каждого беднягу, которого тут погубили, мы бы сделались богачами. На здешнем берегу это самая гнусная западня, и я боюсь, что Невилл Сент-Клэр угодил в нее и пропал. Но где-то здесь должна быть наша двуколка.

Холмс пронзительно свистнул в два пальца, издалека послышался ответный свисток, а вскоре и грохот колес со стуком копыт.

– Ну вот, Ватсон, – произнес Холмс, меж тем как из темноты вынырнул, пронзая сумрак золотистыми лучами боковых фонарей, высокий догкарт. – Вы же отправитесь со мной?

– Если смогу быть полезен.

– От надежного товарища всегда есть польза, а от летописца тем более. В моей комнате в «Кедрах» есть вторая кровать.

– В «Кедрах»?

– Да, это дом мистера Сент-Клэра. Я там остановился на время, пока веду расследование.

– Где это?

– Рядом с Ли, в Кенте. Нам нужно проехать семь миль.

– Но я все еще в полном неведении.

– Конечно. Скоро вы все узнаете. Прыгайте сюда. Хорошо, Джон, вы нам больше не нужны. Вот полкроны. Вы понадобитесь мне завтра около одиннадцати. Бросайте поводья. До встречи!

Холмс тронул лошадь кнутом. Мы понеслись по бесконечной череде мрачных пустых улиц, сменявшихся все более просторными, и вылетели наконец на широкий, окаймленный балюстрадой мост, под которым лениво катилась темная река. На той стороне нас ждала все та же кирпичная пустыня, тишину которой нарушали только чеканные, тяжелые шаги полисмена или песни и выкрики припозднившихся гуляк. По небу медленно плыли клочья белесых облаков, в просветах временами проглядывала звезда-другая. Холмс правил молча, опустив голову на грудь, занятый, видимо, своими мыслями; я сидел рядом и боялся его потревожить, хотя мне очень хотелось узнать, что это за новое расследование и почему оно потребовало от моего друга столько усилий. Мы проехали несколько миль и приближались к застроенному виллами предместью; Холмс встрепенулся, передернул плечами и закурил трубку. На его лице было написано удовлетворение; судя по всему, он убедился, что избрал наилучший образ действий.

– Умение молчать – это великий талант, Ватсон, и вы им наделены в полной мере. Благодаря этому вы просто незаменимый спутник. Поверьте, мне очень важно иметь слушателя, потому что собственные мысли меня ничуть не радуют. Я размышлял, что скажу сегодня милой маленькой женщине, которая встретит меня в дверях.

– Вы забываете, что я еще ничего не знаю.

– До прибытия в Ли у меня как раз хватит времени, чтобы ознакомить вас с этим делом. Оно представляется до нелепости простым, но почему-то у меня никак не получается за что-нибудь зацепиться. Нитей, без сомнения, множество, но они не даются в руки. А теперь, Ватсон, я постараюсь ясно и кратко изложить факты, и, быть может, вы разглядите в окружающей меня тьме искру света.

– Что ж, начинайте.

– Несколько лет назад, а точнее в мае восемьдесят четвертого года, в Ли явился джентльмен по имени Невилл Сент-Клэр, располагавший, по всей видимости, большими деньгами. Он нанял просторную виллу, устроил красивый сад – в общем, зажил на широкую ногу. Со временем у него завелись друзья среди соседей, и в восемьдесят седьмом году он женился на дочери местного пивовара, которая родила ему двоих детей. Он нигде не работал, но имел долю в нескольких компаниях, регулярно по утрам уезжал в город и возвращался поездом в пять четырнадцать от вокзала Кэннон-стрит. Нынче мистеру Сент-Клэру тридцать семь лет, он добронравный человек, образцовый муж, любящий отец, и все знакомые высоко его ценят. Могу добавить, что его долги на сегодняшний день составляют, насколько мне известно, восемьдесят восемь фунтов десять шиллингов, в то время как на счете в банке «Кэпитал энд Каунтис» лежат двести двадцать фунтов. А значит, нет оснований полагать, что его донимали денежные затруднения.