Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 51)
Утром тучи разошлись и сквозь нависший над великим городом тусклый покров пробились неяркие солнечные лучи. Когда я сошел вниз, Шерлок Холмс уже завтракал.
– Простите, что вас не дождался, – проговорил он. – Мне предстоят сегодня большие хлопоты по делу юного Оупеншо.
– Что вы намерены предпринять?
– Зависит от того, какие я получу сведения. Возможно, придется все же поехать в Хоршем.
– Разве вы не начнете с Хоршема?
– Нет, я начну с Сити. Позвоните в колокольчик, пусть горничная принесет вам кофе.
Ожидая завтрака, я взял со стола нераскрытую газету и пробежал по ней глазами. Когда я увидел один из заголовков, сердце у меня упало.
– Холмс, – крикнул я, – вы опоздали!
– А! – Холмс поставил чашку на стол. – Вот чего я боялся. Как это произошло? – Голос его звучал ровно, но было заметно, что он глубоко потрясен.
– Мне в глаза бросились фамилия Оупеншо и заголовок «Трагедия у моста Ватерлоо». Написано вот что: «Вчера вечером, в десятом часу, констебль Кук из отделения „H“, дежуривший у моста Ватерлоо, услышал крик о помощи и всплеск. На помощь бросились прохожие, но из-за сплошной темени и непогоды спасти утопающего не удалось. Однако был дан сигнал тревоги, и при содействии речной полиции тело извлекли из воды. Как выяснилось, это был молодой джентльмен; звали его Джон Оупеншо, и проживал он близ Хоршема (согласно надписи на конверте, который нашли в кармане утопленника). По-видимому, он торопился на станцию Ватерлоо к последнему поезду; в спешке, среди кромешной тьмы, сбился с пути и шагнул через край одного из небольших причалов для речных пароходов. Следов насилия на теле не обнаружено, и нет причин сомневаться в том, что произошел несчастный случай. Следует призвать власти, чтобы они обратили внимание на то, как оборудованы речные причалы».
Несколько минут мы сидели молча. Я впервые видел Холмса столь потрясенным.
– Моя гордость задета, Ватсон, – произнес он наконец. – Гордыня, конечно, мелочное чувство, но я оскорблен. Теперь это дело личное, и, если с Божьей помощью я буду здоров, шайка не уйдет безнаказанной. Подумать только, он явился ко мне за содействием, а я послал его на смерть!..
Вскочив на ноги, Холмс начал взволнованно мерить шагами комнату, его землистые щеки вспыхнули румянцем, длинные тонкие пальцы нервно сплетались и расплетались.
– Вот ведь коварные негодяи! – продолжал он. – Как только им удалось заманить его туда? Набережная лежит в стороне от прямого пути на станцию. На мосту, несомненно, им было не развернуться, слишком много народу. Ладно, Ватсон, мы еще посмотрим, кто одержит верх в конечном итоге. А теперь мне пора идти!
– В полицию?
– Нет, я сам себе полиция. Когда я сплету паутину, пусть забирают мух, но не ранее.
Весь день я посвятил своим профессиональным обязанностям и только поздно вечером возвратился на Бейкер-стрит. Шерлока Холмса еще не было. Он появился незадолго до десяти, бледный и усталый, – шагнул к буфету, оторвал кусок булки и принялся жадно жевать, запивая большими глотками воды.
– Вы проголодались, – заметил я.
– Зверски. Забыл поесть. С самого завтрака во рту ни маковой росинки.
– Неужели?
– Совсем ничего. Не было времени даже подумать о еде.
– И как – что-нибудь получилось?
– Да.
– Вы добыли ключ к разгадке?
– Теперь они в моей власти. Юный Оупеншо скоро будет отомщен. А не отправить ли им, Ватсон, их собственный фирменный знак? Отличная мысль!
– О чем вы?
Холмс вынул из буфета апельсин, разодрал его на дольки и выдавил на стол зернышки. Пять из них он засунул в конверт и на отвороте написал: «Ш. Х. за Дж. О.». Запечатал конверт и адресовал его «Капитану Джеймсу Кэлхуну, барк „Одинокая звезда“, Саванна, Джорджия».
– Письмо будет ждать его в порту, – пояснил он со смешком. – Пусть поворочается ночью с боку на бок. Как и Оупеншо, он увидит в этом знаке точное предвестие своей судьбы.
– А кто такой этот капитан Кэлхун?
– Главарь шайки. Я доберусь до всех, но он будет первым.
– Как вы их выследили?
Холмс вынул из кармана большой лист бумаги, весь исписанный датами и названиями.
– Я просидел весь день за регистрами Ллойда и подшивками старых газет и проследил путь всех судов, в январе и феврале восемьдесят третьего года заходивших в порт Пондишерри. Согласно записям, там побывало тридцать шесть крупнотоннажных судов. Я сразу обратил внимание на одно из них – «Одинокую звезду»; судовые бумаги, как сообщалось, были оформлены в Лондоне, но название указывало на один из американских штатов.
– Техас, кажется.
– Я этого не помнил и сейчас не уверен; ясно только, что судно из Америки.
– Что дальше?
– Я изучил документы, относящиеся к Данди, и, когда оказалось, что барк «Одинокая звезда» побывал там в январе восемьдесят пятого, мои догадки превратились в уверенность. Тогда я поинтересовался, какие суда стоят нынче в лондонском порту.
– И?
– «Одинокая звезда» прибыла сюда на прошлой неделе. В доке Альберта я узнал, что этим утром барк с ранним приливом спустился вниз по реке, чтобы отплыть домой в Саванну. Я телеграфировал в Грейвзэнд, и мне сообщили, что барк там уже проходил. Поскольку ветер восточный, можно не сомневаться, что судно миновало Гудвинз и приближается к острову Уайт.
– Каковы тогда ваши планы?
– О, Кэлхун у меня в руках. Он и двое помощников капитана, как я узнал, единственные американцы на судне. Все остальные – финны и немцы. Мне известно также, что прошлой ночью все трое сходили на берег. Мне рассказал об этом стивидор, который грузил судно. К тому времени, как парусник достигнет Саванны, почтовый пароход доставит мое письмо, а полиции города придет телеграфное сообщение, что троих джентльменов разыскивают в Англии по обвинению в убийстве.
Однако ничей расчет не верен. Убийцы Джона Оупеншо так и не получили письмо с апельсиновыми зернышками и не узнали, что по их следу идет человек, равный им по изобретательности и решимости. Ветры равноденствия в тот год дули особенно упорно и ожесточенно. Мы долго ждали новостей из Саванны об «Одинокой звезде», но так и не дождались. Наконец до нас дошли слухи, что где-то в Атлантике видели носившийся по волнам обломок ахтерштевня с вырезанными на нем буквами «О. З.». Это все, что нам суждено узнать о судьбе «Одинокой звезды».
Приключение VI
Человек с вывернутой губой
Айза Уитни, брат покойного Элайаса Уитни, доктора богословия и ректора Теологического колледжа Святого Георгия, был большим любителем опиума. Зависимость эту он приобрел, как я понимаю, из-за глупого баловства, еще когда был студентом колледжа. Прочитав у Де Квинси описание его ощущений и грез, он вознамерился испытать эффект на себе и смочил курительный табак в настойке опия. Как и многие, Айза Уитни обнаружил, что начать легко, а вот покончить с привычкой трудно, и на долгие годы сделался рабом зелья, вызывая у друзей и родных страх и жалость. Вспоминаю очень ясно, как он, скорчившись, сидел в кресле: землистое одутловатое лицо, тяжелые веки, стянутые в точку зрачки – жалкое, несчастное подобие благородного человека.
Однажды ближе к ночи (было это в июне 1889 года), в тот час, когда уже начинаешь зевать и поглядывать на часы, у меня дома зазвонил колокольчик. Я выпрямился в кресле, жена опустила на колени шитье и досадливо поморщилась.
– Пациент! – сказала она. – Придется тебе отправляться по вызову.
У меня вырвался стон: после напряженного дня я только-только вернулся домой.
Мы услышали стук входной двери, перешептыванье и быстрые шаги по линолеуму коридора. Наша дверь распахнулась, и в комнату вступила дама под черной вуалью, одетая во что-то темное.
– Простите, что явилась в такой поздний час, – начала посетительница, но тут ей внезапно изменило самообладание, и она, бросившись на шею моей жене, зарыдала у нее на плече. – У меня ужасная беда. Мне так нужна помощь!
– Да это Кейт Уитни, – удивилась жена, приподняв ее вуаль. – Как же ты меня напугала, Кейт! Ты на себя не похожа.
– Я не знаю, что делать, поэтому сразу помчалась к тебе.
Обычная история. Каждый спешил со своим горем не куда-нибудь, а к моей жене, как птица на огонь маяка.
– Вот и хорошо. А теперь садись, выпей вина с водой и расскажи нам, что стряслось. Или лучше мне отправить Джеймса спать?
– Нет, нет! Помощь и совет доктора мне тоже нужны. Это насчет Айзы. Он уже два дня не приходил домой. Я извожусь от страха!
Кейт и прежде обращалась к нам по поводу бед со своим мужем – ко мне как врачу, а к жене как подруге школьных лет. Мы постарались утешить ее и успокоить. Знает ли она, где муж? В наших ли силах его вернуть?
Видимо, в наших. Кейт знала наверняка, что в последнее время, когда на мужа находило, он отправлялся курить опиум в притон, расположенный в восточном конце Сити. До сих пор его оргии длились не более одного дня; к вечеру он, разбитый, дергаясь на ходу, возвращался домой. Но на сей раз приступ растянулся на двое суток, и Айза, конечно, в компании портовой швали, вдыхал на лежанке отраву или отсыпался. В притоне, как полагала Кейт, его и следовало искать – в «Золотом слитке» на Аппер-Суондам-лейн. Но что она может сделать? Как ей, молодой и робкой женщине, отыскать мужа среди окружающих его подонков и силой вывести за порог?
Вот так обстояли дела, и, разумеется, выход имелся только один. Не мог бы я сопроводить ее в притон? Но, если подумать, зачем ей вообще туда ехать? Я – врач-консультант Айзы Уитни и потому имею на него влияние. В одиночку я справлюсь лучше. Пришлось дать Кейт слово, что если я найду Айзу по указанному адресу, то не позднее чем через два часа отправлю его в кэбе домой. И вот через десять минут я, покинув кресло и уютную гостиную, спешил в хэнсоме на восток с необычным поручением; оно оказалось куда более странным, чем я предполагал.