Артур Дойль – Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса (страница 33)

– Вот уж поистине неожиданный поворот событий, – заметил я. – И что дальше?

– Я решил, что мои планы теперь под серьезной угрозой. Вероятно, пара вот-вот собирается уехать – значит, с моей стороны требуются незамедлительные и энергичные меры. Правда, у церковных дверей они расстались: Нортон отправился в сторону Темпла, Ирэн Адлер – к себе домой. «В пять, как обычно, я буду кататься в Парке», – сказала она при прощанье. Больше я ничего не слышал. Они разъехались в разные стороны, а я озаботился наконец собственными надобностями.

– Какими же?

– Холодной говядиной и стаканом пива. – Холмс позвонил в колокольчик. – Я был так занят, что не вспоминал о еде, а нынче вечером, похоже, буду занят еще больше. Кстати, доктор, мне понадобится ваша помощь.

– Буду рад.

– Вы не против того, чтобы нарушить закон?

– Ничуть.

– Ареста не опасаетесь?

– Пускай – ради хорошего дела.

– Самого что ни есть хорошего!

– Тогда я в вашем распоряжении.

– Я не сомневался, что могу на вас положиться.

– Но что вы задумали?

– Когда миссис Тернер принесет поднос, я вам объясню. Ну вот. – Он окинул голодным взглядом принесенную нашей хозяйкой простую снедь. – Придется рассказывать за едой, времени у меня немного. Скоро пять. Через два часа нам нужно быть на месте действия. Мисс Ирэн – или, точнее, мадам – возвращается с прогулки в семь. К ее приезду мы должны быть у Брайони-Лодж.

– И что тогда?

– Положитесь на меня. Я уже подготовил то, что произойдет дальше. Есть только одно условие, на котором я настаиваю. Что бы ни случилось, вы не должны вмешиваться. Понятно?

– Мне следует оставаться вне игры?

– Вы не должны делать вообще ничего. Произойдет, вероятно, небольшая размолвка. Не вмешивайтесь. Кончится тем, что меня отнесут в дом. Минут через пять в гостиной откроется окно. Вам нужно расположиться поблизости.

– Да.

– Следите за мной – меня будет видно.

– Хорошо.

– Когда я вскину руку – вот так, – вы бросите в окно то, что я вам дам, и сразу же закричите: «Пожар!» Вам все понятно?

– До последнего слова.

– Ничего страшного. – Холмс вынул из кармана длинный сверток в форме сигары. – Обычная дымовая ракета, какие используют сантехники; с двух концов приделаны капсюли, чтобы она самовоспламенилась. Этим ваша задача и ограничивается. Ваш крик «Пожар!» подхватит множество народу. Затем ступайте в конец улицы – через десять минут я к вам присоединюсь. Надеюсь, я внятно все объяснил?

– Ни во что не вмешиваться, подобраться к окну, следить за вами, по вашему знаку бросить эту штуку, закричать «Пожар!» и ждать вас на углу.

– Именно так.

– Тогда можете всецело на меня положиться.

– Отлично. А теперь мне, пожалуй, пора готовиться к новой роли.

Холмс скрылся у себя в спальне и вскоре вернулся в образе добродушного, простоватого священника нонконформистской церкви. Широкополая черная шляпа, мешковатые брюки, белый галстук, ласковая улыбка и общее выражение благожелательной заинтересованности и любопытства, какие мог бы воспроизвести один лишь мистер Джон Хэр. Холмс не просто переодевался. С каждой новой ролью менялись его лицо, манеры – менялась как будто сама душа. Сделавшись специалистом по преступлениям, Холмс лишил сцену прекрасного актера, равно как и науку – проницательного мыслителя.

Бейкер-стрит мы покинули в четверть седьмого, а на Серпентайн-авеню оказались за десять минут до условленного времени. Уже смеркалось, на улице начали зажигать фонари. Мы стали прогуливаться туда-сюда перед Брайони-Лодж, ожидая возвращения хозяйки. Дом в точности соответствовал краткому описанию, данному Шерлоком Холмсом, но обстановка была не такой уединенной, как я ожидал. Напротив, для маленькой улочки в тихом районе там царило удивительное оживление. На одном углу курили и пересмеивались какие-то оборванцы, на другом пристроился точильщик с колесом, двое гвардейцев флиртовали с молоденькой няней, несколько щеголей прохаживались без цели, покуривая сигары.

– Знаете, – заметил Холмс, пока мы мерили шагами улицу, – эта свадьба несколько упрощает дело. Фотография становится обоюдоострым оружием. Может оказаться, что мисс Адлер так же хочет скрыть ее от мистера Годфри Нортона, как наш клиент – от его принцессы. Вопрос только в том, где нам ее искать.

– Действительно – где?

– Не похоже, чтобы она носила фото с собой. Оно кабинетного размера. В женском платье такое трудно спрятать. Ей известно, что король способен поручить кому-то напасть на нее и обыскать. Дважды подобные попытки уже были сделаны. Следовательно, фотография не при ней.

– И где же тогда?

– У банкира или адвоката. Она могла выбрать любого из них. Но мне в это не верится. Женщины от природы скрытны, они предпочитают сами разбираться со своими секретами. С какой стати Ирэн доверила бы это дело кому-то еще? На свою осмотрительность она может положиться, однако кто знает, какие побочные мотивы или политические соображения могут повлиять на деловых людей? Кроме того, не забывайте, что она решила воспользоваться этой фотографией в ближайшие дни. Снимок должен быть под рукой. То есть храниться у мисс Адлер дома.

– Но там дважды побывали взломщики.

– Ха! Они не знали, как искать.

– А как узнаете вы?

– Я и не стану искать.

– Тогда что же?

– Я сделаю так, что мисс Адлер сама мне укажет тайник.

– Она не захочет.

– Придется. Но вот и колеса застучали. Это ее карета. Исполняйте в точности все мои инструкции.

Меж тем из-за поворота показались боковые фонари кареты. К двери Брайони-Лодж подкатило небольшое нарядное ландо. Когда оно остановилось, оборванец, из тех, что прохлаждались на углу, кинулся к дверце, чтобы открыть ее и получить мелочь за услугу, но был оттеснен не менее предприимчивым сотоварищем. Разразилась ожесточенная перебранка, к которой присоединились двое гвардейцев, поддержавшие одного из соперников, а также точильщик, столь же горячо вступившийся за другого. Кто-то пустил в ход кулаки, и дама, вышедшая из кареты, тут же очутилась в самом центре потасовки, разгоряченные участники которой лупцевали друг друга кто голыми руками, кто палками. Холмс кинулся на защиту дамы, но в гуще толпы с криком упал на землю; по его лицу обильно заструилась кровь. Увидев это, гвардейцы припустили в одну сторону, оборванцы в другую, а несколько прилично одетых мужчин, которые наблюдали драку со стороны, приблизились, чтобы помочь даме и раненому. Ирэн Адлер (я буду по-прежнему называть ее этим именем) успела уже взбежать по ступеням, но у двери задержалась и обернулась. Ее силуэт на фоне освещенной прихожей поражал благородством линий.

– Что с бедным джентльменом? Он ранен? – спросила она.

– Он умер, – хором ответили несколько человек.

– Нет, нет, еще дышит! – крикнул кто-то. – Но до больницы не дотянет.

– Какой храбрец! – вмешалась какая-то женщина. – Если бы не он, леди осталась бы без кошелька и часов. Это были грабители, целая банда. А, он еще живой.

– Нельзя оставлять его на улице. Разрешите внести его в дом, мадам?

– Конечно. Ступайте в гостиную. Там удобный диван. Сюда, пожалуйста!

Неспешно и торжественно Холмса внесли в Брайони-Лодж и уложили в главной комнате; я наблюдал происходящее со своего поста у окна. Зажгли лампы, но шторы не задернули, и мне был виден Холмс, лежавший на диване. Не знаю, испытывал ли он укоры совести из-за своей роли, но я стыдился, как никогда в жизни: эта прекрасная женщина милосердно и заботливо ухаживала за раненым, а я строил против нее козни. Однако не исполнить поручение Холмса было бы чернейшим предательством. Скрепя сердце я вынул из-под ольстера дымовую гранату. В конце концов, подумал я, мы не собираемся причинять ей вред, а просто мешаем причинить вред другому человеку.

Холмс сел и замахал руками, показывая, что ему не хватает воздуха. Служанка поспешила распахнуть окно. В тот же миг я увидел сигнал – вскинутую руку Холмса – и с криком «Пожар!» кинул в комнату гранату. Крик немедля подхватила целая толпа зевак, и оборванных, и прилично одетых: джентльменов, конюхов, служанок. Из комнаты в окно повалили клубы дыма. Я различал метавшихся по дому людей, но вскоре голос Холмса заверил, что тревога ложная. Пробравшись сквозь орущую толпу, я достиг угла и там, минут через десять, радостно пожал руку моему другу, вслед за чем мы оба покинули место событий. Холмс шагал проворно и хранил молчание, пока мы не свернули на одну из тихих улочек, примыкающих к Эджвер-роуд.

– Вы очень недурно справились, доктор, – заметил он. – Все прошло наилучшим образом. Дело сделано.

– Вы заполучили фото?

– Я знаю, где оно.

– Откуда?

– Как я вам говорил, мисс Адлер сама мне показала.

– Я по-прежнему теряюсь в догадках.

– Не стану вас интриговать, – засмеялся Холмс. – Все проще простого. Вы, конечно, заметили, что все, кто был на улице, работали на меня. Наняты мной на этот вечер.

– Это я понял.

– Когда началась потасовка, у меня в ладони было немного влажной красной краски. Я кинулся вперед, упал, прижал ладонь к лицу – и вот оно, жалкое зрелище. Трюк очень старый.

– Об этом тоже можно было догадаться.

– Затем меня внесли в дом. Мисс Адлер пришлось согласиться. Что ей было делать? Я оказался в гостиной – как я подозревал, в той самой, нужной мне, комнате. Фотография хранится либо здесь, либо в спальне, и я был твердо намерен узнать, где именно. Меня положили на диван, я потребовал воздуха; им ничего не оставалось, как открыть окно, и вы этим воспользовались.